Краска на полу и в сердце

      Кузе никогда не нравились взрослые, но справедливости ради, они его тоже не очень то любили. Особенно его родители, особенно его отец, что морщился каждый раз, стоило Кузьме начать говорить о своих успехах в Академии, слова сына давили на его хрупкое эго, вновь и вновь напоминая, что он никогда не сможет достигнуть того же уровня уважения, которое в своё время заслужил дед Кузи — Андрей Дивногорский, а холодное презрение со стороны семейного фамильяра Даниила, лишь усугубляло ситуацию. Кузя не был глупцом, а потому очень быстро смекнул, что подобные разговоры отцу неприятны, так что в семейном поместье Дивногорских зачастую царила мёртвая тишина, изредка прерываемая лаем собак.

***

      В поместье мамы, а точнее её нынешнего мужа, наоборот, было всегда очень шумно. К ним то и дело приезжали знакомые, родственники и друзья Михаила (Кузиного отчима), и все как один таращились на Кузю, словно на диковинную зверушку и тыкали пальцем, а уже вечером, когда большинство гостей расходилось, наводить шум принималась сама Юлия. При чём зачастую её слова были одни и те же: про плохие манеры, про мерзкий внешний вид и конечно же, про его отвратительные глаза, что тоже достались Кузе от дедушки, а соответственно, напоминали Кузиной маме его отца, что вовсе не помогало прекращению криков.       Кузя правда терпел всё это, очень, очень долго терпел, но терпение его отнюдь не вечно, и после очередного выговора, в преддверии посещения дома отца, где всё серое и до невозможности унылое, Кузя внезапно понял, как сильно ему не хватает в жизни красок. Не этих слепящих глаза и душу огней, с помощью которых мама так старательно пыталась привлечь внимание высокопоставленных гостей к своей персоне и создать хлипкую иллюзию собственно значимости, а настоящих, действительно ярких.       Единственные краски, что были у него на руках предполагалось использовать для рисунков, однако Кузьму это вовсе не остановило. Цвета смешивались, пачкая всё вокруг, заставляя белые простыни потемнеть от ужаса экспериментов юного колдуна, а шторы и вовсе покрыться бордовыми пятнами от возмущения. Но Кузя всё продолжал, и очень скоро русые пряди утратили свой естественный цвет.       И что, что потом ему вновь прилетит от матери, и что, что его волосы отнюдь не скажут Кузьме спасибо за данный эксперимент, но краска была повсюду: на полу, на одежде, а самое главное — в сердце.