Под каплями слёз

Отказываясь от нормального сна, Гельмо понимал, что лучше не станет. Без него лучше уже и не будет . Кто именно этот "он" не помнит уже, однако. Совсем недавно обещал себе не забывать никого из прошлого — теперь не может вспомнить имя тех, кого любил. Забыл раньше, чем обещал. Раньше, чем планировал. Среди неразборчивых лиц его самое ярко выраженное. Ведь он — солнце среди непроходимой темноты. Он — спасение и смерть в одном лице. Похож на розу — ярко красную, наверное — до которой нельзя дотронуться - только смотреть. И Гельмо смотрел. Любовался скорее даже. Пока не стал жить от одного сна к другому. И в каждом из них — честно-честно — была долгожданная встреча. Открыв глаза, он снова оказался под той же берёзой, что и обычно. Сзади стояли какие-то одноэтажные здания. Редко — высотки. Не было слышно ни ветра, ни посторонних звуков. И чужого пульса с дыханием, кстати, тоже. Подняв голову с колен Н...На?..всё ровно!, он сел рядом, не говоря ни слова. Знал ведь, что ему не ответят — Знаешь, Гельмо, ты слишком много думаешь о прошлом. Это не выход из ситуации — вдруг раздался родной, до боли уставший голос. Гельмо от такого дёрнулся, оглядывая парня напротив, пытаясь понять, поменялось ли в нём что-то. — Как тебя зовут? — игнорируя чужое наставление, спрашивает майншилдовец Воспоминание лишь хмыкнуло, наконец-то переставая разглядывать звёзды на чёрном, как смола, небе, поворачиваясь на него. — А ты не помнишь? — Обвиняюще выдохнул тот. А Гельмо хотел бы помнить. Хотел притронуться - забрать с собой. Чтобы больше не забыть. Покачав отрицательно головой — неуверенно, как будто не знает точного ответа — он притронулся к чужой руке. Та была холодной. Раньше такого не было. А было ли это "раньше"? Потянув того на себя, Гельмо обнял возлюбленного. Хотелось его всего греть-греть-греть, чтобы холодного не было. Кому именно — ему или воспоминанию, не понятно. — Простишь меня, если я уйду? — выдохнул куда-то в чужую шею учёный. Учёный ведь? — Если только я уйду вместе с тобой — зарывается лицом в чужие локоны волос, переливающееся от чёрного к фиолетовому и пытается вспомнить запах, который исходил от всегда мягких волос. Воспоминание лишь отстраняется от чужого тела, прерывая объятья — Не получится, дурачёк — мягко отвечает он, беря шершавый подбородок в руки, приподнимая чужое лицо. — я лишь плод твоего воображения. Я – не он. — Но так похож... — выдавил печально из себя парень Его же воображение улыбается криво – горько настолько, что Гельмо, — клянётся —, чувствует эту горечь на языке Ему в ответ понимающе кивнули, проводя по щеке большим пальцем — Хватит хвататься за прошлое. Нужно отпустить его, чтобы разобраться с настоящим, ведь на то оно и прошлое. — А я если я не хочу? Не хочу ничего решать и ничего оставлять! Я хочу быть вместе с тобой, Наги! Вместе с...ними... — и только после нескольких минут молчания, к нему пришло сознание — внезапно так же, как снег среди лета. Обиделся бы Альфёдов на такое выражение? — Подожди... Наги? Алекс, верно? — хватаясь за чужое запястье, не в желании отпускать, умоляющие произнёс он — Молодец — снова тихий вздох и - о боже! - поцелуй в щёку. Лёгкий, но такой настоящий, что Гельмо готов поверить в правильность происходящего. Как будто никакого разлома и не было никогда и сейчас они разойдутся лишь для того, чтобы завтра встретиться вновь. А Гельмо, вернувшись домой, рассказывал бы... В..Вмуте! о том, какая хорошая встреча у них была сегодня. — И всё же, не нужно бояться. Жизнь на этом не останавливается. Я уверен, мы ещё встретимся. — — А если в порыве за новой жизнью чувства исчезнут? — Алекс сочувственно на него посмотрел и покачал головой, хмыкнув — Главное, что встретимся. С чувствами или нет–без разницы. Просто не бойся — Сон на фоне начал резко обрываться, превращаясь в пустоту. Гельмо обвил чужой торс руками, прижав к себе. Чувствуя на своей голове руку, перебирающую его волосы, он не боится. — Хей, Пакет, он очнулся! — Резвый и высокий голос раздался где-то вдалеке.

Я дождусь эту встречу