Ты изменил меня, Дин

Этот мир я полюбил только из-за тебя.

      Сидя на полу бункера с окровавленным отпечатком ладони на своём плече, Дин не понимал, что происходит. Глядя пустым взглядом на место, на котором совсем недавно стоял его друг, близкий друг, его семья, его… родной человек, который и человеком-то не был, Дин не понимал, что происходит. В голове было пусто и вместе с тем очень шумно.

Ты изменил меня, Дин.

      Почему чёрная жижа, названная Пустотой, забрала Каса с Билли? Почему явилась? Почему Кас смотрел на него с такой тоской и… лаской? Так нежно и грустно. Зачем произнёс все эти слова?       Дин не понимал.       Он не понял, когда успел откинуть телефон с именем брата на ярком экране. Не понял, когда потянулся закрыть руками лицо. Не понял, когда…

Ты что, прощаешься со мной?

      …слёзы горячими дорожками побежали по щекам, а из глотки вырвался немой крик.

Да, прощаюсь.

      Дни текли сумбурно. В нелепом хаосе, который царил где-то там, на фоне. На фоне жизни, до которой ему было не добраться. Больше не добраться. Тело механически двигалось, язык шевелился, глаза вращались, сердце качало кровь, но сам он был не здесь. Больше не здесь. Дин остался там, в дальней комнате бункера.       Его душа была там.       Однажды спасённая ангелом душа не покидала тех мест в надежде, что ангел вернётся. Что Кас явится. Из неоткуда.       Но этого не происходило.       Оболочка продолжала нелепо жить, что-то пытаться. Душа же беззвучно проливала слёзы над курткой с кровавым отпечатком ладони.       Звонок от Каса, сообщившего, что он ранен и ждёт возле бункера, пошатнул мир. Сердце подскочило к горлу, действительность заиграла новыми красками. Яркими красками. Сама жизнь вернулась к нему.       И тут же разбилась на тысячи осколков, когда вместо родного ангела на пороге оказался дьявол.       Время продолжило свой ход. Для всех, кроме него одного.       Ночи были темны, воздух наполнен тяжестью спиртного. Только никакой алкоголь не помогал ни забыть, ни вернуться на миг, ни стереть кошмары, что преследовали его изо дня в день.       Комната бункера, Кас с признанием на устах, Пустота.       Вскоре кошмары стали благословением. Ведь именно они не позволяли забыть голос ангела, его глаза, лицо, губы… Запах крови и сильный толчок в плечо.       Каждую ночь Дин видел Каса. Каждую ночь слышал признание о том, что ангел нашёл своё счастье. И то счастье было не в обладании. Оно было…

Я люблю тебя, Дин.

      …наихудшим кошмаром.       И однажды на охоте Дину даровали, как он посчитал, спасение и благословение.       Ледяная арматура прошла насквозь — как минимум, то так и ощущалось. Сперва он даже не понял, что произошло. Лишь почувствовал, что что-то холодное раздвинуло мышцы, пронзило внутренности и… спасло его.       Эта жизнь закончится. Дурной сон наконец-то сотрётся, и всё вернётся на круги своя! Именно так. Да! И ангел тоже вернётся. Либо сам Дин встретит его.       Именно так и думал Дин, прощаясь с братом.       Вот только рай оказался странным.       Писк больничной аппаратуры, белый потолок, какие-то суетливые люди вокруг. Стерильный воздух кислородной маски, давящая слабость, жар и тысячи невидимых иголочек в теле. Люди что-то говорили, белый свет бил в глаза, и вскоре Дин закрыл их.       Странный рай.       И ангела в нём не было.

* * *

      Прошла целая неделя до момента, когда Дин увидел первое знакомое лицо. До этого в палату наведывались какие-то чужаки из ФБР в деловых костюмах и со странными вопросами. Причём они знали его. Интересовались каким-то выстрелом, тем, что он помнит, и звали его не иначе как «Детектив Винчестер». Дин не понимал. Да и голова болела, чтобы долго о чём-то думать.       Кроме одного.       Мысли о Кастиэле и рае без ангела не отпускали его.       В палату вошёл очередной посетитель, когда Дин, полусидя на кровати, тупо пялился на свои пальцы.       — Дин?       Винчестер механически поднял голову, да так и застыл с распахнутыми глазами. Ужас окатил ледяной волной.       То был не рай! Он далеко не был мёртв, а Кастиэль — не жив.       — Сэмми? — шокировано пробормотал Дин.       Брат выглядел лет так на десять младше, и это не могло не вызвать шок. Дин попросту застыл, глядя, как Сэм отразил его изумление, но гораздо ярче. Живее.       За несколько широких шагов сократив расстояние, Сэм со скрипом пододвинул стул к кровати и присел, выжидающе уставившись на него. Дин, машинально отстранившись, только и мог, что недоумённо моргать.       — Ты помнишь меня? — с настолько сильным впечатлением, словно впервые увидел восставший труп, прошептал Сэм.       Дин нахмурился.       — Конечно, — буркнул он. Как можно не помнить родного брата, с которым совсем недавно прощался, думая, что умирает? С кем плакался? Однако этот самый брат выглядел значительно иначе. Неужели какая-то тварь постаралась? Закинула в прошлое? Или это сон джинна?       Когда же хмурый взгляд скользнул по палате, Дин впервые заметил окружающий мир и царившую в одноместной палате дороговизну.       — Сэмми, где мы вообще? Что с теми детьми из вампирского логова? Ты спас их?       Брат молчал. И тогда Дин тяжело выдохнул и развернулся к нему.       — Сэм? — нетерпеливо выгнул он бровь.       Тот молчал. Странно смотрел на него и молчал.       Дин сжал зубы.       — Сэмми? — с нажимом повторил он. Снова молчание. — Ладно, посрать на всё! Пошли. Ещё нужно найти вещи и свалить.       С кряхтением приподнявшись, Дин поморщился от боли, пронзившей живот, но сильные руки тут же пригвоздили ослабленное болью тело обратно к кровати. Мир закружился перед глазами, подобралась тошнота.       — Дин, ты чего творишь?! — возмущённо прошипел Сэм. — Какие ещё «пошли»? Какие вампиры и сбор вещей?! Дин?!       Дин застыл.       И правда ведь… Какие ещё вампиры, конец света и съехавший с катушек бог, когда его родной брат выглядит так, будто он его только что с колледжа забрал, чтобы отправиться на поиски отца? Хотя… Нет, пожалуй, чуть постарше. Да, точно постарше. Только это не помогало понять, что происходит.       Окинув взглядом озабоченное выражение лица брата, Дин призадумался, игнорируя нарастающую боль в висках. Сказать или нет?       — Дин, — мягко выдернул его из мыслей Сэм, но руку не убрал. — Очень хорошо, что ты помнишь хотя бы меня, но, может, сможешь вспомнить того, кто стрелял в тебя? Это важно. Очень.       Хотелось возмутиться. Очень.       Как минимум по той причине, что в него никто не стрелял, ибо он сам себя проткнул. Ну, не сказать, что сам, но в итоге оказался насажен на чёртову арматуру… Однако щенячий взгляд заставил прикусить язык.       — Сэмми, в меня не стреляли, я сам…       Дин не смог договорить. Некое воспоминание, точно выстрел пистолета, прошибло сознание насквозь. Короткий и болезненный крик сорвался с губ, но он его не слышал, прижав ладонь к лицу.       Некий человек, кровь — море крови, — яркий белый свет, не дающий разглядеть стоящего напротив, и направленный на него пистолет. Громкий выстрел, падение с высоты, а дальше — тьма.

* * *

      Дин искренне не понимал, что происходит.       Уже целый месяц он провёл на больничной койке, но вопросы никуда не девались. Они множились. Как и множились странные воспоминания, пока его жизнь охотника тускнела день ото дня.       Его жизнь, которую он вёл с четырёх лет, медленно стиралась под взмахами чьего-то ластика.       Горящий дом, мёртвая мать, брат на руках, отец с бутылкой. Охота, разъезды, нечисть. Ангелы, демоны, прочие твари. Апокалипсис, недолгое счастье и снова новое горе. Привычные хлопоты, смерти близких людей, отрубленные головы тварей. Круг. Чёртово колесо, которое так любил крутить бог… Создатель. Чёртов кусок кудрявого собачьего дерьма, который однажды надумал избавиться от своих игрушек-людишек. Только теперь у мира был новый бог. И не было одного ангела.       Однако мир, в котором он очнулся с пулевым ранением вместо дыры от железной палки, был… не таким. И сам он был не таким. Младше на те же десять лет, как и Сэм. И это пугало.       Неужели он медленно умирал, пока какой-то джинн упивался его кровью? Когда же успел?       Дин не понимал.       Пытался припомнить всё, что знал о разных тварях, но ничего не помогало. Этот мир был реален. Более чем.       И проверил он не раз и не два.       Сперва он спрашивал у Сэма, но брат начинал смотреть весьма странно. Как на душевнобольного. Сэм отвечал мягко, твердил, что всё — выдумки, и тогда Дин затыкался. Увидев живого Бобби, он от радости себя не помнил, но и тот посмотрел на него с жалостью, когда Дин начал упоминать что-то из той жизни.       С тех пор в сердце жила тревога.       Точно ли это реальность? Как же проверить? Ответ пришёл весьма быстро. В тот момент, когда за обедом он взял нож в руку.       Порез — алая кровь заструилась по предплечью. Вот только мир, наверняка сотворённый джинном, не рушился. Ещё один, ещё — ни черта не менялось. Совсем.       Его нашёл санитар, пришедший забрать посуду.       — Я хочу обратно, — бормотал Дин, апатично глядя на бегущую кровь, пока мужчина отбирал у него орудие и что-то кричал. Белые тени людей заполнили палату. — Мне нужно в рай. Там Джек… А Джек должен был вернуть Каса. Должен… Он не мог не вернуть его…       Дин жил в страхе.       Навязчивые мысли о возможности покинуть этот мир и вернуться в свой собственный не отпускали ни на миг. Только воспоминания о том мире тускнели. Угасали. Таяли снежинками на руках, а жалостливые взгляды окружающих помогали им растворяться.       Окружающие люди говорили что-то о проблемах с головой после падения с лестницы, какой-то коме, выстреле, который стал всему виной… Дин их не понимал. Но до невозможного чувствовал себя уязвлённым. Незащищённым.       Одним на всём белом свете.       И только шёпот в ночи не оставлял его.

Ты изменил меня, Дин.

      Шёпот и мужчина, в чьих глазах стояли кристаллики слёз, а губы дрожали в улыбке. Мужчина, что шептал о любви. Шептал прощальные слова. Шептал о том, что был счастлив.       Дин молился.       Молил шутника-Гейба, прекратить этот кошмар, эту чёртову иллюзию и вернуть его домой. Молил даже Михаила и Люцифера! Он молился Амаре, чью печать однажды носил. Молился в пустоту и Пустоте. Молился новому богу, Джеку, но и тот молчал. Никто не слышал молитв.       И тогда Дин начал молиться тому, кто всегда приходил на его зов.       — Молю, Ангел четверга, Кастиэль, Ангел Господень, Кас, мой Кастиэль… — хаотично шептал он на коленях у кровати. — Помоги мне, Кас! Спаси меня, дружище, снова. Забери меня, верни домой. Верни меня к себе, Кас. Прекрати этот кошмар. Мне правда страшно, Кастиэль, — сломлено повторял он бесчисленными кругами, обнимая себя и не чувствуя жгучих слёз, которые хлынули в ответ на ангельский лик в памяти. — Если скажу, что меня терзают чувства, что мне плохо без тебя, твоего взгляда и голоса, ты появишься, Кастиэль? Появишься же?       Никто не появлялся. Никогда.       Больничная палата в один момент сменилась какой-то психушкой. Белые стены, белая мебель, белый стул и одежда. Даже снег за окном белый. Одни лишь решётки на окнах имели грязный серый цвет.       Голова болела, жар не отступал. Хаотичные образы из прошлого, которое он не знал и в то же время знал, не переставали терзать его.       Дин сходил с ума. Либо уже сошёл, если верить шёпоту в голове.       В безликие будни спасал приход смутно знакомого человека. Полли. Студентка второго курса, у чьей группы, как она уверяла, он преподавал. Девчушка хвалила его. Много. Мечтательно повторяла о том, чего Дин не помнил. О жизни детектива, который мог отыскать такую ниточку, такую зацепку, что виновного не составляло найти труда. И твердила она о неком Потрошителе. Каком-то демоне, на чей след он вышел и из-за которого оказался здесь со своими проблемами с головой. Она спрашивала и о том, помнил ли он лицо того, кто выстрелил и сбросил его с лестницы. Дин качал головой. Не помнил. Он ничего не помнил.       И однажды, зимним днём у окна на жёстком стуле, Дин отвернулся от брата, который не переставал щебетать об этих мозгоправах. Да ещё и заявлял, что Дин был знаком с одним из них и имел с тем… «странные связи».       Буркнув, что всё нормально и странные-выдуманные здесь только они — окружающие его люди, — Дин отвернулся, всем своим видом показывая, что не собирается слушать. И тогда открывшаяся дверь принесла запах свободы. Холодный запах улицы и зимы.       А ещё голос. Тот самый, который сладко терзал его по ночам.       — Здравствуй, Дин.       Мир вновь расцвёл, уподобившись цветам вишни на снегу.       Только его Кастиэль был немного… не таким. Моложавым. Примерно в том возрасте, когда Дин впервые увидел его в абмаре. И всё же это был его Кастиэль, его семья, которую он потерял. Его близкий… дорогой ему человек. Теперь уже человек.       — Признательно, что я вошёл в тот малый круг людей, которых ты помнишь, — с плутающей на устах улыбкой сказал он ему, когда поток неконтролируемых слёз и невнятного бормотания иссяк.       — Как тебя можно забыть, если ты ушёл на моих глазах? Если тебя забрала Пустота? — искренне не понимал Дин, вытирая сопли с помощью предложенного Касом и пропахшего им же платка, из-за чего тот задерживался у носа дольше нужного. — Как я мог забыть тебя, Кас?       Но Кастиэль лишь улыбался.       Его ангел и оказался тем самым «мозгоправом». Психиатром. Доктором Новаком.       Раньше бы Дин возмутился, что его посчитали за душевнобольного, у которого всего-навсего происходят головокружения на ежедневной основе да мучают кошмары. Всего-то. Однако Кас был тем единственным, кто слушал его. Кто, кажется, верил ему.       Как минимум, интересовался тем миром.       Кас приносил ему обеды собственного приготовления, в которых на постоянной основе присутствовало мясо, сидел рядом, внимательно слушал его. Внимал ему. Спрашивал. И наводил на такие мысли, которые сперва вызывали смуту на душе, а после гладко ложились на сознание, вплетались в нейроны, будто всегда там и были. Кастиэль менял его сознание.       — Значит, там я был ангелом? — с улыбкой поинтересовался Кастиэль, облокотившись на стол и подперев подбородок кулаком.       — Самым настоящим, — шустро кивнул Дин, во все глаза глядя на мужчину перед собой. Зелёный взгляд скользил по прилизанным волосам, мысленно взъерошивая их, бежал по загорелой коже, ресничкам, тонул в сини и выныривал ради губ с блуждающей улыбкой на них. — Ангелом, который признался человеку в любви.       Кастиэль вздёрнул брови.       — Вот оно как? — задумчиво пробормотал он, глядя прямо в зелёные глаза. — Что же ответил человек?       Боль прошибла грудь стрелой.       Дин понуро опустил плечи и виновато спрятал глаза за ресницами. Сжавшись и желая стать меньше, он сцепил пальцы в замок.       — Человек не смог ни ответить, ни спасти ангела. Он ничего не смог. Он просто… — голос дрогнул и оборвался. Дин поджал губы. Зелень приковалась к мелкой дрожи пальцев. — Я просто смотрел, как тебя забирают, Кас. Как эта чёрная жижа забирает тебя у меня…       Стул напротив чуть скрипнул.       — Но я же здесь, Дин, — раздался вкрадчивый голос. — Жив и здоров. Сижу прямо перед тобой. Взгляни же.       И Дин поднял глаза.       — Это реальность, Дин, — медленно произнёс Кастиэль, и его чёткий, напоминающий холодный родник голос проник в подкорку мозга. — Поверь. Если же отказываешься верить, то есть один способ, — точно змей, продолжал завораживать его называемый в этом мире Доктором.       — Как? — поддался Дин на таинственный шёпот.       — Расскажи о своём прошлом.       Дин открыл было рот, да так и застыл. Он не произнёс ни звука. Слов не было.       Как и воспоминаний охотника.       — Вот видишь, Дин, — наградил его улыбкой сытого кота Кастиэль и откинулся назад. — Осталось лишь вспомнить свои настоящие воспоминания.       Дин потерянно заскользил взглядом по лицу напротив.

Ты изменил меня, Дин.

      Давнее событие вспыхнуло перед глазами, ударив по вискам и сжав сердце в тисках. Мелкая дрожь прошибла тело.       — Кас, ты же повторишь свои слова? — шумно выдохнул сквозь зубы Дин, сжимая пульсирующие виски. — Как тогда. Там…       — Мы много говорили, но, Дин, что именно я должен сказать тебе? — негромко поинтересовался Кастиэль.       — Сперва забери меня отсюда, — попросил Винчестер слабым голосом.       — Не боишься встретиться с тем, кто едва не убил тебя? — Синь глаз пронзила насквозь.       Дин прищурился. Что-то ёкнуло в сознании и тут же утекло.       — Винчестер я или кто? — фыркнул он, на краткий миг возвращаясь к себе прежнему. Рука легла напротив шрама от пули.       Он больше не был тем Дином Винчестером, охотником на тварей.

* * *

      Как и обещал, Кастиэль неведомым образом вызволил его из белых стен. И тут же поселил в другие, но то было исключительно по воле Винчестера. В свой дом возвращаться не хотелось — он даже того места-то не помнил. Кроме лестницы, с которой упал. Точнее, с которой его столкнул выстрел.       Недовольных этим событием нашлось много. Начать хотя бы с Сэма, который не переставал хмуриться, предлагать альтернативные варианты и твердить, что Новаку не стоит так слепо верить, когда рядом есть семья. Дин только пялился в сторону с нечитаемым выражением лица и мысленно отвечал тому, что с семьёй всё в порядке, а это означало, что пора бы побеспокоиться и за собственное счастье, которое в этом мире было живо и цело. А в психушке таким заниматься сложно.       И никакие маньяки его не волновали — хватало смутных воспоминаний, в которых всплывало нечто похуже маньяков. Хуже людей.       Дом Кастиэля был большим, его слова — странными, а простые завтраки, сытные обеды и грандиозные ужины — потрясающими! Как никогда очешуенными. Настолько вкусных мясных блюд он в жизнь не пробовал, как и почти всё человечество. Одно лишь мешало жить и мыслить — боль. Болела голова и мучил жар. Лихорадка. Эта хворь сжигала ночи и вместе с тем дарила холодные прикосновения рук ангела.       Либо то был фантом. Дин не знал.       Дни и недели переплелись между собой в настолько тугой клубок, что даже месяц становилось сложно определить. Дин не чувствовал времени. И не мог сказать, идёт оно или стоит на месте.       Часы стояли на месте.       Кастиэль проводил с ним беседы, о чём-то спрашивал, интересовался. Задавал такие вопросы и настолько вкрадчиво шептал, что что-то неумолимо менялось в сознании, хотя в основном зелень глядела на губы.       К осени стало чуточку легче. И вместе с тем оказалось весьма неожиданно увидеть вместо снега жёлтую листву, пропустив за одно моргание целых два сезона года.       Дин постепенно вспоминал себя, свой род занятий. Один лишь шёпот, однажды раздавшийся в какой-то комнате из памяти, не отпускал его.

Этот мир я полюбил только из-за тебя.

      — Нам нужна твоя помощь, — однажды пришёл к нему Сэм. Вернее, к ним. На ужин.       Дин перевёл вопросительный взгляд с потрясающего блюда на Кастиэля, но тот, глядя вниз, неспешно отрезал кусочек стейка, политого брусничным соусом. Синий взгляд поднялся к нему, но ответа в нём не оказалось.       — Дин, — с нажимом позвал брат.       Дрожь прошибла тело. Зелень затравленно метнулась к нему.       — Ты нужен нам! — повторил Сэм. — Только твои глаза видят зацепки. Только ты сможешь поймать этого ублюдка!       Дин опустил взгляд на руки.       — Он растерзал уже троих человек, Дин! — продолжал о своём Сэм, портя аппетит. — Извлёк их глаза, органы… Одному отрезал ногу! Это… Словами не передать, насколько это… ужасно! Мерзко! Просто бесчеловечно! — в конце концов взорвался Сэм и хлопнул по столу.       Посуда подпрыгнула, и Дин вместе с ней. Один лишь Кастиэль продолжал безучастно поглощать пищу. Однако синий взгляд медленно поднялся к младшему Винчестеру, но в следующий миг вновь опустился к еде.       — Дин… — уже умоляюще произнёс Сэм. — Помоги нам! Однажды ты уже вышел на след этой твари — сможешь и ещё раз.       Глубоко вдохнув, Дин зажмурился и стиснул виски пальцами. Голова начинала разбаливаться.       — Что скажешь, Дин? — прохладой влился в уши приятный голос.       Лёгкий кивок получился сам собой.       — Да, я… помогу.       Звонок разрезал короткий миг тишины. Сэм извинился и вышел из-за стола, и у Дина наконец-то выдалась возможность поковыряться в своей тарелке. Однако не успел Сэм сделать и пару шагов — встал как вкопанный. Брат ошарашенно бормотал в трубку какие-то слова, но шум в ушах превосходил их по громкости.       — Четвёртое тело, — сипло прошептал Сэм, зарываясь пальцами в волосы. — Дин…       Посуда вновь бряцнула, но менее громко. Кастиэль отложил столовые приборы и, сцепив пальцы в замок, устроился на них подбородком, внимательно глядя на прикованную к нему зелень.       — Что скажешь? — обратился к нему Кастиэль.       Дин растерянно кивнул, подобно мотыльку повинуясь синему огню.       — Отлично, жду тебя у машины, — нервно бросил Сэм.       Однако один оклик остановил младшего Винчестера на полпути.       — Постой, — негромким, но властным тоном остановил младшего Винчестера Новак. — Дин эмоционально нестабилен, поэтому я еду с вами.       Дин свёл брови домиком, но спорить не стал — Кастиэль не раз говорил ему о его проблемах. Сэм же просто не нашёл слов. — Валяй, Новак, — махнул он рукой. — Только побыстрее.

* * *

      Мужчина средних лет, раскинув руки, лежал на пустой парковке. И всё бы ничего, если не считать пропитанного кровью делового костюма, распоротого брюха, из которого вывалились кишки, смутно напоминая скопление тяжёлых бутонов роз, и глаза — вернее, их отсутствие и кровавое месиво вместо них. Вокруг же, аккурат от плеч, раскинулись засохшие алые разводы и брызги. Точно крылья. Ангел. Либо человек, поселивший в себе могущество небес и не выдержавший его мощи.       Люди прекращали суетиться вокруг, вспышки камер работали реже, а шёпот стал тише.       Дин стоял подле Каса внутри ограждения и бездумно пялился на тело. Никаких чувств. Ни ужаса, что царил в глазах других, ни отвращения, что пропитало воздух, ни злобы. Ничего. Дин просто глядел на кровавые следы крыльев, краем глаза отмечая внимание Кастиэля к себе.       — Ну, что скажешь? — обратился к нему Сэм, кутаясь в пальто.       — Это ангел, — слетели с губ слова. — Сэм, это сделал один из ангелов. Он избавляется от своих.       Сэм лишь недоумённо нахмурился, впившись в него взглядом, а Кастиэль всё так же внимательно рассматривал его. Сэм не верил, Кастиэль наблюдал.       — Дин, ты видишь мотив? — раздался приятный голос рядом. — Понимаешь, почему этот… ангел убивает своих собратьев?       Зелёный взгляд растерянно переплыл к нему. Дин покачал головой, но через мгновение застыл с широко раскрытыми глазами.       — Они что-то отняли у него? — предположил он.       Кастиэль прищурился.       — Дин, они все относились к тебе, — вмешался Сэм. Дин мелко вздрогнул от неожиданности и перевёл на брата взгляд. — Мистер Стюарт был тем санитаром, что спас тебя.       Подсказка принесла на хвосте воспоминания того дня, когда он решил покинуть этот неправильный мир. Какой-то мужчина вырвал у него из рук нож и спас его.       — Не помню, — безразлично бросил Дин, уже с толикой злорадства поглядывая на труп.       «Ты не дал мне уйти, — обратился он к мертвецу, — не дал вернуться к Касу».       Но Кас сам нашёл его. Сам явился к нему.       Будто бы услышав его мысли, мертвец мелко задёргался. Конечности задрожали в конвульсиях, кровавые розы пустили сок, делая крылья на асфальте ярче, и, наконец, тот сел.       Шумно выдохнув, Дин сжал зубы и отшатнулся под взглядом, которого не было. Однако рука Кастиэля не позволила врезаться в жёлтую ленту. С паникой взглянув на мужчину рядом и нырнув в спокойные синие воды, Дин схватился за его плащ. Точно утопающий за соломинку.       — Что ты видишь, Дин? — прохладный мягкий бархат огладил кожу и забрался в уши.       — Он смотрит на меня, — прошептал он и зажмурился. — Он смотрит на меня, Кас.       — Кто, Дин?       — Санитар… — рвано выдохнул сквозь сжатые зубы Винчестер. — Кас, он идёт, да? Ты тоже слышишь шлепки кишок? Кас, почему он идёт? Кас? Кас…       — Что случилось?       Дин вздрогнул и раскрыл глаза.       Сердце набатом трезвонило в ушах, лёгкие, точно побывав на марафоне, гоняли воздух и не давали ему задержаться и на долю секунды, липкий пот бисеринками проступил на коже, а глаза хаотично вращались не в силах ни за что зацепиться. Грудь сдавили тиски паники, и руки тщетно пытались разжать их, но не находили тяжёлого предмета.       — Дин! — вмиг отрезвил его прохладный бархат и руки, с силой надавившие ему на плечи и прижавшие к чему-то мягкому.       С трудом проморгавшись, Дин сумел сфокусировать взгляд на море впереди. На синих глазах, в которых бурлило беспокойство. Беспокойство и какая-то сталь.       Глубоко вдохнув через рот, Дин задержал дыхание.       — Снова кошмар? — Дин кивнул. Кастиэль отпустил его и лёг рядом, подпирая голову ладонью. Кончики пальцев ветерком пробежались по веснушчатой щеке. — Всё ещё жаждешь найти Ангела?       — Не я, — устало прошептал Дин, качая головой. — Это Сэм.       — Уже год прошёл, — задумчиво вздохнул Кас и опустил пальцы ниже, чуть оттягивая уголок рта и пробираясь пальцем внутрь, — ты не устал от поисков?       Вместо слов Дин легонько кивнул и облизнул его палец. Зелень на мгновение оторвалась от сини и огладила оголённый торс со следами любви.       Кастиэль наклонился к нему, почти что сталкивая кончики носов.       — Хочешь избавиться от этой напасти, Дин? — вкрадчивым тоном поинтересовался Новак.       На этот раз Дин не стал давать моментального ответа. Он задумался. Особенно заставил задуматься утренний свет позади Каса.       Ленивое осеннее солнце пробралось сквозь щель в тяжёлых шторах и окутало мужчину небесным сиянием. Тёмные пряди, нелепо и так по-домашнему торчащие во все стороны, подсвечивались этим обманчивым теплом. Выражение лица частично скрывал полумрак, но даже так синь выглядела испытующей. Кас ждал ответа. И тот наконец-то пришёл.       Но совсем другой.       Слегка округлив глаза, Дин застыл.       — Так это ты в меня выстрелил, — прошептал он. Вот только гнева в себе не нашёл. — Из-за тебя я попал в тот мир, к тому Касу…       Новак не изменился в лице, но руку убрал.       — Тебя это огорчает? Злишься?       Покачав головой, Дин прикрыл глаза и доверчиво прижался горячим лбом к мужской груди. Пальцы зарылись во влажные от пота русые волосы.       — Ты показал другой мир, — шептал он в кожу, — необычный мир. И ушёл от меня. Ты покинул меня, Кас, и снова вернулся, но уже в этом мире. И если ты хотел меня убить… то есть за что. Я виноват перед тобой.       — Если мы застрянем в этом мире, мне другого и не надо… — подал голос Кастиэль, и Дин даже не сообразил, что Новак цитировал его давние слова.       — Ты помнишь тот мир, Кас? — воодушевился Дин. — Правда помнишь?       Ответа не последовало.       Желая взглянуть в синь глаз, Винчестер приподнялся и вместо утреннего света обнаружил тьму ночи, а мягкая перина сменилась мокрым из-за дождя и крови асфальтом. Полицейские мигалки вдалеке оглушали и слепили глаза, ледяной дождь иглами прибивал к земле и размывал свежую кровь. В памяти скользили выстрелы, людские крики и какая-то погоня. За ними гнались. Их с Касом, по локти погрязших в крови, пытались догнать. И последнее, что отпечаталось в памяти, — визги шин, звук глухого удара и резкий переворот мира, сопроводивший столкновение машин.       У столба лежала опрокинутая и изрядно помятая полицейской машиной Импала, разбитое стекло, отливая алым, зловеще сверкало в свете фар.       Два выстрела.       С трудом присев и придерживаясь за влажный бок, Дин машинально повернул голову на звук. Кас. Его Кастиэль, окутанный далёкой мешаниной красно-синего сияния, только что пристрелил выживших полицейских. Бежевый плащ приобрёл грязный оттенок, смешав в себе и кровь, и дождь. Облегчение накрыло с головой. Живой.       — Кас, — слабо позвал Дин.       Кастиэль, услышав слабый шёпот среди дождя и гама преследователей, развернулся к нему. Быстрые и широкие шаги — опустился перед ним на одно колено и обхватил веснушчатое лицо ладонями. На краткое мгновение синь сбежала вниз, к животу. И в этот миг в любимых небесах засела тревога.       Дин не ощущал ни мелких ссадин, ни осколков стекла, что впились в его лицо и ладони. Не ощущал ни боли, ни куска железа, впившегося в его бок, — ничего. Лишь тепло родных ладоней.       Время неумолимо текло, предзнаменуя скорую расправу.       — Ты изменил меня, Дин, — с чувством благодарности прошептал Кастиэль в приоткрытые губы. Лёгкое движение — губы соединились в коротком, прощальном и болезненном поцелуе с солоноватым привкусом железа. Кастиэль прокусил его губу до крови. — Поэтому живи дальше.       Раздались выстрелы.       Выдернув железяку из его тела и тем самым пустив кровь новым потоком бежать сквозь пальцы, Кастиэль взмахнул кистью. Вымеренное движение опалило шею. Толкнув его окровавленной ладонью в плечо, Кастиэль устремился вперёд. К краю дамбы.       Последнее, что увидел в этой жизни Дин, — раскрытые крылья упавшего с обрыва ангела.