Глухота

      Добрался Росс до общаги быстро, но по ощущениям пятнадцать минут в дороге ощущались как час, даже с вызванным такси. Бесячая музыка не заглушала тревожные мысли, которые липли и отбиться от них сложно. Что случилось? Как он? Может что с учёбой? Может что-то с отцом? Может нарвался на кого-то? Почему на звонки отвечать не хочет?       Парень не стал заходить к себе — сразу направился к немцу. Тот оказался за столом, подперев кулаком опущенную вниз голову. — Гера! Я звонил тебе, ты чего жути наводишь, а? — Росс бросил рюкзак у входа, снял кофту, и краем глаза заметил отсутствие СА у парня. Пришлось оповестить о себе, пару раз топнув, прежде чем подойти со спины, но и на это Германия не отреагировал. — Так…       Очень странное поведение, очень. РФ тихонько тюкнулся носом в волосы парня, заключая в объятия. Немец быстро сжал что-то в кулаке и никак не отреагировал на подползновения. Прежде чем допытывать, Россия решил просто постоять и подождать. Навряд-ли ему выложат всё на тарелочку, а от объятий должно становится легче, но что-то акт обнимашек затянулся.       Разворачиваться Гера не хочет и не обойдешь, хоть на стол лезь. Так всё, ходить вокруг да около русский не собирается. Одним рывком стул развернут в нужную сторону и вид парня совсем не обрадовал и заставил сердце разойтись в волнении ещё больше. Из немца как будто всю жизнь вычерпали, помятый, глаза в пол, а кулак всё ещё сжат. — Уйди к себе. — Толи просьба, толи приказ прозвучал с нервозностью и видно, что немец пытается дышать медленнее, напрягаясь всем телом. — А ещё чего? — Россия встал в позу, как родитель над ребёнком, который что-то вытворил и не сознаётся. Заходили нервы ходуном от незнания произошедшего, чем и выражается постукивание пальцем по руке. Это не просто плохое настроение. Глаза немца мечутся от пола на РФ, и смотреть не хочет и пропустить то, что ему говорят. — Что в руке?       По телу прошлась противная волна онемения от увиденного. В руке не конфетка, не что-то другое, а оторванная трубочка с берушей и рядом основная часть наушника. А где второй наушник? Росс только открыл рот, чтоб задать банальный вопрос: Как, но немец опередил. — Я за что пожизненно привязан к этому куску пластика и электроники? — Рука со сломанным СА затряслась, как и весь Гера с уже не скрываемым гневом в голосе. — Который у меня так легко отобрать! — Резко наушник полетел в стену, а Россия аж голову в плечи спрятал, совсем не ожидав, что парень так громко рявкнет.       Вот и приплыли. Немец выглядит как загнанный в угол зверь, Росс его ужасно смущает своим присутствием. И так дерьмово на душе, он взрослый человек, а банальная обида на случившееся рвётся душащими, накатывающими слезами, которые удерживаются силой и та иссякает. — Уйди к себе, я попросил.       Действительно послушаться и уйти? Оставить в одиночестве переваривать потерю СА? Может немцу так легче, но РФ не может заставить себя так поступить. Если он выйдет, то будет сидеть под дверью с тревогой за любимого человека. Если придёт Австрия… Вот он точно яшкаться с другом не будет, а там крест ставь на общагу. Зря Росс затянул с размышлениями. Гера уже решил все за него — резко встал со стула и неаккуратно развернул на выход. — Я никуда не пойду! — Парень завертелся в попытке вырваться, попутно тормозя ногами и цепляясь за шкаф. Сильный у него немец, зараза такая. Когда подвели носом к двери, РФ удалось вырваться и отрезать возможность открыть дверь, раскинув руки по сторонам. — Да не уйду я! — Резким толчком удалось отправить немца к столу. Бедная мебель со скрипом уперлась в стену, а ноутбук чудом не слетел с поверхности. Росс не хотел так грубо пихать, даже до слышащего человека в истерике хрен достучишься, а тут совсем беда. Проявит мягкость — выдворят за дверь на раз-два. Лишь бы Гера сам никуда не намылился, а то придется ещё и скручивать. Совершенно не хочется доходить до такого. — Гера, да сядь ты на кровать! На стул! На что хочешь, только успокойся! — Я не понимаю, что ты говоришь! — Не имея сил стоять, Германия скатился на пол и стучит себе по ушам, как будто те, как старый телевизор, заработают. — Не могу! Не слышу!       Послышался всхлип, второй, третий. Как бы не старался Гера кусать губы и сжимать волосы, что чуть не вырвет — он не стерпел колющую в душе боль.       А Россия окаменел, увидев, как ревёт любимый человек. Не просто коллега или однокурсник, которому похлопаешь по плечу и скажешь пару «успокаивающих» слов и уйдёшь, а его Герочка. Росс подобрался к нему и остался рядом успокаивать, крепко-крепко обнимая, чтобы стало хотя бы чуточку легче. Пусть заболят коленки от стояния, пусть — эта неприятность ничто, по сравнению с тем, что у Геры. Пробудет в неудобной позе сколько понадобится. И как резало по сердцу, как холодело внутри от одного повторяющегося с осуждением слова: инвалид.

***

      Просидели долго. Германия утих, уткнувшись в плечо парня — выплакался. Утих и этаж общаги, шкет и австриец носу за всё это время не сунули.       Россия отодвинулся осмотреть: мокрые краснеющие глаза потеряли живой вид, полностью вымотанный истерикой. Как сильно внутри разбушевалась желание уже хоть что-то сделать, разорваться, но улучшить состояние. — Давай умоешься? — Росс принялся вытирать остатки слез, но немец совершенно не смотрит в его сторону. Пришлось повернуть голову на себя и повторить сказанное. Отказано. Россия попытался поднять парня за руки, но тот совсем не прилагал усилий встать, а только пялился на русского с тяжелой грустью. И вот опять, немец зашмыгал носом, поджимая губы. — Емаё, Гера! — РФ принялся вытирать стекающие по щекам слёзы. Снова здорова! — Надо успокаиваться, голова заболит, ну? — Я тебя не слышу. — Ну… «и что?» — Росс захлопнул рот, быстро поняв, что мог спиздануть лишнее. Безусловно, Германии важно слышать мир, родителя, друзей и любимого человека, а он тут: ну и что?! — Пойдем умоемся или я тебя дотащу. — Попытка номер два поднять немца с пола по-хорошему провалена. — Ты думаешь, я тебя не подниму что-ли? — Русский со всей серьёзностью уже собрался подхватить Геру под коленки, так тот продолжает противится! — Да хрен с тобой. Ну-ка! — РФ подхватил Геру за торс и рывком усадил на кровать, а сам принялся искать полотенце, а как нашёл — намочил и вернулся обратно умывать своего «нехочуху».       Чтобы не было предложено — Германия ничего не хочет. Попить чаю, скушать что-нибудь, переодеться в домашнее — никакого желания. Только сидит, уткнувшись лицом в ладони, иногда потирая виски. Заболела таки голова и молчит. Россу только и осталось вытянуть покрывало из-под парня, и сесть рядом в обнимку.       Находится в полной и давящей тишине стало жутко. Как будто всё исчезло из этого мира. Наверное время подходит к двенадцати ночи, а спать совсем не хочется. Спасибо нескольким выпитым чашкам кофе, если бы не они, то сонный организм русского точно перегрузился от произошедшего. Да и в бодрствующем состоянии нелегко от слова совсем.       Это же надо так разрыдаться из-за наушников. В прошлый раз Гера вёл себя вполне спокойно, съездил домой и вернулся с новыми, а сейчас… Может дело совсем в другом. С головой, полной размышлений, Россия отошёл за курилкой, может так думаться легче будет. Ходил по комнате туда сюда, пока не заметил, что за ним немец наблюдает. Точнее задумчиво смотрит на курилку. Первым делом РФ подумал, что скажет убрать, но и слова в свою сторону не услышал. Осознание, чего именно хочет Гера неприятно удивило. — И не смотри даже, не дам. — Россия не жадный, сам стресс закурит, но парню так сделать не даст. Нечего привыкать. На отказ Германия тяжело вздохнул и, медленно поднявшись с кровати, поплёлся к шкафчику, выудив оттуда пачку конфет. — Может с чаем, а? Или может сначало поесть? Ты вообще ужинал?       Взволнованный вид русского немного отрезвил Геру. Его бы воля, лежал и съедал сладкое в сухомятку, но как же РФ старается подстраивается под него — медленно говорит, гладит с нежностью по плечам и просто пытается сделать хоть что-то, чтобы ему стало полегче. Приходится соглашаться, пусть и будет давиться чаем.       Ночное чаепитие прошло в комнате и тишину нарушало шуршание обёрток. Гера съедал конфету за конфетой, а Росс наблюдал за ним. Вроде отпустило, а вроде и нет, подвешенное состояние на лицо. Уже пугает количество фантиков, по хорошему надо забрать, а с другой стороны пусть ест, лишь бы плохо не стало. — Как я отцу скажу… — Наконец немец подал голос, в котором чувствуется явный страх перед событием. Действительно, в его случае такое не скроешь и сам не разберёшься. — Он может что-то с тобой сделать? — Россия заразился этим страхом, только у каждого разный. У одного просто сообщить, а у другого перед последствиями.       Гера лишь нахмурился, мотнув головой, вопрос конечно, смутил до абсурда. «Что-то с ним сделать» — это в каком смысле? Наказать — не накажет, в угол что-ли поставит? Ремня всыпет? Он не знает, что такое ремень, прилетевший по заднице. Немцу двадцать два года стукнет, какие ещё наказания? А РФ вспоминает отца парня, его поведение, отношение к сыну и вроде не приклеивается «что-то сделает», но непонятная настороженность всё равно остается.       Ладно, плохие мысли только хуже делают. Россия принялся искать выкинутый наушник и нашёлся тот между каркасом кровати и матрасом. Ну неужели нельзя вставить обратно? Даже если попробовать на клей, то всё равно нет. В трубочке, если присмотреться, от беруши проведена проволочка, которая должна быть прикреплена к основной электронике. Сложная механизма, черт её дери. — А если по гарантии сдать? — Это механическая поломка, такое не принимают.       Это была последняя надежда на хороший исход и та провалилась с треском. Вся ситуация начинает неимоверно злить Россию. Исправить нельзя и сам факт того, что к Германии пристали на улице и сломали дорогую ему вещь и может что-то ещё наговорили. Немец ни-че-го про случившиеся не рассказал и требовать с него сейчас объяснения нет смысла. Просто выворачивает из себя.       Опять, опять плохие мысли, всё — таймаут. Пора закругляться и переодеться хочется, тут русский немного решил понаглеть — порылся в вещах Германии, для себя и для него достал одежду. В свою комнату не пойдёт, Австрия и Белка спят уже давно, шуршать своими манатками не будет.       Россия чуть к потолку не подпрыгнул, когда развернулся к немцу, который на стуле должен сидеть, а тот с очень виноватым видом стоит совсем рядом. Это же как надо уметь тихо подходить сзади! — Держи. — Протянутую одежду Гера робко взял. Ему стало ужасно стыдно за своё поведение ранее, как наверное, громко кричал на парня, выталкивал, ещё и разревелся. Переодевшись со скоростью улитки, Германия жмётся у своей же кровати. — Чего хмуришься? Голова до сих пор болит? — Росс пригласительно раскинул руки. Сейчас он станет антистрессом, чтобы немец побыстрее уснул. — Нет. — Гера устало положил голову на чужое плечо, пряча нос. Вроде бы хочется извиниться, но слова еле-еле выговариваются. — Стыдно за всё. — А-а. — РФ понадобилась минута, чтобы понять про что ему мямлят. Говорить что-то в ответ не стал, поднимать полусонного парня не хочется. Поцелуй в макушку и крепкие объятья вполне дали понять, что всё хорошо. Чувствуя спокойный стук сердца, немцу стало чуточку лучше. Задышал глубже, ощущая себя в некой защите, и от ласковых поглаживаний наконец смог заснуть.

***

      Утром поднялся первым, как не странно, Россия. Уснул позже — проснулся раньше, колдовство какое-то. Время почти девять и надо бы разбудить Геру, у него же пары есть, но остановила одна только мысль: как он в таком состоянии пойдёт? Не отсидит же.       У себя в комнате парень никого не нашёл. Австриец и Белка ушли в университет, первый как ниндзя собирался, ведь русский и шороха не слышал. Очень сильно захотелось кушать. Пошаманив на кухне, Росс вернулся с кофейком в комнату, где оказался немец. Мдэ, тому бы умыться, но кто бывает красавчиком с утра, что за чудо-человек? И зачем Гера встал, спал бы дальше, а может тепло потерял, вот и вышел искать. — Мой сонный тетеря, чего нибудь будешь? — По нахмуренным бровям РФ понял — вот и начались проблемы с пониманием друг друга. Контролировать скорость произношения та ещё работёнка и телефон в помощь. Дав парню спокойно позавтракать, Россия с серьёзным видом уселся рядом на кровати с одним желанием — узнать подробности вчерашнего вечера.       Германия долго пялился в телефон с пустой заметкой и то понятно, неприятно вспоминать. Россия заметил странный момент — почему не словами? Вчера более-менее Гера говорил.

***

      Гера вышел за час и прогулочным шагом направился к автобусной остановке. По картам нужный автобус прибудет минут через пятнадцать. В ожидании парень присел на лавочку. Обстановка пришлась по душе: машины проезжают не так часто, нет людей, мало шума и небо чистое. Разглядывая созвездия, немец представляет, как встретит Росса, будет слушать рассказ о поездке. Ему нравится иногда встречать русского с работы, хоть тот давно не ребенок, но почему бы и не встретить, прогулка на свежем воздухе тоже не помешает.       Всю идиллию нарушил приближающийся шум. Рядом приземлись двое мужчин, да так не аккуратно, что стёкла остановки задрожали. Гера такая громкая, противно гогочущая компания совсем не понравилась, аж уши закладывает. Проблему, хоть и немного, решила убавка громкости в СА и парень отодвинулся подальше. Один мужчина это заметил. — Мы вам помешали? — С такой претензией спрошено, Германия чуть глаза не закатил. Даже не повернулся в их сторону, проблемы ему не нужны. Пусть перебесятся от игнора. К нему продолжают докапываться, что только не говорили, пока не заметили, как немец наушник поправляет. — Очередной сопляк в наушниках. — Самый борзый мужчина, возмущенный тем фактом, что словесный понос не услышали, пододвинулся и вырвал наушник, а у Геры сердце замерло. — К тебе обращаются! — Дальнейшее поведение поразило: мужчина начал тыкать с силой в лоб, матерится и трепать за воротник куртки. По другому общаться он не желает. — Отдайте мою вещь. — Стараясь сохранять спокойный тон, немец попытался вызволить наушник. Ужасно нервная ситуация складывается — в чужих руках СА, заработанный тяжелым трудом отца, если с ним что-то случится… — Отдайте мой наушник! Парень вцепился в руку мужика, пытаясь разомкнуть кулак. И никак не получается! К конфлику из «ничего» присоединятся второй мужчина и оттягивает Геру за капюшон. Не его тянуть надо, а друга своего! Что за треш происходит?!       Попытки сохранить самообладание иссякли и мужчине с наушником прилетело по морде кулаком. Тот взревел и потянулся за вторым наушником. Германия только схватился за ухо, пытаясь сохранить хотя бы второй наушник, но резко всё погрузилось в тишину. В руке чувствуется трубка с берушей, а остальную часть СА парень видит в чужих руках.       Мужчина продолжает что-то орать, другой толкает его в сторону. В добивку один наушник летит на дорогу, а второй Гера не успел проследить, куда тот улетел, может его вообще не кидали, а забрали с собой…       Так быстро всё произошло, шок не отпускает и парень совсем не замечает подъехавший нужный автобус. В руке лишь жалкая трубочка и пугающая тишина. Германия пришёл в себя, когда стало катастрофически не хватать воздуха. И всё равно душила мысль, что будет, если он не найдет работающий наушник. Он искал, голыми руками перерыл снег по округе. Нет работающего СА. Нет.       Нашел столько сломанный на дороге в луже. Лишился дорогого ни за что.       Нашлись-ли слова для комментирования? Нет. Парни сидят молча и каждый обдумывает своё, и чем дальше заходят думы, тем тяжелее становится. Так бы и сидели, если не звонок от отца Геры, как гром среди ясного неба. Как вовремя! Первым перепугался Россия, а после и у немца глаза округлились в ужасе, как будто ему звонят из ада и зовут к себе.