Встретимся вновь в понедельник

Очнулся Эвермор уже у себя дома. Его голова лежала на мягкой подушке, а пронзительная боль в ней напоминала о вчерашнем дне. Хотя, конечно, не сказать, чтобы наркотики положительно влияли на память мэра, так что он едва  что-либо помнил. Да, точно, вчера после тяжёлого рабочего дня, возвышаясь в своем кресле, он точно решил употребить. А после этого...Все словно в тумане. Значит это было не так уж и важно. Нарциссо было не в первой просыпаться с тяжёлой головой, невесть где и невесть как. В веществах он и хотел забыться, скрыться от тягот и одиночества реального мира в радужных галлюцинациях.  Но, к несчастью Эвермора,  приход не длился вечно. Словно мягкое одеяло, эйфория накрывала его с головой, разливая тепло по телу, из под которого мэр потом очень неохотно вылазил, встречая мерзлое дуновение реальности. Настоящий мир был холоден и не приветлив с ним, поэтому Эвермор с радостью погружался в очередной трип. Гленн не был удивлен, когда его слипшиеся глаза лениво увидели знакомый потолок. Гленн не был удивлен, когда увидел Джона в одежде, который лежал рядом с ним на кровати, мирно сопя на боку. Минуточку... - Джон?! - громко прозвенел голос Эвермора. Мэр будто бы прозрел, и с распахнутыми от удивления глазами смотрел на шерифа. Фантазия Эвермора уже лихорадочно рисовала разнообразные сценарии произошедшего. Не то, чтобы это было плохо, но если Джон был слишком одетым, значит, снизу был все таки Эвермор...По крайне мере, так думал сам мэр, но почему-то кроме головы у него больше ничего не болело. Да и продолжая осматриваться дальше, начальник обнаружил, что и сам довольно одетый. Мятая рубашка и штаны, сползающий галстук, потерянный и растрёпанный вид - не очень презентабельно, но явно не худший вариант из возможных. - Ты меня разбудил, придурок. Вот нужно тебе с утра пораньше орать! - лениво огрызаясь, говорил проснувшийся Джон, приподнимаясь с постели. - А что ещё прикажешь делать в такой ситуации?! - на лице Эвермора читалась гримаса недоумения. Крики мэра пробуждали лучше любого будильника, так что у полицейского не было особой возможности отлеживаться в постели. Он отодвинулся от мэра куда подальше, а затем и вовсе встал с кровати, свысока смотря на потрепанного начальника. Шериф лишь вздохнул. Джон потянулся за сигаретой в кармане, зажёг ее и расположился возле окна, опираясь на подоконник. Затем, сделав затяжку, Джон спокойно спросил: - Ты ничего не помнишь? - Неа. Хотя, если ты собираешься рассказывать о том, что не смог сдержаться от великолепия и харизмы Гленна Нарциссо Эвермора и решился дать волю чувствам, когда я был под трипом, то мы можем опустить такие подробности, - высказывал свое предположение Эвермор с игривой улыбкой. За такое самомнение мэра о себе Джон только одарил его недовольным взглядом. - Ни за что! Заткнись и перестань нести всякую дрянь. Затем шериф все же вернулся к основной теме: - Так ты хочешь послушать, что было на самом деле? Эвермор лишь кивнул, в этот раз без лишних слов. Затем шериф начал свой рассказ. Окончание недели должно ассоциироваться с хорошими вещами. Долгожданные выходные, возможность провести время со своей семьёй или друзьями и, наконец, столь заслуженный отдых. Обычно люди по наступлению пятницы сразу же расслабляются, и конец рабочего дня уже проходит в мыслях об отдыхе. Наверняка все так и происходит у типичных обывателей городка. Но не у Джона. Его жизнь стала безумной с появлением в ней Эвермора в таких количествах. Шерифу вновь предстояло пережить очередную встречу со своим начальником, чтобы быть свободным от его компании хотя бы на пару дней и вырваться из череды этого недоразумения. Каждый раз, получая внимание мэра, Джон проживал все так же, как в первый. Засыпая ночью в своей постели, шериф надеялся, что это просто кошмар, который скоро закончится. Но очередной день, очередная встреча с мэром в коридоре, во время перерыва или в его кабинете. Пускай он ненавидел Эвермора за все, что тот делал, но сердце полицейского говорило: "Может, все не так уж и плохо? Может, стоит дать ему шанс?" Это было слишком сложно для Джона и явно не то, чем шериф хотел забивать свою голову. Он желал лишь снова спокойно работать, как раньше... У Джона было плохое предчувствие, когда он вновь стучался в дверь кабинета Эвермора. Невероятно, что несмотря на любые трудности шерифа, все его пути приводили сюда. Унижения, домогательства, стыд и смущение - это все, что могло быть за этой дверью. После всего, что происходило между ними, эта деревяшка заставляла шерифа робеть и теперь приходить к своему начальнику было... неприятно. Чувства Джона к мэру были сложны, но он ощущал, что из-за "особого" взгляда Эвермора на его личность, его тело и душа сама терзается сомнениями. Шериф не знает, как ему стоит относиться к себе, когда ежедневно, приходя на работу, он обрекает себя на то, чтобы быть всего лишь игрушкой для желаний мэра. Джон понимал, что ему не стоит смотреть на личность Эвермора сквозь стекла розовых очков. Он понимал, что мэр не заслуживает его хорошего отношения. Кажется, Эвермор намеренно ведёт себя как мудак, чтобы никому и в голову не пришла мысль влюбиться в него. Мэр вел себя так, словно в нем действительно нет ничего, кроме нарциссизма и похоти. Почему Джон не переставал к нему приходить? Шериф часто задавал себе этот вопрос. Ведь его не страшило увольнение, она была мелкой платой за чистую честь. Но тем не менее вновь и вновь перед глазами представала роскошная деревянная дверь с табличкой "Гленн Нарциссо Эвермор. Мэр города". Когда Джон постучал, то не услышал привычного голоса начальника. Молчание за стеной раздражало шерифа. На кой черт Эвермор приглашал его, когда теперь даже не может адекватно принять у себя на рабочем месте? Любопытство не позволило полицейскому уйти в тот же миг. Джон постоял немного у двери, прежде чем принять решение войти. Шериф коснулся ручки двери, немного открыв ее для себя. Слегка ступив в кабинет, Джон ощутил, будто бы в помещении сейчас царила иная, не похожая на привычную, атмосфера. Кажется весь гламур и пафос куда-то улетучились, стоило мэру оставить здесь лишь малость света. Величественные окна были завешаны шторами, не давая лучам уходящего солнца проникнуть внутрь. Все выглядело до горечи мрачно и тускло. Даже сам хозяин кабинета выглядел как-то не так, непривычно и слишком приземленно. Осанка Эвермора была не нарочито прямой, а наоборот - его фигура на кресле выглядела довольно сбито. Мэр выглядел слегка растерянным, смотря потерянным взглядом в потолок. Было необычно видеть то, что обычно аккуратный мэр, сейчас был слегка помят; его пиджак висел на спинке кресла, а галстук слегка приспущен. Не похоже,что сейчас Эвермор готов хоть кого-то принять. Мэр не сразу заметил Джона, ведь взгляд начальника был устремлён на белую гладь потолка. Шериф не проходил дальше,топчась рядом с порогом, пытаясь понять,что к чему. Джону было не ясно, зачем Эвермор решил остаться в таком состоянии на работе, а главное зачем звал его? Все это казалось странным и в некоторой степени нелепым. Затем Эвермор все таки опустил свой взгляд с занимательной белизны, и его брови слегка приподнялись от удивления, когда тот заметил гостя. Но компания шерифа не особо смутила начальника. Мэр только слегка приглушенно произнес, звуча словно спросонья: - А, это ты, Джон. Обычно Эвермор одаривал шерифа надменным взглядом, а теперь он был довольно безобиден, а прошлое презрение к людям словно рукой сняло. Мэр выглядел так, будто бы забыл о том, что Джон должен был прийти, поэтому снял свою маску раньше времени. Образ успешного великолепного политика, который сделает все ради своей выгоды, куда-то пропал. Осталась лишь слегка потерянная неаккуратная фигура. Когда мэр все таки обратил на Джона внимание, то шериф прошел в кабинет дальше. Он не стал что-либо говорить. Даже садится на стул, который стоял рядом со столом мэра, не торопился. Шаги Джона скорее были похожи на неспешную прогулку по периметру комнаты. Он не стал делать замечание насчёт приглушенного освещения и задавать вопросов. Шериф рассматривал окружение и пытался во всём разобраться сам. - Эй, Джон, - произнес Эвермор, привлекая внимание подчинённого. Тот неохотно повернул голову в его сторону, - ты...ты любишь меня? Глаза Джона недоворительно щурились, стоило ему услышать такой вопрос. Для шерифа вообще стало удивлением то, что мэр хоть когда-то решил поинтересоваться его чувствами. Эвермор лез к шерифу лишь тогда, когда хотел сам, а когда получал желаемое - уходил, оставляя Джона только с неприятным послевкусием сложных чувств в душе. Нетипичный разговор заставил шерифа заподозрить неладное. - К чему такие вопросы? - Джон не стал отвечать прямо. Смотря на мэра, Джон пытался подметить какие-то особые изменения. У полицейского был заточен глаз на такие вещи, так что расширенные зрачки мэра и бледноватая кожа были замечены. - Так ты любишь меня или нет? - голос Эвермора прозвучал громче и напористее. Сейчас из-за веществ мэр был хаотичным и непредсказуемым, и Джон точно не знал, что он может выдать. Шериф молчал. Вопрос, который задал Эвермор был слишком сложен. Джон мог бы вечность рассуждать насчёт того, какие струны его души задевает мэр. Раньше он ненавидел Эвермора, шериф не питал к нему никаких хороших чувств. Простая взаимная вражда и ничего больше. Но после того вечера...все стало куда сложнее и запутаннее. Особое внимание начальника немного сбивало с толку и дурманило разум, невольно наталкивая на мысли о чувствах. Это все не выглядело, словно слащавый роман, но и у шерифа было не так много опыта в отношениях, чтобы ставить на мэре крест. Может, в глубине души, Джону даже нравилось все, что делал Эвермор. Но шериф не мог дать единогласного "да" или "нет". Он слишком долго раздумывал, что ответить, так что гнетущая тишина повисла в воздухе. Прошло пару минут, но тем, кто развеял молчание был мэр. Он всё понял. По-своему. - Я так и думал, - Эвермор преобразился в лице, став ещё более мрачным. - Не стоит делать поспешных выводов, - сказал Джон, пытаясь слегка разрядить обстановку. - Заткнись. Будто бы я не вижу, что на самом деле ты ненавидишь меня, - мэр продолжал, выплескивая все свои накопившиеся неприятные мысли. Он говорил довольно активно и быстро, не давая Джону и слова сказать, так что тот ничего не мог опровергнуть. - Ты был бы рад, если бы я к тебе не лез. Для тебя я просто надоедливый мудак, да? Ты бы бросил меня при первой же возможности. Впрочем, ничего нового. Ещё никто не мог выдержать меня настоящего. Никто! Все, кто меня окружали, потом бросили меня, словно беззащитного котенка, оставив где-то на помойке! - Перестань, - обрывисто кинул Джон, когда мэр сделал небольшую паузу. Эвермор не обратил на это внимание, продолжая придаваться своим эмоциям сполна: - Вот именно, ты такой же как и все! Когда мне будет плохо, никого не будет рядом. Я знаю. До неудачников никому нет дела. Я должен быть успешным и непоколебимым. Иначе кто я? Жалкий одинокий торчок. Моя зависимость - единственное, что сопровождает меня от начала до конца. Несмотря на то, что Джон в мыслях сам был не прочь оскорбить Эвермора, он не ожидал, что мэр сам себя считает таковым. Поразительно, что наркотики развязывали язык и раскрывали душу человека,у которого, казалось, нет ее в помине. Джон не хотел злорадствовать над мэром, особенно, когда он был в таком состоянии. Добрая натура шерифа не позволяет этого сделать. Джон мог уйти сейчас, но, с другой стороны, была прекрасная возможность узнать чувства мэра больше. Это было настоящей редкостью, поэтому шериф остался. Полицейский попытался ответить: - Знаешь, ты, конечно, не подарок судьбы, но уходить в крайности тоже не нужно. У всех есть свои прогрехи и идеальный людей не существует. Да и к тому же, если бы те люди тебя не бросили, то кто знает, кем бы ты сейчас был? Какой тяжёлой не была бы потеря, нужно двигаться дальше и искать тех, кто примет тебя таким, какой ты есть. Джон постарался быть максимально тактичен и аккуратен в выражениях, ведь успокаивать Эвермора было почти тем же, что и успокаивать ребенка. Так что шериф приложил все усилия, чтобы мэр хоть немного к нему прислушался. Эвермор действительно стал чуть потише, а слова шерифа заставили его задуматься. Настолько, насколько это было возможно в таком состоянии. Мэр все равно выглядел довольно подавленно и вызывал лишь жалость. Его речь стала тише, но голос дрожал и звучал неровно. - Да, ты прав. Но не думаю, что в мире найдется кто-то, кто всегда будет со мной... Эвермор понуро смотрел в пол, опустивши руки, и, кажется, совершенно отчаявшись. - Ты мне нужен, - без колебаний произнес Джон. Шериф знал, что это было именно то, что нужно было услышать Эвермору. Ведь действительно, если бы мэр всегда был бы с Джоном хоть немного мил и честен, то у полицейского бы не возникло сомнений насчёт своих чувств. Но сейчас шериф понимал, почему он это делал. Обиженный и преданный мэр не подпускал никого близко к себе, рисуя из себя лицемерного мудака. Но, благо, человечность не умерла в Эверморе, пускай и раскрывалась только при помощи веществ. - Правда? Это действительно так? И даже...не из жалости? - неуверенно переспросил начальник. Чувства Джона были чисты и честны. Просто, поведение Эвермора сейчас заставило шерифа наконец расставить все точки над "и". - Да, - четко и коротко согласился Джон, аккуратно взяв руки Эвермора в свои и посмотрев ему прямо в лицо. - Я всегда буду с тобой. Я люблю тебя, Гленн. Мэр был готов чуть ли не разрыдаться от переполняющих его эмоций. Он уже давно не слышал таких слов, поэтому теперь они были очень ценны. Счастье переполняло Эвермора. Руки начальника потянулись к Джону и крепко прижимали к себе. Мэр зарыл свою голову в плечо шерифа, и ещё долго не отпускал Джона, наслаждаясь близостью и теплом тела полицейского. Он не хотел отпускать свой единственный лучик среди темных туч тягот жизни. Единственное, что произнес Эвермор, лихорадочно прижимаясь к Джону, были слова благодарности: - Спасибо.... - проговорил мэр на ухо полицейскому. - Я тоже тебя люблю, Джон. Но слова были излишни. Шериф был не против, когда Эвермор так доверился ему, и обнял в ответ. Джон лишь иногда поглаживал бедолагу по волосам и мягко улыбался. Это был их особый чувственный момент. И каждый из мужчин не желал, чтобы он заканчивался. Жаль, объятья не могли длиться вечно. Когда они наконец закончили, то Джон принял решение отвезти мэра домой. Шериф посчитал это своим долгом, ведь мало ли, что могло случиться с этим идиотом. Или мэр в нетрезвом виде вызвал бы слишком много вопросов, если бы кто-то посторонний его заметил. Эвермор не был в состоянии противиться, так что он просто покорно повис на плече шерифа, который тащил его до машины. Начальник сказал адрес, и они отправились к Гленну домой. Темноту ночных улиц разразили яркие фары роскошной машины мэра. Обдолбанный Эвермор пытался рассказывать о каких-то мелочах, но Джон решил не слушать эту чушь и не особо горел желанием поддерживать разговор. Затем, заметив, что его речи остались без слушателей, мэр все же затих. Они наконец подъехали к дому Эвермора. Мэр слишком любил акцентировать внимание на своей статусности, так что это не обошло стороной и его жилище. Дом Эвермора - роскошный и помпезный, привлекающий внимание своими большими размерами. Величавый особняк создавал контраст своей белизной на фоне темной ночи. Окружали здание кусты, выстраивающиеся в замысловатые узоры, а также клумбы с разнообразными цветами. Как только махина мэра замаячила на горизонте, то Джон остановил машину. Шериф надеялся не задерживаться на ночь у Эвермора, ведь у него все таки были дела, да и осознавание того, что Хоуп, может, все ещё ждёт своего папу с работы его печалило. Джон вышел из машины и открыл мэру дверь, возвышаясь над полусонным мэром: - Приехали. Эвермор, кажется, никак не отреагировал, поэтому Джону пришлось сменить тон на приказной и строгий. - Давай вылезай. Эвермор напоминал полицейскому избалованного ребенка. Не понимал чужих слов, если они не были громкими, да и требовал много внимания к собственной персоне и очень сильно расстраивался, когда не получал его. Мэр кое-как вывалился из своего лимузина. Он выглядел как человек, который полностью вывалился из реальности, и сейчас с трудом вспоминал где он находится. Шериф надеялся, что Эвермор будет в состоянии идти, но даже когда начальник выходил из машины, то едва мог стоять на ногах, и Джону пришлось подставить ему плечо. Затем начальник и подчинённый прошли внутрь дома. Наверное, при другой ситуации, Джона бы восхитила помпезность интерьера, дорогие украшения и картины мастеров, но таща на себе тушу своего начальника, он только и думал о том, чтобы поскорее вернуться к себе. Пускай дом Эвермора был наполнен богатством и роскошью, он все равно ощущался слишком пустым и одиноким; белые высокие стены не имели в себе никакого уюта, сурово возвышаясь над всяк сюда входящим. Шериф чувствовал себя слишком непривычно в таком помещении. Его устраивал свой хоть и скромный, но вполне приветливый домишка, где царила теплая атмосфера, и ждала его любимая дочурка. Джон дотащил мэра до его спальни и аккуратно уложил его тушу на постель. Спальня в доме начальника продолжала тенденцию: была довольно большая, с высоким потолком, а рядом с кроватью располагалось окно, из стекла которого выглядывала ночная панорама. Джон не включал свет, так что цветов помещения он разглядеть не мог, да и сейчас это было мелочью. Он кинул на Эвермора быстрый теплый взгляд и уже собирался уходить. Направляясь к выходу, шериф почувствовал, как его держат за рукав. Не грубо, но довольно сильно, как маленький ребенок, не желающий отпускать мать. Почувствовав этот жест, надежда полицейского поскорее уйти растворялась. Мэр не хотел, чтобы Джон покидал его. Начальник приподнял голову с подушки и с меланхоличным видом произнес: - Не уходи...пожалуйста. Эвермор посмотрел на шерифа щенячими глазами, заставляя полицейского почувствовать укол совести за то, что он хотел уйти. Ведь , действительно, Джон обещал ему быть рядом с ним всегда... Полицейский вздохнул. - Ладно. Как скажешь. Джон присел на кровать рядом с мэром. Затем шериф наклонился к нему, кудрявые волосы падали на его лицо. Губы полицейского нежно поцеловали лоб Эвермора. - Все, давай отдыхай, - заботливо говорил Джон, отстранившись от мэра. Поначалу шериф просто сидел на постели начальника, рассчитывая бодрствовать, но потом все таки прилёг рядом с ним. Сон невольно накатился на Джона, и он мирно заснул рядом с Эвермором. Дослушав шерифа, на лице Эвермора читалось разочарование. - И...все? М-да уж, это совсем не весело. - Все в жизни создано не только для твоих утех. И, вообще, для меня тот вечер стал важным. Увидеть в тебе хоть немного человечности было в новинку. Если бы ты почаще был искренен, это бы все упрощало. Ты же не такой мудак, которым хочешь казаться. К чему все это притворство? - С чего ты решил, что я не искренен? И вообще, это не твое дело. Не лезь куда не просят. Эвермор явно не горел желанием об этом говорить, но его вид полностью свидетельствовал о том,что он что-то утаивал. - По-моему вчера у тебя было другое мнение, - Джон твердо стоял на своем и хотел поговорить с мэром по-взрослому, наконец разъяснив их отношения. Но с таким ребенком, как Гленн, это казалось чем-то невозможным.... - Ой, да я под веществами могу что угодно сморозить! Так что если тебе удалось услышать грёзы о нашей вечной любви, то это не значит, что ты действительно мне нужен. Что, если я в нетрезвом состоянии скажу, что трава фиолетовая - это истина? Не бери в голову! - Не пытайся отмахнуться наркотиками. В глубине твой души все же есть чувства, а вещества лишь развязывают тебе язык. Эвермор не ответил. Самое печальное в наркотиках то, что после трипа жизнь не заканчивалась, но они иногда могли завести тебя в такие дерьби, в которых ты бы ни за что не захотел оказаться. Мэр сомневался насчет того, стоит ли что-то говорить. Он не хотел вновь показывать свои чувства кому-то, открывать свою душу....Ради чего? Чтобы вновь остаться с чувством неудовлетворённости и разбитости, ощущать себя выкинутым и не нужным? Нет, Гленн точно этого не хотел. Все это было слишком сложно. Мэр привык сотрудничать с людьми ради денег и выгоды, цифры - просты и ясны, но когда следует перейти к эмоциям, он терялся. - Значит, я пойду, - разочарованно проговорил Джон, окинув Эвермора взглядом. Он был довольно холодным и отрешенным, не свойственным для шерифа. Его глаза всегда излучали тепло и доброту, но теперь в них виднелось лишь разочарование: словно все надежды, возложенные на мэра и его человечность, рухнули; будто бы у начальника был шанс, но он его упустил. От этого Эвермору стало не по себе. Внутри будто бы что-то сжалось, а в горле застрял ком от невысказанных слов. Нет, начальник точно не хотел видеть удаляющуюся спину Джона. Этот маленький кудрявый полицейский действительно успел ему понравится. По-началу начальник лез к Джону только для того, чтобы лишний раз унизить его и напомнить ему свое место. Он делал это из-за скуки, желания развлечься, но за этим точно не стояли какие-либо высокие чувства. Однако все успело поменяться. Теперь....Как же сильно Эвермору хотелось прижать к себе шерифа и никогда-никогда не отпускать. Нарциссо переполняли эмоции. Обида. Обида на самого себя, что он позволяет этому случится. Мэр не мог нормально контролировать порывы своих эмоций. Он не думал. Он действовал. Нарциссо вскочил с кровати и сильно схватил Джона за запястье. - Нет! Ты никуда не пойдешь! Ты не можешь просто взять и уйти! - голос мэра звучал истерично громко. Шериф решил не тратить время на просьбы его отпустить. Эвермор своим поведением его даже не удивил, да и полицейский не горел желанием тратить на него нервы, так что на лице Джона царилась осуждающая безмятежность. - Почему? - Да потому что я люблю тебя, придурок! - неожиданно для себя выпалил Эвермор. Джон лишь вздохнул. - Как же с тобой все сложно... Мэр с недоумением смотрел на почти безэмоциональную реакцию шерифа. Это все, что он мог сделать. Эвермор выглядел разочарованно. Но он не стал держать шерифа дальше. Рука мэра мягко опустилась от его запястья. Его вспыльчивость прошла почти так же внезапно, как и появилась. Если даже это не смогло затронуть струны души полицейского, то Гленн был бессилен. - Но, знаешь, я же обещал всегда быть с тобой. Так что, наверное, мне стоит привыкнуть. На лице Джона появилась мягкая улыбка, оно словно воскресло, а привычная доброта вернулась. Шериф нежно прикоснулся к щеке Эвермора, а затем поцеловал его. Полицейский не переставал удивлять мэра, и поначалу он был удивлен таким исходом событий. Но быстро смирился, мягко положив ему руки на талию и прижимая к себе, позволяя их губам продолжать этот опьяняющий и чарующий момент.