Глухота

— Емаё, я уже забыл, что такое ванная. — Довольный нет-ли, Россия вернулся в комнату, вытирая волосы полотенцем. Вкусной едой накормили, чаем с мёдом напоили, погреться в горячей водичке дали. Самое «то» после нескольких часов прогулки на морозе. Накатила приятная усталость, а от сладкого чая совсем разморило и клонит в сон, но сейчас даже детей спать не гонят. Развалившийся на кровати Германия протяжно угукнул и принял сидячее положение у стенки, накинул одеяло на плечи и хлопает между ног. Росс шустро отреагировал на приглашение, повесил полотенце на батарею и приполз в тёплое укрытие с приятным бонусом сзади, и включил в телефоне Ютуб. Гера обнял его поперёк живота, уткнувшись носом в плечо. Смотреть всякого рода видео интересно, но интереснее всего человек в его объятиях, и мурчащее где-то в груди желание зацеловать стремительно растёт. За сегодня достаточно было поцелуев, но разве есть предел? На душе радостно, что хочется жмурится как кот, которого уважили сметной. День прошёл не как всегда заезжено за столом у диплома с чертежами, а в родном городе с Россией. С его рассказами поставленным голосом, приятно ласкающий слух, а детский восторг от увиденного катка засел в памяти. Раньше это несчастное катание, приносящее лишь боль в коленках, нафиг не нужно было, но кто же знал, что парень чуть-ли не в припрыжку потащит именно на каток. Надо хоть какую-то благодарность выразить за то, что научил кататься. «Спасибо» и «я благодарен» — это банально, а вот что-нибудь другое… Нежности же никто не запрещал? Германия отлип от плеча, задумчиво пялясь на шею парня. Цель намечена. Целомудренный поцелуй остался на вкусно пахнущей коже и немец ждёт реакцию Росса. Тот не выпрыгнул из его объятий, как обычно это делает, а значит можно продолжать дальше. Ласково и не торопясь Гера целует шею, уходя к загривку. Россия так расслаблен, что не обратил внимания на ласки, но поцелуй в загривок заставил съёжиться. — Это что за нежности тут? — Парень чуть развернулся к немцу, который быстренько спрятал нос в его плече. Кожей чувствует, что улыбается, аля, я тут не при делах. — Люблю тебя. — Немного помолчав, Гера подал голос, стиснув русского в объятиях, крепостью которых доказывает свои сильные чувства. — Вот живу в двух дверях от тебя, а всё равно умудряюсь соскучиться за целый день. — Да фто ты? — Россия не сдерживает умиления в голосе, выключая и убирая гаджет в сторону. — Да то я. — Германия с возмущением фыркнул в плечо. — Ловлю тебя перед сном совсем уставшим, честно, злюсь на твою работу, её надо запретить. — Парень снова припал губами к шее, нежно целуя. — Кто же тебе кофе будет делать? Ведь в кофейне вкуснее. — Становится смешно от слов немца, но понятное дело, что это сказано просто так и ничего не изменишь. Не то чтобы Россия прям страдает и умирает от работы, но да, может устать морально и физически, и Гере это не нравится, вот и утащил к себе домой отдыхать хоть немного. — Мне и твоей турки достаточно. Ну всё, произошёл передоз умиления. Вот как этому чуду не разрешить продолжать ласку, а? Росс откинул голову чуть назад, чтобы немцу было больше места для поцелуев. От продолжительных, приятных касаний и тёплого дыхания становится сложно усидеть на месте, хотя Гера целует без намёка на интим. Его руки не стремятся облапать где только вздумается, от чего Россию накрыло совсем небольшое чувство стыда за вчерашний роспуск зубов и рук. — Россия. — Гера тюкнулся носом в затылок, начиная медленно покачиваться из стороны в сторону. — Что мне можно? — М-м. — Парень делает вид, что задумался над границами дозволенного, а ему просто хочется нервишки пощекотать. Вон как его футболку выжидательно мнут пальцами. — Что хочешь, то и делай. Получив желанное добро на свободу действий, Германия качнулся в бок. Расслабленная тушка русского удачно плюхнулась на кровать животом вниз и лицом в подушку. К шее снова прикоснулись, целуя с нежностью, Россия аж затаил дыхание, как почувствовал руку на мизерном расстоянии от ягодиц. — Ай, бл! — От внезапного и ощутимого «кусь» на загривке Росс поджал губы и мелко вздрогул. Вместо звонкого «Ай» чуть не вырвался стон. Да черта с два он покажет, что укус был не больным, а приятным до дрожи, да и сердце разбушевалось не из-за зубов немца, разгоняя кровь по венам, что ниже живота начинает сладко тянуть. Не-не-не. Нечего обманывать поцелуями, а потом резко кусать! — Это не я, это муха. — Невинее некуда Германия кинул «отмазку», пройдясь языком по поражённому месту. Припомнил таки зараза. РФ шумно зафырчал, силясь перевернуться под весом парня на спину. Сейчас он покажет, как его словечки использовать. Зубы уже, считай, наточил. Наблюдая за потугами русского, Гера поднялся выше, позволяя перевернуться на спину. Всё ещё возмущённый Росс не особо придал значение тому, что очень вызывающе развёл ноги, ему сейчас жизненно необходимо пояснить за «муху». Резко утянул немца за футболку к себе, целуя в губы, и пока он характер показывает и кусается, почувствовал задницей что-то лишнее. Накатившее смущение заставило поумерить пыл, и заглянув в тёмные глаза полные любви, желание мстить ускакало прочь. Россия, как заколдованный, следит за действиями парня — тот положил ногу себе на плечо, спустился рукой, стягивая край шорт вниз, и целует кожу, другой рукой проходится по полувставшему члену. Чем ниже спускаются нежные поцелуи, тем ярче вспышки в животе. Тёплые губы на бёдрах сильно возбуждают, что Росс поддался тазом к чужой руке и, сбито дыша, стискивает под собой простынь в ожидании почувствовать губы на члене, но немец оставил его без внимания, возвращаясь к шее. Судя по позе, в какой Россия оказался, владеть собрались им, а не он. От понимания к чему всё идёт внутри загорается нешуточное желание, что и раньше тускло вспыхивало в темнющих уголках сознания, в которые лучше не попадать. Сладкие фантазии воплотились в реальность, с которой Росс готов столкнуться и вызывающе проходится задницей по члену немца, что тот несдержанно выдохнул, крепче стискивая кожу на бедре. Такая реакция будоражит до покалываний в пальцах и подталкивает дразнить дальше. Пока Россия плавится от поцелуев на шее, Германия еле сдерживается не оставить засос. Видеть парня в водолазке с воротом заманчивое предложение, но в придачу будет недовольная моська, а Германия не самоубийца. Светить на работе отметинами РФ не собирается, а его шайке барист уже давно известен этот язык одежды. Россу сначало выебут мозги с шутками, ведь знают, куда и с кем уехал, а потом он выебет немца за всё хорошее. Гера уже познал что такое «Россия и тапок». Смертельное оружие будет летать по всей общаге, как и он. Но можно же оставить свой след там, где кожа всегда закрыта одеждой? Немец сполз пониже, пробираясь ладонями под футболку и задирая её выше. Горячие поцелуи идут дорожкой от ключиц до груди и приправляются любовными отметинами. Опьянённый долгими ласками РФ требовательно хнычет, желая идти дальше. — Сядь повыше. — Германия просяще целует живот и забирается пальцами под шорты, собираясь снять. Росс сначало кивнул, а как поднялся на локтях, в непонятках склонил голову в бок. — Зачем? — Просьба сменить позу не понятна от слова совсем, так же неудобно будет заниматься… А про то-ли он подумал? — Мне места мало. — Гера качнул головой назад, и действительно, если он сейчас ляжет, то ноги некуда деть. — А разве мы не? — Недопонимание ситуации смутило окончательно, что Россия не договаривает до конца. Ему намеревались сделать приятно минетом, а он уже выдумал секс. Мда, неловко. — У меня ни смазки, не презерватива нет. — Немец с извинением в голосе гладит РФ по бедрам. Если бы знал заранее о желании парня, то всё приобрёл бы. Да и не разговаривали об этом, поэтому и не ожидал большего. — Ну можно же без них? — На вскидку спрашивает Росс, и каждое слово звучит всё тише, и тише. От смелого предложения обойтись без смазки Гера свёл брови к переносице, всем видом показывая, что затея так себе. — Не смотри на меня так, сам же хочешь. — Хочу. — Немец тяжело вздохнул и отвёл взгляд в сторону. Да, по началу будет совсем не радужно и приятно, и он хотел сделать это с комфортом, а не смотреть, как Россия будет корчиться и хныкать под ним. — Ну пожалуйста. — РФ коснулся ладонями щёк Геры и тянет к себе, целуя в уголок губ, а потом в ухо. — Ты первый, под кем я лежу снизу. — И самое читерское — Росс спустил взгляд вниз и, крепко сцепив ноги на пояснице немца, тянет к себе, всем своим видом показывая, что он хочет этой близости. Вернул взгляд на темнющие от возбуждения глаза и улыбнулся, горячо выдыхая. — Поэтому давай, бери. Германия заразился улыбкой, заластившись к чужим ладоням. Россия настолько ему доверяет, что преподносит себя буквально на блюдечке. Сам снимает с себя одежду, требовательно тянет с него футболку, а уж с низом немец сам разберётся. Гера старался причинять меньше боли, медленно и терпеливо растягивая. Осыпал то лицо, то грудь ласковыми поцелуями, которые хорошо помогали расслабиться и отвлечься от неприятных ощущений. Томительная растяжка истачивает терпение русского, в глазах все плывёт от плавных движений пальцев внутри. Невыносимо долгая, но в тоже время сладкая до неуёмной дрожи, пытка скрашивается одной только мыслью — на пальцах их любовь не закончится, впереди ждёт нечто большее и горячее. Наконец покончив с подготовкой, Гера целует в лоб и, придерживая за бедра, начинает медленно входить. Как бы смело на это Россия не смотрел, он все равно весь сжался и сдавленно замычал, стоило головке члена оказаться внутри, но немец движется дальше, хоть и теряет голову от узости. Войдя до конца, Германия рвано вздохнул и тянется к России с заботливыми поцелуями, терпеливо дожидаясь, пока тот привыкнет к нему. Возбуждение знатно плавит мозги, требуя двигаться и получать желаемое удовольствие и стоны, но немец не посмеет начать без разрешения. Долго ожидать не пришлось. Как только стало легче, Россия обнял за плечи и просяще смотрит в глаза, давая понять без лишних слов — можно. В лоб мягко целуют, начиная с медленных толчков, с которых РФ расслабляется, полностью отдаваясь парню, и поджимает губы из-за охватывающего все тело жара. Сердце просто трепещет от бережного отношения Геры, у которого даже при сильном желании есть понятие, что при отсутствии смазки необдуманно резкое движение может испортить весь кайф от процесса. В голове только одно — не причинить боль и оправдать доверие. Тут до ушей доносится довольный вскрик, заставляя немецкое сердце бешено забиться — нашёл сладостную точку, отчего Россия задрожал и, честно, не специально, вцепился в волосы Германии и опомнился только когда ему по руке похлопали, прося всё-таки оставить пряди на месте. Ещё, нужно ещё больше ярких и приятных до одурения ощущений. Росс требовательно тянет к себе парня и, утягивая в поцелуй безудержной любви, виляет бедрами на встречу движениям, несдержанными стонами давая понять, как ему хорошо. Он даже не попросит быть быстрее, неторопливость и нежность немца сводят с ума, как и его горячие поцелуи на губах и шее, сбитое дыхание опаляющее чувствительную кожу, его блуждающие с лаской руки по телу и редкие, но такие довольные стоны. Внутри все сдавливает в приятном спазме до дрожащих ног и хруста пальцев, стоны слышатся жалостливее, и вот-вот подступает самое желанное и сладкое. Россия хочет быстрее себе помочь, убирая руку с чужого плеча, но его сразу же ловят, прижав ладонь к кровати. — Куда руку потянул? — Через учащённые вздохи возмущенно спрашивает Гера и усиливает толчки, внимательно следя, как парень выгибает брови, и уже дрожат не только его ноги, но и всё тело. Неприлично громкий стон раздаётся на всю комнату, Россия замирает, сильно зажмурившись до побеления в глазах. По онемевшему телу прошлась яркая вспышка наслаждения, отлючающая распалённый мозг. Но с небес на землю возвращает ощущение чего-то теплого внутри и до Росса непозволительно быстро доходит, что это может быть. — Опять придётся идти в ванну… — С такой м-а-а-ленькой капелькой возмущения выдает русский, чухая по волосам Геру, что на чувствах выцеловывает его шею. — Прости, я забылся. — Немец не отлипает, а наоборот, стискивает в объятьях парня, перебираясь поцелуями к лицу. Россия только фыркает на извинения, довольно жмурясь от ласк и обнимая в ответ. Характер призывает щипнуть хоть за что-нибудь, но от появившейся в теле усталости рука не поднимается. Да и в ванную идти уже не хочется, пока его тут заваливают любовью до мурчания в сердце. Эту близость ему точно не захочется забыть.