Не всё то очевидное, что кажется

      Они познакомились случайно. Их миры даже по мыслям самой Судьбы никогда не должны были пересечься. Но в итоге мы имеем что имеем.       Бан Чан был старше, но это совсем не чувствовалось, когда они общались. Окружающие выпучивали глаза, когда слышали, что те разговаривают, а некоторые даже крутили пальцем у виска, после того, как отходили на безопасное расстояние. Потому что связаться с Ким Сынмином не хотел решительно никто. Главный университетский мачо, капитан бейсбольной команды и просто ядовитый на язык парень сам отталкивал от себя всех и вся ещё в самом начале общения. А одного его взгляда хватало, чтобы человек, решивший признаться ему в чувствах, подавился собственными словами ещё на первых буквах. Никто не знал, как Кима ещё не отчислили или почему преподаватели закатывают глаза на все его выходки, но не делают абсолютно никаких попыток, чтобы хоть как-то исправить поведение того, ведь холодными, а порой и жестокими, взглядами он "награждал" не только учеников, но и преподов. Однако все почему-то терпели… То ли он притворялся идиотом, а на самом деле уже вынашивал мысли о защите докторской диссертации, то ли его терпели из-за его успехов на поле с битой в руке.       И полная ему противоположность – Бан Кристофер Чан. Староста своего направления и самый ответственный ученик не только факультета, но и всего университета как минимум. За всеми советами – к нему. Он всегда расскажет, покажет, проводит, поддержать, второй и десятый раз объяснит, даже ни разу не выйдя из себя. Если в сторону Сынмина неслись вопросы «да что ты ещё тут делаешь?», то в сторону Чана восхищённо и тихо вопрошали «а разве ангелам место на земле?»       И тем не менее эти двое состояли в отношениях. Об этом мало кто знал, но многие подозревали, ведь часто можно было видеть, как на перерывах Чан аккуратно подсаживается за столик к Киму и, не отрывая взгляда от своего обеда, улыбается. В ответ же был абсолютный ноль. Никакой реакции, Сынмин как продолжал сидеть, есть или что-то делать, так и заканчивал. Просто тихо вставал, брал поднос и уходил, даже не дожидаясь соседа. Порой они обменивались парой фраз, но это был шёпот, поэтому окружающие не знали решительно ничего. Но, опять же, подозревали. Как минимум ещё по тому, как Чан иногда приходил не в больших и любимых худи, скрывающих его подкачанное тело, а в обтягивающих водолазках. Иногда он даже шарфики на шею накручивал, и не важно, стояло ли лето на дворе или бушевала вьюга. Всё это выглядело подозрительно.

🍒

      Их первое большее, чем знакомство – отдельный вид искусства:       – Блин, тебя что, вообще ноги не держат что ли!?       – Прости-прости-прости-прости!       Пока Чан поднимался с пола, казалось, за эти две минуты он извинился около пятидесяти раз подряд, а за неимением возможности как следует поклониться, он просто кивал головой, как курица обычно клюёт корм. Парень учился уже на третьем курсе, так что что такое «сука-сессия-пиздец» у него было стопроцентное представление. А уж летняя сессия, когда впереди ещё и практика, и жара, и работа на оставшееся время – конец. По крайней мере режиму сна точно, ведь Бан не спал уже как минимум три ночи, чтобы закончить проект. Последний срок сдачи – сегодня, оставалось пол часа, но он умудрился поскользнуться на повороте – не обратил внимание на табличку «мокрый пол» – и буквально в печататься в так называемую грозу всего универа, повалив того на пол и даже больше – упасть следом, придавив своим телом.       Ким же, заканчивая свой первый год и уже по зимней сессии зная, что «пофиг, прокатит» – не переживал о зачётах и экзаменах. Нет, он не был дураком или самоубийцей, просто идеально умел скрывать свои сто баллов по всем сданным им ЕГЭ, пряча свои знания под лучиной «я просто баловень судьбы». Поэтому сейчас, спокойно и не спеша идя по коридору, он никак не ожидал на посягательство на своё тело и личное пространство. Однако "шкаф", впечатавшийся в него, решил по-своему.       – Отвали, да отдай ты мне мою руку! – Сынмин злобно вырывает кисть из чужой сильной хватки и притягивает к себе, разминая.       – Прости-прости-прости-прости!! – Чан снова невольно делает попытку схватить Кима за руку, наклоняясь в извиняющимся жесте, но его перебивают, заставляя посмотреть на собеседника.       – Слушай сюда, если ты продолжишь меня трогать – отравишься и умрёшь. Понял? А теперь отстань, не сахар, не рассыплюсь.       Сынмин лишь совсем немного склоняет голову, чтя традиции и этикет Кореи, но всё же всем своим видом давая понять, что он как бы вообще не должен тут кланяться. Он обходит застывшего старшего и идёт дальше, не оборачиваясь, но закатывая глаза.       Естественно, он знал, кто в него врезался. Ещё в первый день его видел, спросил, узнал. Бан Кристофер Чан. Староста, любимчик, пример для подражания, никаких личных отношений, на первом месте учёба, учёба, и ещё раз учёба и всё такое. В общем типичный ботаник, что с ним разговаривать. Да, пару раз спросить о чем-нибудь можно, видно же, что тот только этого и ждёт и очень расстраивается, если кто-то справляется сам. Тогда, на посвящении первокурсников, Ким даже подумал, что если бы у того были хвост и уши, то первый бы явно повис или прижался к ноге, а вторые – поникли, если бы справились без него. Сынмин в тот же раз даже решил задеть его гордость: специально рядом встал, делая вид, что ничего не понимает в тех бумажках, которые ему в руки сунули, но на участливый вопрос, нужна ли ему помощь от старшего, он самоуверенно хмыкнул: «Хён, спасибо, конечно, но я не маленький ребёнок, и читать умею, так что сам как-нибудь разберусь». Лицо Чана надо было видеть: растерянный бегающий взгляд, смотревший с укоризной за неуважение, несколько раз повторенные «а», «о» или «ну» – а Ким стоял рядом и просто кайф ловил. Ну нравится ему ставить самоуверенных и считающих себя лучшими во всём старших на место. Развернулся и ушёл.       Прямо как сейчас, после столкновения. Но в этот момент уже что-то дрогнуло у обоих. Просто заметили не сразу – один спешил на поле, а второй опомнился и помчался на зачёт.       Прошло лето, один спортивный лагерь на двоих, тоже со своими событиями, и в новый учебный год оба вступили уже более снисходительными друг к другу.       Спустя полтора года, на середине обучения у младшего и последнего года старшего, когда за окном гуляет зима и близится эта…как там её… Ну вот эта, которая «блядь»… А, сессия. Сынмин сидел на кровати и по десятому кругу листал соц.сети в поисках хоть чего-то интересного, что может разогнать его скуку. Время от времени он кидал взгляд к столу у окна, на фигуру, сидящую к нему спиной, сгорбившуюся над конспектом. Он сидел так уже несколько часов, и хотя это была кровать, но тело уже порядком затекло не двигаясь. Парень выдохнул и повалился на подушку, вытягиваясь, разминаясь. Сладко потянувшись, он не удержался от стона, радуясь знакомому покалыванию в теле. Его звуки и действия не остались без внимания.       – Дай мне ещё десять минут.       – Я слышу это уже в седьмой раз, – младший закатывает глаза так, как только он и умеет, и ловит смущённую улыбку Чана.       – Я правда скоро с этим закончу.       – И примешься за новый? – Фейспалм Сынмина можно было буквально прочесть в интонации.       – Да, – старший устало выдыхает, откидываясь в кресле и хрустя костяшками. Даже он уже сбился, сколько уже не спал. – Я допишу этот и останется только один.       – Ты, чёрт возьми, лучший на потоке, если не во всём универе, так что хотя бы раз побудь «я сегодня не готов», ты же всё равно знаешь больше, чем все преподаватели вместе взятые. – На Кима начало накатывать раздражение, он только вчера вернулся с недельных соревнований, так какого дьявола вместо того, чтобы хоть как-то наверстать упущенное, ему не соглашаются уделять внимание? Бесит? Бесит.       – Эй, не выражайся. Хотя бы при мне.       – И что ты мне сделаешь? Накажешь гробовым молчанием, сосредоточившись на очередном конспекте? Или усыпишь на время, читая то, что написал??       – Сынмин-       – Пофиг. Делай, что хочешь.       Ким сел к Чану спиной, лицом к стене. Сложил ноги в позе йога и сосредоточился на беседе со своей командой в телефоне. Те скидывали фотки с вечеринки в честь их победы, от которой Сынмин отказался, предпочтя ей встречу с Баном. Как выяснилось – можно было успеть и там и там. По крайней мере туса началась в пять, примерно в это же время он пришёл в гости к чужой кровати, а сейчас на часах начало десятого. Там уже все пьяные и счастливые, танцуют свои медляки и пью коктейли на брудершафт, зажимаясь по углам. А он… Обменялся парой фраз за всё это время. Итог: нужно думать, а не делать. Не лететь на крыльях чёрта, а взвесить все «сессия, значит, он занят» и «он явно меня заобнимает».       Огорчает и расстраивает. Ким прикусывает нижнюю губу, не желая признавать своё поражение перед своим же сердцем. Пожимает плечами, скорее для своих мыслей, чем для чего-то ещё. Тем временем в личные сообщения приходит ещё несколько счастливых фоток друзей и с десяток предложений присоединиться. Мысленно Ким принимает решение.       – Я пошёл. Как освободишься – дашь знать.       – Ага…       Выходя из комнаты, Сынмин заметил, что на него не отреагировали даже взглядом. Чан как писал свой долбаный конспект, так и продолжил писать.       Криво улыбнувшись, младший закрывает дверь и идёт по тёмному коридору к выходу. Снимает куртку с вешалки, но не надевает, так и выходит из квартиры с вещами в руках. А на дворе середина декабря…       Хочется мороза, если не дают или не дают тепла – тянет к чему-то более обжигающему. А ничто так сильно не бьёт, как пронизывающий ветер и холод от снега.       Чему удивляться, Ким с самого начала видел, что для старшего самое важное – учёба. Дааа, учёба, учёба и ещё раз учёба. Какие уж тут чувства. Вообще странно, как они так начали встречаться...

🍒🍒

      С того вечера прошло три дня. Всё это время Сынмин решительно игнорировал сообщения Чана, хотя тех всё равно было не так много.

~~~

      – Чего пришёл? Я на пять минут только, у меня тренировка. – Поднявшись по лестнице на свой этаж, Ким заметил Чана, спиной подпирающего дверь его квартиры. Старший не ответил, слегка поёжившись. – Отойди, дай дверь открыть.       Приказной тон был скорее полуобидчивым, чем злобным. Бан как будто скатился по стенке в сторону, как если бы он был куклой с негнущимися суставами. Сынмин задумался, сколько старший так простоял, коридор-то был на улице, на самом морозе. Красные уши и негнущиеся пальцы – доказательства долгого нахождения на холоде. Но Ким тяжело сглотнул и решил не обращать внимания, придерживаясь тактики обиженного на весь мир и в особенности на Чана. Тот не маленький, сам может о себе позаботиться. Он открыл дверь, случайно немного придавив старшего, который никак не отреагировал, даже не попытался зайти, ведь его никто не приглашал или не позволял зайти внутрь. Правильный и учтивый до мозга костей.       Парень и правда провёл в квартире не больше нескольких минут – почти сразу вышел, только сменил куртку на более лёгкую и прихватил спортивную сумку. Бан окинул его грустным взглядом, но снова ничего не сказал и не сделал. Ким вставил ключ в замок, но не повернул. Фирменно закатил глаза и всё же не выдержал.       – Долго стоишь?       – Нет, с трёх двадцати пяти.       Повисла пауза, а после тишину и умиротворение дворов нарушили возмущённые крики младшего.       – Ты что, совсем с ума сошёл!? Ты прогноз погоды вообще смотрел!? А на время!? Заходи живо, придурок!!       Сынмин буквально затаскивает Чана домой и запирает дверь. Быстро набирает номер и передаёт, что опоздает на тренировку ненадолго. Одной рукой придерживая телефон у уха, а другой пытаясь стянуть куртку со старшего.       – ДА НЕ СДОХНИТЕ ЖЕ ВЫ БЕЗ МЕНЯ! БУДУ ВЕЧЕРОМ, ВСЁ, ОТБОЙ!! – Ким кидает телефон на трюмо и, в конец разозлившись, буквально срывает куртку с тела Бана. – ТЫ ВООБЩЕ СОБИРАЕШЬСЯ МНЕ ПОМОГАТЬ ИЛИ МНЕ ТЕБЯ КАК МАЛЕНЬКОГО РАЗДЕТЬ, ПОКОРМИТЬ И СПАТЬ УЛОЖИТЬ!? ЖИВО НА КУХНЮ!       Под сопровождающие его крики, Чан шаркает на ватных ногах туда, куда его послали, улыбаясь уже тому, что его не оставили без внимания. Падает там на стул и опускает голову на стол, сжимая руки между ног в попытках согреть начинавшие колоть и гореть от резкого контраста руки. Туда же вскоре вбежал младший, сразу направляясь к чайнику, поднося его к крану и начиная набирать воду. Поток ругани не прекращался и, что удивительно, ни разу пока не повторился.       – ТЫ ВЗРОСЛЫЙ ИЛИ КАК ЗОВУТ, РАЗОРВИ ТЕБЯ ДЕКАН! БЛЯТЬ ЕСЛИ ТЫ ЗАБОЛЕЕШЬ И СЛЯЖЕШЬ Я ТЕБЯ ЛИЧНО ПРИДУШУ, ЧТОБ ДАЛЬШЕ НЕ МУЧИЛСЯ, ТЫ ПОНЯЛ МЕНЯ!?       На каждое подобное замечание Крис просто молча кивал столу и улыбался. Младший, видя это, ещё больше распалялся.       – ЧТО ТЫ КИВАЕШЬ ВОТ ЧТО ТЫ КИВАЕШЬ!?       Сынмин со звоном поставил перед Чаном кружку с кипятком и отвернулся к окну, сложив руки на груди. Он кусал губу, а после перешёл на ногти, пытаясь хоть как-то успокоиться и просчитать, сколько пришлось простоять старшему под его дверью. Он ушёл из дома в одиннадцать, тот стоял здесь с половины четвёртого, сейчас на часах начало шестого… Кошмар… Вдруг его талию обвили ледяные руки.       – Не дуйся на меня, Минни…       – Чай пей. И не трогай меня. Отравишься. Умрёшь. Или я тебя убью. – Мину сильно хотелось обхватит холодные пальцы руками, чтобы быстрее согреть, но он сдерживал себя.       – А пакетик с чаем дашь?       Ким завис, но потом кинул взгляд из-за плеча на стол – там действительно только стояла кружка с кипятком, без пакета и каких-нибудь сладостей. Пустой стол с кружкой.       Очередное закатывание глаз. На этот раз чисто для вида, беспокойство сквозило в каждом движении. Открыв шкафчик, Сынмин сначала неловко уронил коробку, потом оторвал у пакетика хвостик, и только с третьей попытки погрузил заварку в кружку. Перевёл взгляд на старшего и приказал.       – Пей.       Когда Чан снова упал на стул, младший прошёл к холодильнику, достал кастрюлю с супом и налил в тарелку.       – Я не голоден.       – Я не спрашивал.       Ответил – как припечатал. Засунул в микроволновку, пока ждал – постукивал в нетерпении пальцами по столешнице. Как только техника звякнула, Ким резко открыл её и достал горячую посуду. Поставил тарелку перед Крисом, не забыв звякнуть по столу ложкой.       – Не обижаешься? – Ответа не последовало. Лишь знакомое скрещивание рук на груди. – Тогда я не буду есть, – старший показательно опустил ложку обратно в тарелку и отодвинул её от себя, сильнее вжимаясь в спинку. Его передёрнуло – тело всё ещё не привыкло к теплу после долгого нахождения на морозе.       Ким скривился.       – Не обижаюсь. Больно надо. Ешь уже.       – Где твоё уважение, я же старше… – хоть и было сказано с укором, но всё же реального упрёка не было. Бан обратно придвинул к себе тарелку и начал потихоньку есть, стараясь лишний раз не шуметь посудой.       Сынмин смотрела на старшего сначала с неким раздражением, но с каждой ложкой, отправленной в рот Чана, его взгляд всё больше и больше теплел. Он прикрывает лицо рукой, пытаясь скрыть эмоции, ведь не привык проявлять никаких чувств, кроме нейтральных. И тем не менее тишину нарушает его тихое       – Ты-       Звонок на телефон. Оба вздрагивают. Это был рингтон старшего, тот идёт в коридор к куртке, где оставил гаджет, по дороге разминая руки, делая лёгкий массаж.       – Алло? … Что- В каком смысле «сдать завтра»? Ничего, что нам этот проект только на той неделе задали? … Он с ума- ладно, я понял … Нет, ещё сам не закончил … Да, видимо, буду делать ночью … Не бери, у меня их с запасом, спасибо, Чанбин … Да, до завтра, пока. – Крис кладёт трубку и нервно взъерошивает волосы. – Сынмин-       – Иди, – Чан поворачивается, но видит только спину младшего. Тот стоял и мыл посуду. Хотя скорее просто с силой сжимал губку в руке и не менее ожесточённо водил ею по тарелке.       – Сынмин, ты же понимаешь-       – Что это учёба, что она намного важнее для тебя сейчас, что это твой выпускной курс и что ты скорее убьёшься, чем пропустишь хоть одну пару, вот только ответь мне, – Ким повернулся к Бану лицом и пристально посмотрел в его глаза. – Если бы я сломал ногу и у тебя, ну например, был бы зачёт, который ты всегда можешь потом сдать, ты бы всё равно пошёл в универ, чтобы быть в числе первых, ведь так?       Старший заметно замялся и опустил взгляд в пол.       – Ну почему…       – Ну потому. Иди уже, тебе же уже завтра нужно что-то сдать. Чего вообще со мной здесь время терять, правда ведь? Я же тебе в зачётке не распишусь, правильно? Иди, работай, ботаник, – Сынмин был расстроен от осознания правды, поэтому и говорил не злобно, а безвыходно. Он не хотел быть истеричкой, закатывающей истерики по поводу "тебе учёба важнее, чем я", сам понимал: последний курс, диплом, практика, потом резюме, собеседование, работа... Но он же не много просит, так ведь? Пару раз в неделю если не выбираться куда-то погулять, так хоть посидеть дома, обнявший, посмотреть какой-нибудь фильм и целоваться... Он же может отменить тренировку, хотя прекрасно знает, что за это ему влетит. Даже сейчас Ким был готов послать все и вся, если бы Чан решил остаться. Но, увы...       – Я не ботаник, просто-       – Просто слишком ответственный и если это ты сломаешь ногу, то несмотря на погоду и обстоятельства припрёшься в универ.       – Сынмин-       – Проваливай. – Ким сам от себя не ожидал такой реакции. Он не кричал, не угрожал, не злился, просто спокойно сказал то, что чувствовал в данный момент. Обида. Глубокая и рвущая обида. Видя, что старший не двигается, он добавил, растягивая на слоги – У-хо-ди.       – Я останусь.       – Нет уж, спасибо, мне твоего снисхождения не нужно. Сам понимаю, учёба намного, НАМНОГО важней.       Младший прошёл мимо, в комнату, и закрыл за собой дверь. Крис осторожно постучал.       – Я вернусь через несколько часов, обещаю.       – Возвращайся, ключ я тебе давал. Я на тренировку и останусь у кого-нибудь из знакомых на ночь.       – Минни-       – Я всё сказал. – Ким вышел из комнаты, застёгивая замок на кофте. – Спасай весь мир, не жалея себя ни на секунду. А мне такого не надо, я знаю, чего стою и что хочу. Ты – нет. Из нас я сильный, но не ты. По крайней мере… Ты не готов ставить себя выше чего-то, хотя эгоистом тоже нужно быть. Мне жаль, что ты этого не понимаешь. Но, опять же, это твоё дело. – Сынмин берёт лицо Чана в руки и оставляет лёгкий поцелуй на чужих губах, но быстро отстраняется, когда старший начинает тянуться к нему в ответ. – Иди, тебе пора.       Он сам первым идёт к выходу, подхватывает сумку и обувается. Открывает дверь и только тогда оборачивается. – Дверь можешь просто захлопнуть, пока.       Ким выходит. Спускаясь по лестнице, он шарит в карманах, ища пачку сигарет. Он курил редко, не больше пары раз в месяц, но только когда сильно нервничал или злился, в общем, всегда, когда эмоции в нём били через край. Однако сейчас он сам не знал, что чувствует. Много или мало, но тяжело.

🍒🍒

      – Да ладно тебе, Минни, не кисни ты так сильно, чего ты…       – Отстань.       – Вот ты друг такой, да? Я тебя, можно сказать, приютил тут, а ты вон как мне платишь за мою доброту?       – У тебя большая квартира, собственная, так что я всего лишь на ночь занимаю у тебя одну из комнат, так что ничего, не обеднеешь.       Сынмин валялся на диване в зале в квартире друга, Хван Хёнджина, любезно позволившего тому провести ночь у себя в гостях. Ким уже не раз оставался у друга, так что никаких проблем не возникло от слова совсем. Настроения не было никакого, в телефоне сидеть не получалось, потому что после блокировки в соц.сетях Чан начал просто заваливать звонками, а как бы младший ни хотел, кинуть ещё и номер в ЧС не мог: с самого начала они договорились этого не делать, так что время от времени его телефон вибрировал, сообщая о новом входящем.       – Сильно вы поссорились? – Хёнджин сидел на мягком коврике перед диваном и осторожно заглядывал в глаза гостя. Он знал, что Сынмин не часто на кого-то серьёзно злится, а если такое и было, то пиши «пропало». Сам он уже один раз чуть не проебал их дружбу, устроив скандал из-за какой-то мелочи, поэтому сейчас и был крайне осторожен, чтобы лишний раз злость Кима не распространялась ещё и на него. Он был одним из немногих, кто знал об отношениях парней их личных особенностях.       – Вот вы с Феликсом когда в самый первый раз его Брауни готовили-       – Ну блин ну договорились же не вспоминать это всуе ну что ты начинаешь блин!! – Первая готовка – слабое место Хвана. Тогда они с Ликси в первый раз поссорились, и даже расстались. На минут десять всего, но расстались же!       – Вот и ты теперь ко мне не лезь.       – Лаааадно… Сделать тебе массаж?? – Если бы Сынмин смотрел на Хёнджина, то отказался бы ещё на первом же слоге, но так как лежал на диване на животе, а глаза его считали, сколько раз Крис уже его набирал, то и не заметил подвоха в словах Джинни. Ким встрепенулся.       – А можешь?       – Ну конечно, ты сегодня хоть и опоздал, но много тренировался, так что я думаю, массаж тебе явно не помешает. – Хван уселся на бёдра Минни и задрал футболку к шее, открывая себе вид на худое, но подтянутое, тело. Дав себе пару секунд потыкать в телефон, он размял кисти и начал массировать напряжённое тело. – Просто расслабься и получай удовольствие, О'кей?       – О'кей- МММ, – не успев даже закрыть рот, Ким резко выгнулся от сильного сжатия. Его мышцы действительно болели, поэтому сейчас, когда их пытались расслабить и успокоить, он не мог сдержать стоны боли и наслаждения одновременно.       – Здесь, да? – Хёнджин переместил руки пониже, к копчику, и слегка надавил.       – Д.да… Чуть…ниже и левее- Да! – Сынмин снова нескромно простонал, хоть это и было больно, но только поначалу, сейчас же боль начало замещать расслабленное состояние. Если бы он был мороженкой, то, скорее всего, начал бы растекаться прямо здесь и сейчас.       – Тебе хорошо?       – МММ, мне ахуенно, Джинни…       – О'кей.       Внезапно руки Хёнджина пропали с тела, но через пять секунд тот всё же продолжил свои действия, пытаясь не обделить вниманием ни один участок спины. На его телефон начали приходить СМС-ки, поэтому, чтобы звук не раздражал, тот поставил гаджет на вибро режим.       – Что у тебя там? – Сквозь полудрёму спросил разнеженный Мин.       – Да так... С Ликси договорились просто встретиться. Он ждёт меня уже. По крайней мере я думаю, что если не покину эту квартиру в ближайшие пятнадцать-двадцать минут, могу сильно пожалеть…       – Ты что, собираешься оставить меня одного?       – Поверь, так будет лучше. – На недоумённый взгляд Кима, Хван начинает путано объяснять. – Ну понимаешь, Милашка, мы ещё две недели назад договорились сходить на ночной сеанс в кино, там сейчас «Дедпул» вышел, третья часть, вот мы и думали сходить на последние ряды-       – На места для поцелуев?? Ты уверен, что вы пойдёте не соблазнять друг друга новыми образами и искусывать губы, а на фильм??       – Слушай, вот на что хотим, на то и идём, да? – Хван наклоняется и целует Сынмина в лоб. – Еда в холодильнике, запасное одеяло в шкафу, смазка и презервативы в тумбочке, всё понятно?       – Мгм… – Хёнджин тыкнул указательным пальцем Кима в нос, но тот уже был на пол пути ко сну, так что его мозг проанализировал не всю полученную информацию.       – Я ушёл! – Хван крикнул уже откуда-то из коридора, Сынмин в ответ лишь помахал в пустоту рукой, крикнув более тихо «удачи» и обратно уткнулся носом в подушку.       Хлопнула дверь и парень остался один.       Спускаясь по лестнице, Хёнджин начал читать входящие сообщения и не без улыбки пришёл к выводу о том, что сегодняшнюю ночью он проведёт у Феликса. От греха подальше.       – Итак, Ким Сынмин, я возвращаю тебе долг за нас с Ёнбоком, так что не благодари. – Он опускает руку с телефоном в карман и улыбается сам себе. Кто-кто, а вот лично он собой точно остался доволен.

~~~

      Кима будет хлопок двери. Кажется, Хёнджин уже ушёл, или почему такое ощущение, что она так хлопнула второй раз?..       Собравшись с силами, Сынмин садится и щурит глаза, всматриваясь в темноту коридора. В проёме появляется знакомая фигура. Ким даже проснулся от удивления.       – Хён?.. Ты что здесь делаешь?       – Очень смешно, Ким Сынмин, что ТЫ ЗДЕСЬ делаешь?! И с каких пор ты!.. Что это вообще было? Что мне прислал Хёнджин? Младший просто сидел и хлопал глазами, ничего не понимая спросонья. Он поправил футболку, скатив её по спине вниз, но молча смотрел на Чана, сложившего в негодовании руки на груди.       – Что ты хочешь?       – Что. Вы. Тут. Делали?       Сынмин элементарно опешил. Он ещё никогда не видел вечно спокойного и уравновешенного старшего таким возбуждённым и подозрительно-яростным. Даже на секунду подумалось, что в таком состоянии у того явно должны волосы стоять дыбом… Так как Ким не спешил с ответом, Бан просто достал телефон и включил голосовое, полученное им не так давно от Хвана. Комната наполнилась стонами младшего и короткими комментариями между ним и Хваном.       – Итак, – Крис выключил телефон и отправил его обратно в карман. – Я спрошу ещё раз: что это такое?       – Ну… Вот ты будешь смеяться, но Джинни мне просто массаж делал…       Сынмин сложил ноги в одну сторону, обхватив их руками, и опустил взгляд, не смотря на старшего. Его губы тронула лёгкая улыбка со всей этой ситуации.       – Что ты там улыбаешься? Смешно тебе?? – Кажется, парочка впервые поменялась местами.       – А что, уже и улыбнуться нельзя, или что как? Вообще знаешь, очень забавно: сколько мы на эту тему говорили, а ты пришёл только тогда, когда…сейчас. Когда получил сообщение от Джинни. Я даже разочарован.       Ким встаёт и намеренно пафосно и оскорблённо направляется в гостевую. В дверях он оборачивается, вздёргивает нос на замешательство Чана, и демонстративно удаляется, потирая поясницу.       В комнате, прижавшись спиной к двери, парень судорожно вспоминает все последние слова владельца квартиры. По крайней мере теперь становится понятно, откуда после еды и одеяла взялись смазка и презервативы… Но не думаешь же он, что Ким решится на подобное, да ещё и находясь в гостях… Хотя, всё же возможно?.. Нет, не стоит об этом даже думать!!       В дверь осторожно стучат.       – Минни, прости…       Всё нормально, кажется, его тихоня-ботаник-и-стесняшка-Чан вернулся. Ну и вернулся Сынмин, так как после этой фразы он картинно закатил глаза. Что ж, с Баном явно не поскандалишь от души.       Ким открывает дверь и затягивает в комнату подпрыгнувшего на месте от таких резких действий старшего. Парень усаживает своего бойфренда на кровать, ставя своё колено между разведённых ног и фиксируя «глаза в глаза», удерживая чужое лицо за подбородок.       – И как тебе звуки, понравились?       Щёки Криса тут же покрываются румянцем, который видно даже без света, если не брать в расчёт подсветку от зеркала, что висит горизонтально на стене вдоль кровати волнообразной линией.       – Минни… – Чан облизывает губы и сглатывает. В царившей тишине это прозвучало довольно громко и даже приятно для глаз и ушей младшего. Руки Бана легли на тазовые косточки Кима. Крис не удержался и опустил взгляд вниз по телу настолько, насколько позволяли ему это пальцы, удерживающие его.       Вдруг его резко и требовательно целуют в губы. С жаром, страстью, в пору включить голову на перезагрузку происходящего, но Чан решает, что лучше просто её выключить, чем лишний раз забивать чем-то. Он слегка подаётся вперёд, приставая и перемещая одну из рук на шею младшего, слегка сжимая. Сынмин открывает рот, и Бан углубляет поцелуй, запуская язык в чужую полость рта.       Ким давит на плечи старшему, и тот расслабляется, ложится на кровать, принимая на себя вес любимого и оглаживая его оголённые бёдра. Мин отстраняется, разрывая поцелуй, и смотрит так с хитринкой.       – У тебя было срочное задание, сделал его уже?       А в ответ невнятное мычание и руки, руки, руки… Блуждают по нижней части тела, забираются под шорты, лезут под бельё в попытках стянуть, как будто оно это сделает сквозь те же шорты.       Чан приподнимает таз, врезаясь своим стояком прямо в мягкое место Кима и жмурится, откидывая голову на подушки, шипя. Сынмин мелко дрожит, борясь с желанием сразу приступить к главному, но в его планах долгое издевательство. Поэтому он улыбается ещё более коварно, глядя на то, как старший под ним пытается собрать себя и остатки сил после бессонных ночей, домашки и возбуждения.       Ким убирает чужие руки со своих ног, встаёт и направляется к тумбочке. Под пристальным взглядом застывшего старшего, он достаёт тюбик смазки и презерватив, ухмыляясь, видя ещё больше покрасневшие уши и затаённое дыхание Чана.       Он подходит к кровати медленно, не спеша и открыто издеваясь. Закусывает губу и, опираясь на кровать руками, целует, сразу подключая язык. Чан резко хватает младшего и усаживает обратно себе на ноги, в нетерпении начиная кусать смеющиеся губы. Ким утихомиривает его напор, легко и нежно водя руками по грудной клетке Бана вверх-вниз, цепляя ногтями через футболку соски. Тело под ним напрягается, а бугорок на чёрных джинсах становится всё больше и больше заметен, явно причиняя дискомфорт. Что ж, любовь к узким джинсам сейчас играл со старшим злую шутку. Тот уже начал порыкивать, но он быстро замолкает, когда Сынмин перекидывает ногу через него и стаскивает с себя шорты вместе с бельём, тут же возвращая её обратно на бёдра старшего. Он открывает бутылёк и выдавливает какую-то часть смазки на пальцы, не сводя взгляд от в прямом смысле слова ахуевшего лица Криса.       – Судя по твоему состоянию – ты не против.       Ким ещё раз проезжается на бёдрах, устраиваясь повыше и приподнимаясь, отводя руку назад, и, размазывая смазку вокруг прохода, аккуратно и медленно вводит первый палец на несколько фаланг, слегка морщась. Возбуждённый стон старшего отвлёк его от неприятных ощущений и другой рукой парень взьерошивает чужие волнистые волосы, успокаивая и его, и себя.       – Лежи смирно, Боттом.       Но Чан не слушается – садится, смотрит снизу вверх на сидящего на нём младшего, и губы кусает, глазами спрашивая разрешения. Но Ким остаётся непреклонен.       – Терпи, как я терпел.       Бан жалобно хнычет и тянется за поцелуем, на который ему снисходительно отвечают, прикусывая при этом нижнюю губу до крови. Крис языком слизывает кровь и обхватывает ягодицы младшего, раздвигая их в стороны для того, чтобы Сынмину было удобнее растягивать себя.       Старший покрывает грудь Кима поцелуями, через одежду слегка прикусывая правый сосок, выбивая из младшего стон удовольствия. Он снимает футболку с худого тела и тянет ниже, на себя, давая понять, насколько сильно он его хочет.       Не оставляет следов, водит носом по ключицам и шее, лишь слегка целуя любимую кожу, слегка прикусывает, когда слышит сдавленные стоны, которые младший изо всех сил пытался скрыть, пока вставлял в себя второй и третий пальцы.       – Минни…       Чану уже мало обласкивать тело, ему нужно больше. Ему хочется войти в Сынмина, заставить того задохнуться от удовольствия, как это обычно было, ему хочется снова услышать тот плаксивый голос, которым говорит младший только во время их близости, ему, чёрт возьми, просто хочется до звёзд…       Вдруг Сынмин дёргает несколько прядей назад, вынуждая Чана оторваться от вылизывания своей шеи, и ползёт по ногам вниз. Так, чтобы лицо оказалось напротив паха старшего. Он подцепляет собачку зубами и тянет её вниз, после рукой расстёгивает пуговицу и приспускает джинсы, открывая себе вид на нижнее бельё. Чан мычит, падая на локти и устраиваясь таким образом на кровати, чтобы видеть всё, что ещё решит вытворить его возлюбленный.       А Ким тем временем не ждёт просьб или уговоров, просто стягивает бельё вниз и обхватывает вставший орган старшего рукой, указательным пальцем размазывая выступивший предэякулят по головке. Наклоняется и пару раз проводит языком по кругу, играясь с уретрой. Пресс Чана напрягается, слышится шипение от долгожданного освобождения и горячего языка на члене. Младший хмыкает и заглатывает орган в рот, максимально расслабляя горло, сразу упираясь носом в лобок. В его волосы зарывается чужая рука и с силой сжимает пряди. Бан тяжело выдыхает, но не успевает прийти в себя – Сынмин начинает водить головой вверх-вниз, языком обводя каждую венку на члене старшего, время от времени задыхаясь от толщины и длины органа. Рукой он играет с мошонкой, от чего Крис начинает двигать бёдрами навстречу желанной стимуляции.       В момент, когда ноги старшего начали дрожжать в предоргазменном состоянии, Ким выпускает член изо рта и слизывает собственную слюну, смешавшуюся с предэякулятом. Сверху слышится полный разочарования стон.       – Ffffuck, Сынмин!..       – Оу, не выражайся. По крайней мере при мне, ты же старше, какой пример ты мне подаёшь?? – Младший прижался щекой к налитому кровью органу и посмотрел на Бана, упиваясь собой.       – Сядь уже, блять, на меня!       – Ну если ты так настаиваешь…       Сынмин тянется наверх и, пока целует Чана в шею, пока тот откидывает в блаженстве голову, начинает насаживаться на его орган, недовольно шипя от большого размера.       Наконец опустившись полностью, Ким выдыхает и ждёт, давая себе время привыкнуть к размеру.       – Сынминни… – Чан тянет руку к оседлавшему его парню, и тот отвечает: переплетает их пальцы и наклоняется, впиваясь в шею. Оставляет на ней несколько ярких засосов, спускается ниже и кусает ключицу, всё также засасывая кожу. Старший забавно хмыкает, заправляя чёлку за ухо, чтобы видеть лицо любимого. – Щеночек.       Сынмин показательно рычит и делает несколько движений, заставляя Криса прикусить губу, морщась от ощущения засохшей на ней крови. Ким замечает это и спешит зализать оставленную им ранее рану.       Член внутри пульсирует, напоминая о себе, поэтому Мин начинает двигать тазом, каждый раз стараясь насадиться как можно ниже. Хнычет. Упирается ладошками в грудь старшему и запрокидывает голову назад, выгибаясь. Его взгляд находит зеркало на стене, и он максимально пошло улыбается, давая оценку эмоциям на лице.       Чан в ответ двигает бёдрами, сжимая в своих больших руках чужие ноги, явно до синяков, тянет на себя, рот открывает от полноты ощущений и узости младшего. Не выдерживает: одним рывком меняется местами с Сынмином и нависает над ним, сразу задавая уже свой быстрый темп. Дёргает руки Кима на себя, чтобы тот не прикрывал рот.       – Детка, стони в голос для меня, пожалуйста...       Бан просто дождался, пока его парень насладится своей маленькой властью над ним и, улучшив момент, поменялся ролями. Теперь он будет ведущим, а младший и не против – кричит на особенно глубоких толчках и прогибается в спине, чуть ли не до хруста позвоночника. Крис закидывает чужую ногу себе на плечо, целуя куда только можно, смущая её владельца. Ещё чуть-чуть и по щекам парня покаяться слёзы, всего пара толчков…       Которые Чан с удовольствием совершает. Входит без остановки, упирается головкой в простату, так, что тело под ним дрожит. Сынмина подбрасывает всё выше, к самому изголовью кровати. Бан напорист, мягок, но напорист, не оставляет следов, кроме тех, что остаются на теле от силы сжатия рук, но это всё там, где не видно. Он следил за тем, чтобы на Киме не оставалось ни одного засоса или укуса на видном месте, поэтому всегда только слегка, но много, целовал, прикусывал, зализывал, а утром обрабатывал, клея пластыри, если нужно. Ему нравилось изводить того, кто обращался к нему на «Боттом», а после наблюдать, как этот самый «тот» рассыпается под ним, считая звёзды перед глазами. Сейчас, видя, что Мин тянется рукой к своему члену, он перехватывает её.       – Не сейчас. Подожди немного.       Сынмин хнычет, шепчет совсем тихо «пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста» уже порядком севшим голосом. Он тянет чужую руку к себе и грубо прикусывает два пальца, выражая нетерпение и протест из-за такой несправедливости.       Глядя на то, как младший бессовестно сосёт его пальцы, Чан глухо стонет, плавно переходя на рык и ускоряя свой темп. Потом, будто опомнившись, тянется к телефону, заходя в приложение.       – Что ты-       – Надеюсь, ты не против, если я отправлю твои стоны Хёнджину? – Крис усмехается, отправляя голосовое.       – Не против, мы встречались, так что он знает, как я стону. – Старший замер.       – ТЫ-       – Ладно, шучу. – Чан выдохнул и нервно провёл рукой по голове, подёргивая себя за пряди. Он всегда так делал, когда эмоции били сильней, чем обычно. – Мы встречались, но не спали.       За десять секунд тишины Мин успел попрощаться с жизнью, судя по взгляду Бана, но и улыбнуться тоже не забыл, поигрывая бровями в злорадстве.       Крис ухмыльнулся в ответ. От его глаз не скрылся небольшой испуг на лице младшего. Чан перемещает руку на горло любимого и слегка сжимает. Тут же Сынмин обхватывает её своими, более маленькими пальцами, в попытках оторвать, но у него это явно не получается, а удовольствие, растекающееся по телу от таких действий, не способствует здравомыслию.       – Чани, пожалуйста… – по щекам Кима потекли слёзы, размазываясь по лицу. Парень не вытирал их, знал, что бесполезно. – Я хочу…       – Знаю. Щеночек хочет кончить. Подожди ещё немного... Ffffuuuuck, Минни, так горячо...в тебе...ты так сжимаешься... – Старший хоть и находился в активной позиции, но был более эмоционален, и так было всегда. В моменты близости он ловил нереальный кайф от ощущений, от того, как его член скользит в теле любимого, как он упирается головкой в простату Кима, заставляя младшего содрогаться и сжиматься вокруг его органа всё сильнее. Он любил ноги Сынмина. Такие худые и длинные... Идеальные для рук Криса.       Бан вспоминает, как однажды Ким встретил его в его худи, из-под которого были еле видны шорты, а на ногах, до середины бёдер, красовались синие гольфы в сетку... В тот раз вместо секса у них был петтинг... И, блять, это было ахуенно. Правда гольфы пришлось выкинуть, но оно явно того стоило и сто процентов понравилось обоим.       Сейчас же Бан аккуратно отпускает ногу Мина и наклоняется, целуя страстно, грязно и максимально развязно. Младший впивается ногтями в спину старшего, ещё больше распаляя и себя, и его. Оставляет на ней следы от когтей, царапает до покраснений.       – Я сейчас-       – Дай мне минуту…       Сынмин протестующе мотает головой из стороны в сторону, а затем со всей силы впивается зубами в надплечье, кончая так и не притронувшись к себе. Его всё ещё бьёт оргазм, пока Чан толкается в него, гонясь уже за своим удовольствием и кончая через несколько проникновений глубоко внутрь. Мин под ним вздрагивает, его тело всё ещё трясётся, поэтому старший валится на него, обнимая уже в полусне. Ким жмётся к возлюбленному теснее и теснее, желая утонуть в его теле полностью. В итоге он получает поцелуй в лоб и тихое и нежное «спокойной ночи, Щеночек». Он наконец отрывается от старшего и зализывает место укуса, как бы извиняясь. Тянется и целует за ухом, вдыхая естественный запах старшего, расслабляясь. Дальше – сон.

🍒🍒

      Утро встретило буйно. Во-первых, потому что Хван бил дверь так, что одному богу было известно, как та ещё не слетела с петель, а во-вторых, хватает и того, что во-первых…       – ВЫ ОБА ДВА НА СЧЁТ ТРИ- что я сейчас сказал?.. КОРОЧЕ! Открывайте, или я за себя не отвечаю!       Чан выныривает из рук-клешней своего парня и, устраивая пододеяльник на бёдрах, открывает дверь, наполовину вываливаясь наружу. Он поднимает устало голову и смотрит слегка раздражённо.       – Что? – Глядя на такого взъерошенного старшего, Хван несколько тушуется.       – Ничего. У меня, между прочим, телефон на громкой стоял вчера.       Крису потребовалось несколько секунд, чтобы сложить один плюс один. После его лицо озарила счастливая улыбка.       – А потому что нефиг, – он игриво подмигивает и скрывается за дверью, смеясь, когда по той ударяют в последний раз, удаляясь. Постояв так какое-то время, Бан слышит копошение всё за той же дверью. – Прям день открытых дверей какой-то… Кто там?       – Ам, Чан-хён, это Феликс. Мы с Джинни там завтрак приготовили, так что приводите себя в порядок и присоединяйтесь.       – Спасибо, Ёнбок, ты чудо.       Ответа не последовало, осторожные шаги быстро затихли, а Чан обернулся, сразу же замерев на месте. На него смотрел тяжёлый взгляд проснувшегося Сынмина.       – Минни?..       – Больно надо. – Крис захлопал глазами, ничего не понимая и стоя на месте, как прикованный. – Ну и иди к своему чуду, я спать. – Парень сильнее закапывается в одеяло, продолжая недовольно бурчать.       Чан засмеялся уже в голос. Он прыгнул в постель и сгрёб в объятия сопротивляющееся тело. Ким пытался оттолкнуть старшего, но напор того был похож на стихийное явление, а подобное не может остановить не то что один человек, это не по силам целой толпе. Поэтому Мину ничего другого не оставалось, как мило, по мнению Бана, фырчать себе под нос проклятия.       – Ты кончил в меня…       – Я могу тебя вылизать сейчас-       – ИДИ УБЕЙСЯ!!!

~~~

      На следующий день весь универ будет лицезреть странную картину: любимчик преподавателей и лучший ученик всего университета Бан Чан будет жевачкой липнуть к грозе и угрозе учебного заведения, весь в засосах и укусах, время от времени пытаясь закрыть их воротником от формы, но Ким Сынмин ему этого не будет позволять, специально расстёгивая первые две пуговицы (не больше, потому что тот занят). Шокированные студенты будут ещё долго обсуждать этот момент, гадая, как такой сильный и спортивный на вид Кристофер в отношениях является пассивом, а худощавый и высокий Ким – активом. И только пара человек будет на всё это закатывать глаза, зная, что они – просто пассивный актив и активный пассив.       И всё же не всё то очевидное, что кажется.