реквием

Я иду домой, обогащённый опытом: как освежающе действует разговор с законченным дураком.

— Ты чо суицидник? Разгуливая по глухой набережной, где и покойная душа не пролетала, Маргарита искала жертву. Жертву с зажигалкой. Собственная, в чей маленькой оболочке почти не осталось газа, а глупый ролик натёр большой палец, выдавала лишь искры. Но курить хотелось. Что не лучше сигареты идёт к выпивке? Ничто. Ладно, сухарики тоже хороши, но едкий дым, пропитывающий лёгкие, дурманит и так окрылённую голову, заставляет блаженно выдохнуть остатки, прикрыв глаза. Держа стеклянную бутылку "Царская Золотая", Марго медленным шагом мерила дорогу. Пошатывалась и спотыкалась о собственные ноги. Выплёвывала маты вместе со слюной, задерживая взгляд на своде. Пыталась разглядеть хоть один намёк на поссыпь звёзд, но густые облака мешали. Ночная смена в баре подошла к концу, выжимая из худощавого тела все соки. Оставила неприятный осадок от разговоров с пьяными мужланами, желающих завести беседу, неуклюже флиртующих, что сыпят одинаковые комплиментами, пока их любимые жёнушки сладко спят на общей постели или обзванивают всех друзей, боясь за своих отбросов. Прихватив с прилавка бутылку, что оплатила её, всегда опаздывающая и просящая подменить, напарница, Маргарита двинулась по давно заученному маршруту. Обошла райончик, где не шатались пьяницы и нарики, прогулялась по парку, напоровшись на собачьи фикалины, посидела на скамейке, разделяя пойло с великими одиночеством, а после свернула на набережную. Искала человека, у которого могла попросить жиги, и, кажется, нашла. Одинокая фигура, стоявшая впритык к перилам, разглядывала реку. Улыбнувшись находке, она ускорила шаг, но губы, приподнявшиеся ввысь, быстро упали, а аккуратно выщипанные бровки нахмурились. Жертва стояла по ту сторону. — Вообще-то суицидница, - выделяя окончание, проговорила девушка. Голос её слегка дрогнул, а пальцы сильнее сжали перила позади себя. Красные от холода с короткими ногтями, ничем не отличались от мужских. — Ну знаешь, если отсюда посмотреть, то и от обычного парня не отличишь. Затуманенные глаза пытались сфокусироваться. Бегали по фигуре. На голове кепка козырьком назад, лёгкий свитшот на пару размеров больше и чёрные джинсы. — Ты не первая кто так говорит, - тема явно была неприятна деве, даже пьяная Марго прочувствовала обиду в выплюнутых словах, скрывающихся под маской спокойствия. - Может дальше пойдёшь? Я тут занята немного. — И чем же? - хмыкнула юница, делая глоток. Горло всё так же прожигал жар, заставляя морщить личико, кривить губы. — Пытаешься сдохнуть? - отвечая на собственный вопрос, она нагнулась, оставляя на половину пустую стекляшку. — Какая ты догадливая, - тяжело выдохнула незнакомка. — Мне мама в детстве так же говорила, - делая ещё один шаг, она оперлась руками о перила. Чуть сщурила глаза, наклоняю голову. Идеальный профиль с небольшим лбом и скулами, что в ночи обретали особый шарм. Отдалённый свет фонарей ели задевал её, не давая сполна разглядеть лицо собеседницы. Однако, Марго подметила для себя одно. Даже в таком освещении черты её лица были притягательны. Встреть такие у парня, можно и в кроватку запрыгнуть разок. Девушка молчала. Периферическим взглядом видела пару глаз, бегающих по ней, а их обладательница и не пыталась скрыть лёгкого интереса. Молчание повисло тяжёлой гирей между ними, раскаляя холодный воздух. Ветер трепал короткие волосы Цветаевой, что не доставали и шеи, чёлка, которую по моде стали называть мефедроновой касалась кожи, не задевая бровей. — Жига есть? - мимолётный интерес пропадал со скоростью света, а нужда покурить росла с каждой секундой. — Нет, - кратко. Послышалось движение и цоканье языка. Александра подумала, та решила покинуть её, но резко оказавшийся силуэт и руки, залезшие в карманы джинс сзади, заставили дернуться, посильнее сжав ладонь и протез. Свитшот приподнялся, открывая маленький участок кожи реке. — Ты чо творишь, ненормальная?! - голос дрогнул в вопросе. — Пиздаболка, - усмехнулась Марго. — У тебя голос прокуренный. - Она приподнялась на носки, прошептав на ухо. Перегаром от неё несло знатно. Будь Маргарита трезвой, даже не взглянула на суицидницу, стоявшую на набережной. Прошла мимо, но алкоголь, бегущий в организме, действовал на корку мозга, заставлял делать вещи, не присущие юнице. Обычная зажигалка красного цвета оказалась в юрких пальчиках, и она отступила, прихватив сигареты из другого кармана. — Пачку верни, - спокойно проговорила дева. — А зачем она тебе? На том свете не понадобиться, а мне нужнее. Я ещё жить и жить собираюсь, - разглядев название "Kent", и цвет пачки младшая усмехнулась. Вишнёвые. Достав одну, она разломала фильтр зубами, преподнеся жигу без ролика к кончику. Огонёк согрел мёрзлый большой палец и быстро пропал. Огниво исчезло в кармане болотной ветровки. Сладкая. Слегка приторная и быстро тлеющая сигарета. Собственный синий "Winston" без кнопки был совсем другой. Не бил послевкусием вишни в горло. — Курить сама хочешь? - поджав губы, обратилась Маргарита к незнакомке. Она лишь отрицательно покачала головой. Опять цоканье языка и горячее тело, коснувшееся её. Жар чувствовался сквозь слои одежды, а чужое сердце, быстро бьющееся, отдавало ритм под лопатками. — Да лан тебе, перед смертью можно и покурить. Сигарета перед лицом, зажатая между двух пальцев. Саша кажется успела скурить половину новой пачки перед приходом девы, стоя на набережной. Разглядывала солнце, что медленно уходила за горизонт. Его лучи, прощающие с ней в последний раз, слепили в глаза, вызывая влагу. Она и не помнит сколько часов провела здесь. Слышала голоса людей, заливистый смех детей, лай собак на поводке, но всё это оставалось на втором плане. Мысли, забившие маленькую голову, к которым она так долго шла, прогрызали корочку, а губы то и дело кривились в отвращении от себя. Её никчёмная жизнь не важна. Такие слова впервые всплыли в голове шестнадцатилетней Сашенки. Смотря на одноклассников, танцующих последний вальс, она скрестила руки. Школа подошла к своему долгожданному концу, но что делать дальше юница не знала. Перед ней врата раскрываются во взрослую жизнь со своими взлётами и падениями, но нигде себя Саня не видела. Поступила в первый попавшийся колледж, неподалёку от дома. Отучилась курс, а потом, забив огромный болт на глупую шарагу, была исключена пинком под зад. Промоутор, официант, доставщик еды, автомойка и ещё много разных способов заработка. Другие места, где не брали из-за отсутствия руки и опыта работы. Всё это заканчивалось быстро. Лишь автосервис, где она продолжала работать по сей день приносил малое, но удовольствие. Разборка карбюраторов, их сборка, замена запчастей, ремонт электрики, двигателя, время когда Саша могла позабыть обо всём, но стоило выйти за двери, как всё по новой. Стихи не приносили удовольствия. Вывалия все чувства и эмоции в заметки или на помятый листок, она ощущала облегчение, по после перестала. Закладывалось шуточное предположение, что она превращается в Гоголя, забившегося в четырёх стенах, куда не попадает свежий воздух и лучи солнца, где неподалёку лежит труп подаренного мопса. Она не знает что делать. Живёт ради матери, что так любит и верит в неё. Звонит каждый день, приглашает в гости на чашечку чая после будних дней и целует в лоб, шепча, что всё наладится. Это лишь трудный период в жизни, который нужно пройти сильным людям. Наверно, женщина была и одной большой причиной, почему спустя несколько долгих, мучительных часов, Александра продолжала стоять на набережной, а не уплывала трупом по течению, чьи лёгкие наполнились пресная вода. Русая громко выдохнула, но слегка потянувшись вперёд, коснулась губами сигареты. Сделала большую тяжку, забивая рот и лёгкие дымом, а после выдохнула. — Я же говорила. Окурок полетел вниз. Голубые глаза проследили за ним, а сердце вдруг сжалось. Она собирается точно так же полететь купырём, разбиться о волны, а после долго и мучительно захлёбываться, останавливая себя от попыток спастись, опустив руки и ноги. Видеть глупый мост и глотать преснятину. Стало страшно. Не от смерти, а в первую очередь от мучений, коими она себя решила обеспечить. Нужно было просто взять верёвку с мылом или пачку таблеток. — А почему помереть решила? - выдохнула Марго, отступив в сторону. Облокотилась о перила. — Захотелось, - вести диалог с незнакомкой не было сил. — Дай угадаю, - растянула дева. — Парень бросил? - Александра отрицательно качнула головой. — Девушка? - и опять не то, но лёгкий намёк на улыбку Цветаева подметила на чужих губах. — Жизнь хуйня? Не находишь себе места и считаешь, что никому не нужна? - собеседница молчала, от чего пьяная улыбка расплылась уже на губах Маргариты. Верно. — Не имеешь хорошего образования и бегаешь с одной работы на другую, лишь бы оплатить коммуналку и еду? - слегка ошиблась, но не далеко от истины ушла. — Но, - она выждала драматическую паузу. — Не можешь решиться спрыгнуть отсюда, ведь трусиха, - губы приподнялись ещё выше, замечая хмурые брови. — Нет. — Да ну, может мне помочь тебе? - не давая и шанса на ответ, Марго схватила за руку деву, что была ближе. Схватка за перила усилилась. — Трусиха, - растягивая гласные, прошептала юница, зная что её услышат. — Значит не спрыгнешь, - убрала ладонь с кисти. — Тебе какое дело? - спокойно поинтересовалась. — Мне? Никакого, - Марго пожала плечами. Рука у незнакомки была холодная. Даже её мелкое подрагивая от лёгкого ветра не ушло от внимания Маргариты. Алкоголь не отпускал, но зоркий глаз и улавливание любого движения были её одними из главных черт. Болтовня с недоделанной суицидницей растянулась и начала наскучивать всё больше. Интерес к персоне медленно утихал, а холод осени пробирался под распахнутую ветровку, проскальзывал через чёрный топ, задевая рёбра. Марго выдохнула. Опустила перила, подняла с дороги бутылку водки и сделала глоток, морщась от вкуса, разъедающего горло. — Если что приходи в бар "Шмель" на проспекте, скидочку сделаю. Достав из кармана чужую пачку сигарет, она выкинула её. Приземлилась под ногами Саши, стукнувшись о чёрную подошву кросс. — И зажигалку заберёшь, - усмехнулась Цветаева. Александра обернулась, разглядев худощавый силуэт незнакомки, что крутила её огниво в пальцах. Её короткие волосы трепал ветер, а ноги слегка подкосились от выпитого алкоголя. Стоя на одном месте, она пошатывалась, ярко улыбаясь. Радовалась, что незнакомка наконец-то обратила внимание на неё. — Всё равно не спрыгнешь, - чуть громче произнесла, разворачиваясь на массивных ботинках. А после ушла. Всё так же шатаясь, глотая горячую жидкость из стекляшки, закуривая сигарету, но с растянувшейся гримасой, что больше напоминала чеширского кота. Ощущала взгляд голубых глаз, что провожал её и прекрасно знала одну вещь. Это недоделанная суицидница не спрыгнет.