Поцелуи тоже искусство

***

Наконец-то автобус останавливается, двери неспешно открываются и оттуда вываливается пятнадцать подростков, прикрывая рты, пока зевают от скуки. Ещё даже до музея не дошли, а уже хочется побыстрее вернуться домой. Морозный ветер неприятно дует прямо в лицо, путает волосы между собой и проникает под одежду. Илья поправляет свои митенки и благодарит свою мать хотя бы за то, что напомнила ему их надеть, хотя парень всё ещё был обижен на то, что его выгнали из дома на школьную поездку субботним утром. Это какой-то сверх вид садизма. Но радует хотя бы то, что с ним пошёл и Денис, такой же несчастный школьник, как и он. Коряков мимолётно смотрит на время в своём телефоне и хмурится, понимая, что мог бы спать в это время в тёплой кровати. В автобусе было ещё не так плохо, как минимум было теплее и Денис практически уснул на чужом плече, любезно поставленным для этого. Утренний Питер особенно холодный, но по своему тёплый. Атмосфера тут делает своё дело, когда солнечные лучи падают на высокие здания и освещают улицы. Только пару часов назад полностью выключились все фонари. Наконец-то группа класса начинает двигаться в направлении Эрмитажа. Говорят, там красиво. Илья этим особо не интересовался, музеи и искусство не сильно его привлекают. А если и привлекают, то не в виде каракули на холсте. Коломиец же уже давно хотел сходить в этот музей, но не было времени, возможности, денег... А сейчас внезапно, повернулась такая ситуация, казалось бы, что только может быть лучше? Конечно же, компания в виде Ильи. Больше ничего и не нужно. Илья хватает чужую холодную ладонь в свою и морщится. — Блять, Денис, ты холоднее жабы, — шикает тот, но руку не отпускает, наоборот накрывает второй рукой, стараясь согреть. Шатен качает головой. — А я тебе говорил одеваться потеплее, — вздыхает старший и запихивает ладонь в карман своего худи. Дальше парни идут молча, соблюдая строй. В музее было просторно и не так холодно. Илья надеется на то, что за полчаса Денис сможет отогреться и почувствовать себя лучше, а тот как заворожённый рассматривал все картины, мимо которых проходил их класс. Они всегда казались ему чем-то невообразимым, невозможным. Он и представить себе не мог, как можно так долго рисовать одну только картину и так реалистично. Жалко только, что до краски нельзя было дотянуться, нельзя было ощутить текстуру полотна, ведь все экспонаты были застеклёнными. Коряков энтузиазма не разделяет, но ничего не говорит, ходит рядом хвостиком и без особого интереса рассматривает картины. Больше всего парень не хотел увидеть вакханалию на холсте, потому что такого вообще не принимает и боится узнать — что же принимают авторы, когда рисуют подобные картины в стиле кубизма или абстракции. Но его молитвы не были услышаны. Группа класса подходит к «композиция VI». Коломиец подходит ближе, выскальзывая из чужого худака и внимательно рассматривает каждый мазок, пропитываясь искусством насквозь. Шатен подходит ближе, но всё равно не замечает ничего, кроме грязного холста. Хотел бы Илья так же сесть жопой в краски, потом на холст и продать картину за миллионы долларов. Парень хмыкает. — Я слышал об этой картине, — не громко говорит Денис, наклоняясь к Илье. — Это Василий Кандитский. Сначала картина должна была называться «потоп», но позже автор отказался от этой идеи, чтобы дать волю чужой фантазии, — рассказывает блондин, пока группа начинает двигаться дальше. — Ты понял суть картины? Это был мир, умирающий в шторме, — увлечённо рассказывает он и тут же ныряет в другую композицию. Илью это даже веселит. Денис никогда не говорил особо о том, что любит искусство, ведь его парню это не интересно. А Илья бы с удовольствием послушал его рассказы вечером за чашкой чая, пока Денис показывает фотографии картин на телефоне. Может при таких бы обстоятельствах, парень даже бы полюбил что-то помимо музыки и самого Коломийца. Коряков делает мысленную заметку о том, что хотел бы слушать что-то настолько занудное только от его возлюбленного, ведь пока о картинах, которые класс проходит, рассказывает их классная руководительница и звучит от неё это крайне не интересно. Шатен оглядывается по сторонам, чтобы получше рассмотреть другие полотна и подмечает, что людей тут намного меньше, чем он ожидал. Должно быть из-за раннего времени, да и сезон не тот для туризма. Пока Илья рассматривает всё вокруг, то слегка отстаёт от остальных и понимает, что даже сам Денис его не окликнул. Вот ведь, совсем погрузится в рисуночки и уже успел забыть о любви всей его жизни? Не стыдно ему? Парень закатывает зелёные глаза до потолка и быстро догоняет Коломийца, прописывая слабый подзатыльник. — Да что за... — возмущается тот. — Я отстал, а ты меня даже не подождал, не сказал ничего. Нормально по твоему? — хмыкает Илья, хмуря брови. Если бы парни были знакомы меньше, чем большую часть своей жизни, может Денис и подумал бы, что Илья обижается. — Да боже, ну Илюш, — вздыхает блондин, отворачиваясь от того в сторону какой-то статуи павлина. Классную руководительницу никто толком и не слушает, так что Илья не понимает что это и в чём этого смысл, пока к нему снова не наклоняется Денис, не отрывая восхищённого взгляда от павлина на дубе. — Это часы, — говорит Денис, рассматривая позолоченный экспонат. Илья пару раз моргает. Часы? А где время, стрелки, тиканье? Хоть что-то, что напоминало бы парню что-то похожее на часы? Вообще ничерта. — В дубе циферблат есть, но там близко подходить нужно, — хмыкает младший и как бы невзначай берет Корякова за руку. Руки блондина всё так и оставались холодными. — Перчатки мои не хочешь? — говорит уже шатен, наклоняясь к чужому уху. Коломиец отрицательно качает головой и посильнее сжимает ладонь в своей руке. Илья слабо улыбается и внутри себя радуется, что Ден решил греться именно о него, а не от тепла митенок. Парни ходят самыми последними в строю, ещё и отстают время от времени, оказываясь ещё дальше от класса, так что ни Дениса, ни Илью вообще не волновало то, что парней могут поймать на том, что они держатся за руки. Да и Коряков всегда мог оправдаться тем, что у другого холоднющие руки и ему просто жалко младшего. От части так и было, так что Илья даже не соврёт. В какой-то момент пока одноклассники уходят в другой зал рассматривать библиотеку Николая второго, Илью интересует соседнее помещение, где на стенах висели красивые картины, словно фотографии. Он не знал даже чьи они, главное, что выглядит красиво. Никого не оповещая, они с Денисом заворачивают за угол и пропадают. Никто, кажется, даже не заметил этого, ведь парни ушли без проблем. Их не окрикнули, не обернулись даже в их сторону. В зале было темновато. Видимо, какая-то проблема со светом, из-за чего глазам приходилось напрягаться, чтобы рассмотреть картины нормально. Илья даже подумал достать телефон с фонариком, но по итогу они с Коломийцем просто пошли в следующий зал. Илье так даже больше нравилось — полная свобода действий, никто больше не бубнит на ухо о том, как важны те или иные картины и реликвии. Парни, держась за руку, выходят к лестнице. Экспонаты тут были действительно прекрасны, такие белые, мраморные, а красные дорожки выглядели как нельзя кстати. Было такое ощущение чистоты и непорочности этого здания, что Коряков в какой-то момент с обычного тона переходил на шёпот, словно боялся потревожить людей на картинах лишний раз. Вверху прямо над лестницей, верхушка была украшена изысканным плафоном. Потолки тут высокие, так что рассмотреть каждый элемент как следует у Ильи не получается, но он всё равно восхищается этой красотой и чужим мастерством. Представить страшно, сколько времени убил автор на эту картину. Когда парни поднимаются на второй этаж, то становится ясно, что здесь людей ещё меньше, чем на первом. Корякова это не на шутку удивляет, ведь эрмитаж — самый частопосещаемый музей города, а тут такие выходки. Судьба ли даёт школьникам возможность действительно получить удовольствие хоть от одной школьной поездки? Удивительно. Пройдя в очередной зал, те оказываются в имитации гостинных в разных стилях других эпох. Портреты на стенах, старинная мебель, пианино... Больше всего Илью удивляет керамика, цветочные вазы с искусственными цветами выглядят ужасно красиво во всех этих разноцветных хаосах. Зато Дениса всё устраивает. Ему нравятся стулья из дерева, красивые ковры с различными узорами на полу и он даже говорит, что купил бы и себе такой. Коряков хмыкает. На такой ведь и наступать жалко, толку то в нём? По коридору проходит лёгкий ветерок, видимо, сквозняк, из-за которого блондин ёжится и жмётся ближе к старшему. Тот качает головой и уже не спрашивая Дениса делает по своему: снимает с себя кофту, накинутую на худи, и кутает блондина в неё, чтобы тот не мёрз. Смотреть больно. — Да ты еблан, зачем мне, — возмущается, но поудобнее поправляет кофту на себе, по итогу решаясь натянуть чужую вещь. — Да что б ты не заболел, идиот. Потом кто тебе лекарства таскать будет? — вздыхает другой, подавляя в себе желание прописать новый подзатыльник неугомонному. Денис затыкается, но всё же строит недовольное лицо. Как-то по детски, но уже привычно им двоим. Парни идут дальше, проходят ещё один зал, второй, третий, они кратко целуются в пустых коридорах, пряча смущённые улыбки в воротниках кофт. Состоять в тайных отношениях в какой-то мере было даже ещё более романтично, чем в обычных. Этот адреналин и азарт Илья ценил особенно сильно, улыбаясь каждому внезапному мимолётному поцелую Дениса и «случайным» прикосновениям. В то же время держать отношения в секрете было тяжело. Парни не могли позволить себе постоянно обниматься, целоваться и держаться за руки. Если они гуляли в компании, то постоянно держались позади всех, чтобы быть малозаметными, что Илье не сильно нравилось, ведь ему вечно нужно было вставить свои пять копеек в каждый разговор. Как говорится: «в каждой бочке затычка». Ему просто физически тяжело оставаться позади. Поэтому публичные прикосновения их с младшим сходили почти на нет. Это не радовало, но и делать было нечего. Зато дома парни могли касаться друг друга сколько и где угодно, наслаждаясь приятной близостью и теплом чужого тела, которого так нехватало напротяжении всего дня. Сразу словно весь груз с души падает, оседая лишь неприятным густым туманом внутри живота. Рядом с любимым проходит всё, и дышать полной грудью становится приятнее. Коряков уже даже почти наслаждался этим походом в дурацкий Эрмитаж. Некоторые хорошо сохранившиеся одёжки и статуи ему особенно нравились, он делал пару фотографий на телефон и расспрашивал Дениса о том, что он знает о той или другой вещи. Блондин, на самом деле, не был искусствоведом и многого не знал, а если знал — делился с шатеном. Всё крайне просто. Рассматривая разные абстракции, парни делились мыслями по поводу картин и старались разглядеть в них тайный смысл, как выразился сам Денис. Он говорит, что в каждой такой картине есть миллион смыслов, бесконечное множество, ведь люди видят одну и ту же картину по разному. Илья мало что понял из того, что младший пытался ему донести, но лишь молча кивнул, позволяя блондину потащить его в следующий зал. Так парни за пол часа обошли весь второй этаж и остановились у лестницы, чтобы Денис сделал пару фотографий одного из портретов, висящих на стене холла. Коридоры тут были похожими на лестницы: белые, длинные и с красной ковровой дорожкой. Выглядело это дорого и красиво, Илья всё время ощущал себя во дворце восемнадцатого века. Пока младший был занят своим делом, Илья осматривал по сторонам и случайно запреметил какую-то закрытую дверь, в которую никто до этого не заходил. Поинтересовавшись что там, парень быстро подошёл к ней и потянул ту за ручку. Дверь без скрипа открылась и за ней показалась небольшая тех комната без окон. Сверху висела небольшая белая люстра, с которой свисали стеклянные кристаллики. Выглядело красиво. При еле просачивающемся сквозь дверную щель свете, кристаллы блистели, отражая лучи. — Илья? — тихо спрашивает родной голос из-за спины, Денис появляется так неожиданно, что первый вздрагивает. — Блять, Деня, — шикает тот, прикрывая дверь обратно. Наверно странно выглядит со стороны, так внимательно рассматривать комору, как не рассматривал некоторые картины. — Чё там? — заинтересованно спрашивает Коломиец и клонит голову в сторону кладовки. Илья на секунду задумывается и в его голове рождается отличная идея для их с любимым совместного времяпровождения. Дверь в комнатушку снова открывается и ничего непонимающего блондина туда буквально запихивая, закрывая за собой дверь. Илья на ощупь находит выключатель и включает основной свет сверху, что сильно бьёт по привыкшим к более рассеяному свету глазам. — Кладовка блять? — возмущается Денис, осматривая небольшое помещение. — Не жалуйся. Нас тут хотя бы не видят другие, — закатывает глаза Илья и подходит ближе к любимому, приобнимая того за талию. Денис рефлекторно кладёт свои руки на чужие предплечья и упирается прямо в стену, вздыхая. Старшему приходится приподнять голову, Денису наоборот опустить, чтобы парни наконец-то смогли по-человечески поцеловаться. Коряков поглаживает талию блондина сквозь ткань кофты и нежно целует того, причмокивая. Парни отстраняются лишь для того, чтобы завязать новый поцелуй и эти действия создают пошлые причмокивания, что постепенно наполняют всю кладовку. Что удивляет сильнее всего — тут даже не пыльно. Сколько же людей убираются в этом музее? Шатен прикрывает глаза и его горячие губы переходят с чужих губ на бледную шею Коломийца. Парень не оставляет засосов, не кусается, лишь мокро целует и горячо дышит в шею, на что тело Дениса невольно реагирует. — Ты, блять, решил поебаться в музее? Серьёзно, что ли? — скорее удивлённо спрашивает парень, откидывая голову назад. С одной стороны всё это казалось горячим безумием и нужно было бы выйти из комнатушки и вернуться в музей, дальше рассматривать картины и тому подобное. Но с другой стороны Илья так манил напротяжении всего дня, а до него ни дотронуться, ни поцеловать толком. — Ден, ну что же ты. Мы культурные люди, — говорит старший, отрываясь на пару секунд от нежной шеи, чтобы заглянуть в глаза напротив. — Мы и в кулачок можем, правильно? Что ж музей осквернять, — улыбается он, замечая покрасневшие уши второго. Это смешит ещё больше. — Какой же ты уебан, это фантастика, — тяжело вздыхает блондин, зарывая свои пальцы в короткие тёмные волосы, чтобы было удобнее в следующее мгновение притянуть Илью к себе и снова поцеловать. Коряков любит, когда Денис проявляет инициативу, особенно в таких случаях, безмолвно дав своё разрешение на все дальнейшие действия. Полное доверие. О чем вообще ещё можно мечтать? Их языки соприкасаются в поцелуе и парни буквально облизывают друг друга. Язык Ильи широко мажет по чужому и Денис повторяет это почти отвратительно пошлое движение. Слюна хлюпает, скатывается с уголков губ по подбородку и это ещё сильнее скрашивает всю атмосферу серой реальности. Парни горячо дышат друг другу в губы, буквально глотая воздух, потому что нет сил и желания отстраниться, чтобы выдохнуть полной грудью. Через нос дышать становится неудобно уже буквально через пару минут поцелуя, но единственное что заставляет их отстраниться друг от друга это стон Дениса, когда Илья вклинивается между его бёдрами и давит тазовой косточкой на полу-вставший член. — Ебать, — громко шепчет блондин, снова крепко хватаясь за предплечья старшего, который ладонями горячими уже успел забраться под кофту. Под одеждой тело Дениса было куда горячее, чем те же ладони. Прекрасный контраст. — Как же я люблю твой голос, — говорит другой на выдохе, вновь толкаясь бёдрами в чужие, ощущая, как член одноклассника полностью затвердевает, как и собственный. Смазку парни с собой по музею не таскают, как не странно, поэтому дрочить будет не самой лучшей идеей. Трения нормального не будет, поэтому будет скорее больно, так что приходится довольствоваться малым. Губы Корякова снова оказываются на шее Дениса и каждое его прикосновение ощущается ожогом на обветренной коже. Ильи кажется слишком мало и много одновременно, он был везде, но его не хватало. Коломиец не из робкого десятка и в сексе много чего себе позволял: оставлял кровавые полосы на спине Ильи, укусы, засосы и практически никогда не сдерживал свой голос, просто привык со времнем, что Илье он нравится. Так что сейчас зажимать себе рот рукой кажется чем-то новым, что ещё сильнее возбуждает Дениса. Возможность быть поймаными звучит интересно. Дверь не закрыта даже на защёлку, в силу отсутствия той. Вот будет интересно, если в комнату зайдёт кто-то из персонала, а тут два школьника трутся друг об друга в попытке достичь ужасно нужного оргазма. Было стыдно, но в то же время ахуенно. Стелаж рядом с Денисом, которой был впритык к стене, к которой парень был прижат, поскрипывал тихонько от всех действий рядом с ним и шатался. Тереться через слои одежды было преблематично и почти больно. Бёдра натёрлись о джинсы, а член ощущал себя скованно, но останавливаться, конечно, было уже поздно. Парни лениво целовались и сбивчего шептали всякие пошлости друг другу в губы, не задумываясь уже даже о том, что снаружи их могут слышать или искать одноклассники. Уже было совершенно плевать, ведь главным было доставить удовольствие партнёру и себе. Илья меняет положение, его ладони выскальзывают из-под кофты Коломийца и опускаются на длинные ноги. Парень подхватывает правую ногу под коленкой и поза становится более открытой для большего удобства их двоих. Старший делает медленный толчок на пробу, специально надавливая сильнее на чужое возбуждение собственным. Илье это приносит садистское удовольствие, а Денису возбуждение, постепенно переходящее в боль. Грань между двумя этими чувствами стиралась постепенно, заставляя блондина хвататься за дрожащие плечи Корякова и сжимать их в ладонях. Денис скулил и не знал куда себя деть, он то откидывал голову назад, бьясь затылком о бетонную стену, то скручивался и утылкася лбом в плечо Ильи, мыча сквозь стиснутые губы в тонкую линию. Сдерживать себя было тяжело, для Дениса почти невыносимо. Он кусал щеки изнутри, нижнюю губу прикусывал и старался отвлекаться на поцелуи с Ильёй, то голова всё равно кружилась, а член начинал болеть от того, что его трут, но разряда никак не наступает. В уголках глаз наворачиваются слёзы и его бёдра прошибает мелкой дрожью, что заставляет парня толкнуться Илье на встречу и тихо-тихо простонать тому в самое ухо. Корякову и без того крышу сносит, он оттягивает левой свободной рукой воротник кофты и оставляет на косточке ключицы багровый засос, который должен сойти за пару часов. Денису так идут все эти пошлости: укусы, засосы и небольшие следы от коротких ногтей. Сильнее всего их подчёркивает бледная кожа недоступного даже для солнечных лучей парня. — Илья, Илья, Илья, — тихо выстанывает младший, ощущая, как член в штанах пульсирует и набухает. Глаза он жмурит, видя буквально звёздочки перед глазами от всего происходящего. Ещё несколько фрикций Ильи и оба парня кончают в штаны, из-за чего на нижнем белье образуется мокрое противное пятно. Как только теперь возвращаться домой со всем этим? Ногу Дениса опускают на пол и позволяют блондину твёрдо стоять на своих двух ногах, что мелко подрагивают ещё минуту. — Это был полный кринж, — констатирует факт Денис, морщась от мокрого ощущения в трусах. Илья почти что соглашается с чужим мнением. — Нужно туалет найти и сразу лучше станет. Признайся, это было хорошо, — с улыбкой говорит шатен, целуя щёку возлюбленного. Денис переводит дыхание, стараясь дышать полной грудью, и его ноги постепенно приходят в норму, пусть правая болит до сих пор из-за того, что была долго в подвешенном постоянии. Когда парни перестают дрожать от недавнего оргазма, то выходят из кладовки, не забыв выключить за собой свет и быстро поднимаются на третий этаж по лестнице. Теперь им было совсем не до искусства, висящем на стенах. Денис быстро находит туалет и утягивает в него своего горе-любовника. Там парни ходят в отдельные кабинки и с помощью туалетной бумаги более-менее начисто вытирают своё нижнее бельё изнутри. Теперь на душе спокойнее в тысячу раз. — Ёбаный стыд, — качает головой Денис, пока моет руки в раковине. Илья пожимает плечами и поправляет свои волосы, глядя в зеркало напротив. — Так говоришь, словно нас кто-то видел, — закатывает глаза старший. — Видел блять! Я видел! — шикает на него блондин, слабо хлопая мокрой рукой по затылку. Теперь этот фронттаж будет мучать его ночами в кошмарах, потому что этот был пик идиотизма. Кончить себе в трусы в музее от трения бёдрами! Подумать, блять, только... — Да чего ж ты так завёлся, День, — вздыхает Илья и брызгает первому в лицо водой с вымытых рук, тут же старший целует влажную щеку. — Не парься, — говорит он. — Ты был очень горячим и красивым. Просто место мы странное выбрали, — улыбается Илья и пожимает плечами, мол «с кем не бывает». Хотелось бы и Коломийцу так на всё реагировать, так спокойно и уверенно. Далее парни выходят из туалета и прочёсывают весь третий этаж музея. На это уходит больше всего времени — целый час. Как только парни заканчивают их обход и рассматривание всех этих сплошных достопримечательностей Питера, телефон Ильи начинает разрываться от звонков его одноклассников. Парень не думая поднимает трубку и негромко отвечает: — Алло? — Илья, ты с Денисом? — раздаётся громкий вопрос в телефоне. Парни переглядываются. — Да, с Денисом, — кивает сам себе Илья и уже понимает, к чему знакомый клонит. Шатен кивает в сторону лестницы и указывает вниз, молча объясняю, что нужно спуститься. — Ну бери любимого за руку и веди к главному входу, мы только вас ждём, — говорит знакомый голос в трубке и после этих слов звонок обрывается, а телефон отправляется обратно в джинсы. Илья пожимает плечами. — Пора прощаться с искусством, — хнычет блондин, последний раз окидывая белым взглядом весяшие картины. — А мне не придётся. С тобой то я каждый день вижусь, — с улыбкой говорит Илья, хохоча с того, как щеки чужие слегка покраснели. Блондина было всегда слишком легко смутить. — Пошли давай, а то нам Наталья Валерьевна пизды вставит, — хихикает старший и парни под руку побежали по лестнице, обходя по пути проходящих мимо людей, чтобы никого не сбить. Конечно, парней отчитали первым делом за то, что младшие даже не додумались кому-то позвонить и сообщить о своей пропаже, так ещё и бродили хрена знает где. Илья сделал вид, что им с Денисом очень стыдно и извинился от лица двоих, приняв почти весь гнев на себя. За это Коломиец отплатил лёгким поцелуем в щеку, мимолётным и незаметным в полном автобусе людей. Сейчас все вернутся домой и наконец-то будут отдыхать.