Не фанатка дней рождений

Гермиона не была большой поклонницей дней рождения. Ей не нравилась суета и хлопоты, и после того, как она почти все дни рождения проводила с родителями, последующие дни рождения, наступившие после войны, всегда оказывались неудачными. Решив проигнорировать собственный день рождения, Гермиона написала подобные записки всем своим друзьям за несколько дней до кануна девятнадцатого сентября. Записка гласила:

Спасибо, что думаете обо мне, но, пожалуйста, не присылайте подарков и писем. Я вас всех очень люблю, но я просто не фанатка дней рождений.

Ее друзья, благословите их, согласились. Никто не прислал ни записки, ни подарков. Даже Молли Уизли, у которой были все основания послать ей кричалку после того, как она бесцеремонно разорвала отношения с Роном, прислала только еду — настоящее жаркое. Но Гермиона всё равно была благодарна за него и не преминула попросить домовых эльфов приберечь его для неё на девятнадцатое число. Довольная тишиной и покоем, Гермиона занялась своими делами, игнорируя канун своего девятнадцатилетия. Большую часть дня она провела в теплицах, работая вместе с Невиллом над проектом, в котором использовала гной из пузырьков и молотое льняное крыло для приготовления мази от ожогов. Удовлетворенная своей работой, она отправилась к озеру, чтобы спокойно пообедать и почитать, наблюдая за тем, как после обеда на берег поднимаются и исчезают гриндилоу. Когда солнце село, она вернулась в замок и присоединилась к остальным студентам за ужином, не обращая внимания на пристальные взгляды Симуса и Дина, обсуждавших возможность устроить для Гермионы вечеринку «девятнадцать на девятнадцатое». Она забыла отправить им записку, но это было не страшно. Она могла пресечь это в зародыше прямо сейчас, за бараниной с подливкой. — Прошу прощения, — произнесла она, направив палочку на горло, чтобы повысить голос настолько, чтобы его услышали все с факультета. — Спасибо, что беспокоитесь обо мне, но я не хочу отмечать это событие вечеринкой или как-то еще. Я просто хочу спокойно провести свой день, если позволите. Симус и Дин бросили на нее разочарованные взгляды, но, похоже, поняли ее. Она заработала себе репутацию причудливой и привередливой особы, и они ни за что на свете не стали бы отступать от ее слов. Удовлетворенная своим заявлением, Гермиона спокойно доела свой ужин и вышла из-за стола, направляясь в общежитие для старших девочек и мальчиков всех факультетов. Объединенные общежития стали для Гермионы приятным сюрпризом, когда она вернулась на восьмой курс. Она вполне ожидала, что после войны окажется в изоляции от большинства студентов и без присутствия Рона и Гарри, но совместное общежитие для старших мальчиков и девочек позволило ей видеться с другими студентами и заводить с ними дружбу. Кроме того, новые жилые помещения предоставили ей больше пространства, чем она знала, что с ним делать. Радуясь возможности уединиться в новой комнате, а также возможности принести сюда больше своих вещей, Гермиона заполнила пространство более просторной кроватью с балдахином, книжными полками во всю длину стен и столом прямо у окна, где также специально для неё было установлена небольшая кушетка. Каждый дюйм ее новой комнаты был именно таким, каким она его себе представляла, и Гермиона находила в ней покой и уют. В результате она проводила в своей комнате больше времени, чем думала, и часто использовала ее как место для общения с другими старостами и девочками с других факультетов. Помимо комнаты, приятным сюрпризом для нее стала зарождающаяся дружба с Драко Малфоем. Поначалу она была намерена игнорировать его существование, но когда он подошел к ней в первый же день и попытался загладить свою вину извинениями, она решила отбросить все предрассудки и дать ему возможность дружить. Драко с радостью принял эту возможность, и за почти месяц она не только обнаружила, что у них много общего, но и то, что их взгляды достаточно противоположны, чтобы быть совместимыми. Кроме того, она обнаружила, что Драко на самом деле довольно симпатичный, что делает его не только приятным, но и привлекательным. Она как раз собиралась раздеться, чтобы лечь в постель, когда объект ее размышлений постучал в открытую дверь, рот его был растянут в недоуменной ухмылке. — Забавную записку ты мне прислала, Грейнджер, — проворчал он, укладываясь на ее кровать, как часто делал, когда хотел ее побеспокоить. — Что в ней смешного? — ответила она, медленно снимая галстук и вешая его на крючок над столом. — Я думала, что все было предельно ясно, когда я это писала. — Я просто не фанатка дней рождения, — прочитал он вслух с записки. — Кто это сказал? — Я. — сказала она, сузив глаза, когда он сел на ее кровать. — Это правда. Я не фанатка. — Но почему? — Драко нахмурил брови, глядя на нее. — Все любят дни рождения, Грейнджер. Ты получаешь подарки и записки от своих друзей, ты получаешь сладости от своих родителей и… — У меня нет родителей, если ты забыл. — ответила она, чтобы смягчить удар, нанесенный ее благонамеренным другом. — А, — ответил Драко, и на его лице внезапно появилось понимание. — Так вот почему…? Мерлин, ты могла бы просто обратиться ко мне. Я эксперт в таких вещах. Она рассмеялась, похлопав его по руке так, как это делают друзья. — О чем ты говоришь? Драко пожал плечами, убирая записку в карман брюк. — Я просто хочу сказать, что знаю, как провести день рождения или парочку без родителей. Ты могла бы просто спросить меня. Гермиона тепло улыбнулась ему и покачала головой. — Все в порядке. Я не хочу делать ничего особенного. Пусть день пройдет как обычно. Драко все еще выглядел удрученным. — Но ты не можешь просто ожидать, что я проигнорирую твой день рождения, Грейнджер. Ты должна чего-то хотеть. Деньги — это не то желание. Она снова рассмеялась, покачав головой. — Ты не ты, если не напомнишь мне о том, насколько ты богат, — усмехнулась она, и парень перевернулся, опираясь на локти, чтобы посмотреть на свою красивую, растрепанную подругу. — Я ничего не могу придумать. — Совсем ничего? — спросил он, в замешательстве потирая лоб. Она вздохнула, улыбнулась ему, а затем села обратно. — Как насчет объятий? На самом деле она сказала это только для того, чтобы успокоить его, но Драко поверил ей на слово и тут же заключил ее в свои объятия. От неожиданности Гермиона захрипела. — Уф, Драко, это… мои легкие. — Прости, — ответил он, прикусив губу, когда отстранился. — Это не… это не самый удачный угол. Встань на колени, ладно? — сказал он, побуждая ее встать на колени рядом с тем местом, где он полулежал на ее кровати. С любопытством он обхватил теплой рукой ее левое колено и притянул к себе за талию, так что теперь она лежала на нем, упираясь руками в его плечи. Она бросила на него озадаченный взгляд. — А это оптимальный угол? — усмехнулась она. — Конечно, это так, — уверенно ответил он, усаживаясь прямо, прижимаясь к ней грудью и обхватывая руками ее ребра и плечи. Нежная рука наклонила ее голову так, что она смогла положить ее на изгиб его плеча. К этому нужно было привыкнуть, но когда она приспособилась, прижавшись всем своим весом к его коленям, не испытывая при этом никакого беспокойства, это оказалось… довольно приятно. Они просидели так несколько секунд, Драко спокойно проводил рукой по ее спине, делая отработанные жесты. Это было довольно успокаивающе. — Тебе приятно? — спросил он через несколько минут. Гермиона пробормотала в ответ, слишком занятая тем, что поворачивала голову в лоно его шеи, чтобы ощутить там тепло. Когда она никак не отреагировала, Драко прижал руку к ее щеке. — Ты в порядке? — Хватит болтать, — пробормотала она, прижимаясь к его коже. Она почувствовала, как по его телу пробежала дрожь от прикосновения ее губ, но предпочла не обращать на это внимания. Все было слишком хорошо, слишком расслабляюще. Затем он провёл пальцами по её непокорным волосам, и Гермиона, не удержавшись, издала стон. Последовавшая за этим тишина на несколько секунд пронзила ее тело. Когда она открыла глаза, Драко пристально смотрел на нее. Она выпрямилась, внезапно почувствовав себя неловко. — Я не хотела… Просто прошло много времени. Обычно ко мне никто так не прикасается. Драко продолжал смотреть на нее. Когда его глаза стали словно прожигать дыры в ее лице, она легонько постучала его по плечу. — Скажи что-нибудь. Драко продолжал молчать. Она открыла рот, чтобы возразить, но он не дал ей этого сделать, наклонился и поцеловал ее. Поцелуй был нежным, исследовательским. Его губы лишь ласкали ее губы. Но вот она слегка наклонила голову, и он подчинился, и вскоре его язык оказался напротив ее языка, скользкого и теплого в глубине ее рта. Вместе они ощущали сладкий вкус — она могла сказать, что он снова сосал сахарное перо, потому что он ощущал его вкус, а его рука переместилась к ее подбородку, зажав его между большим и указательным пальцами, словно она была предпоследней конфеткой, которую он жаждал. Он говорил с каждым вздохом, который мог себе позволить. — Всегда хотел. — Мерлин и четыре гребаных основателя, ты такая сладкая на вкус… — Не могу поверить, что ты хочешь, чтобы я… ты позволишь мне… — и, когда он пробормотал последние слова, небрежно поцеловав ее в челюсть, она застонала, внезапно приподняв бедра и толкнувшись в жар, притягивающий ее между ними. Драко отстранился почти мгновенно, его глаза горели от смятения и удовольствия, а руки впились в изгиб ее талии. — Мерлин, Грейнджер, почему ты… — Почему ты остановился? — жалобно проскулила она, нехарактерно упираясь ладонями в его грудь. — Потому что, — ответил он, задыхаясь, и опустил глаза вниз. — Я чувствую тебя, Гермиона, — ответил он, затягиваясь шепотом. Она не сразу поняла, что он имеет в виду, но когда заметила, что он тоже чувствует то же самое, пути назад уже не было. Она плавно наклонила бедра, как бы проверяя ощущения. В ответ на их обоюдные стоны она в считанные секунды переместила колени по обе стороны от его бёдер и стала двигаться над ним. Драко едва мог говорить, задыхаясь, когда она нашла нужный вес и нужный темп, чтобы прижаться низом к пуговице его брюк. — Блять, как же ты хороша… — простонал он, перебирая руками ее ягодицы и помогая сосредоточиться именно на том месте, где сейчас находился его возбужденный член. — Я передумала обниматься, — пробормотала она, когда толчок вверх зацепил именно то место, где находился ее клитор. — Я хочу… хочу этого. — Да? — заикаясь, ответил Драко. — Я могу дать тебе это, — он хищно втянул ее в себя, упираясь рукой в спину, чтобы поддержать каждый ее толчок, который практически впечатывал его в кровать. — Ты можешь кончить вот так? — спросил он, когда она снова приподняла бедра, стремясь к той же точке на гребне его члена. Когда она ответила недоверчивым взглядом, Драко прижался к ней всем телом и надавил на середину между лопаток, чтобы достать до ее шеи. — О, черт, — прохрипела Гермиона, сжимая руками ткань его школьной рубашки. Было удивительно, как быстро он понял, что именно ей нужно, чтобы кончить, но, возможно, мучительно хуже было то, как сильно она на это реагировала — ощущение его губ, отмечающих каждый дюйм ее кожи, особенно в тех местах, которые могли видеть люди. — Я так и знал, — улыбнулся он, прижимаясь к ее ключице. — Знал, что ты захочешь, чтобы остальные увидели. — Заткнись, — задыхаясь, ответила она, когда ее движения стали беспорядочными, а бедра внезапно нарушили ритм. — Собираешься кончить, именинница? Хочешь, я тебе помогу? — ворковал он, прохладные пальцы покинули ее спину и прошлись по внутренней стороне бедер, близко, но точно не там, где она нуждалась в них больше всего. — Да, блять! — закричала она, подпрыгнув, когда его пальцы наконец прижались к ее клитору через намокшую ткань трусиков. — Вот так, вот так, о-о-о, блять, Драко… Жар внезапно охватил ее, собравшись внизу и до самой груди, и захватил ее в оргазме, которого она не знала. — Драко… ох, Драко, блять, блять, это так хорошо… — продолжала она и застонала, когда ее бедра затряслись от толчков его руки. — Вот так, — ворковал он, но его голос тоже запинался, дрейфуя почти так же беспомощно, как и её собственный. — Прими это, мать твою, — пробормотал он, прежде чем она почувствовала, как он внезапно сбился с ритма и затрясся под ней с низким, глубоким стоном. Когда дрожь прекратилась, Гермиона открыла глаза и увидела, что Драко благоговейно смотрит на нее, изучая каждый сантиметр ее лица в поисках намека на опасения или панику. Она медленно покачала головой, пытаясь отдышаться. — Я не собираюсь… не собираюсь менять свое мнение по этому поводу. Драко издал слабый смешок, внезапно подавшись вперед и уткнувшись лицом в изгиб ее плеча. — Просто в начале года ты сказала, что хочешь быть друзьями. — Но я никогда не говорила, что не открыта для чего-то еще. В то время такая возможность не была реальной, — рассуждала она, внезапно обнаружив, что ей стало весело и она заливается смехом. Он неопределенно хмыкнул, нежно вдавливая большие пальцы в ребра под ее грудью. Казалось, он — и она это чувствовала сквозь слои пропитанной спермой ткани — готов к другому, менее ограничительному раунду. — А потом ты сказала, что хочешь обняться, но потом передумала, — продолжил он, не слишком дружелюбно целуя ее грудь в том месте, где он начал расстегивать рубашку. Она не смогла сдержать вырвавшегося наружу хихиканья. — Да, мы нашли оптимальный угол. Он бросил на нее веселый взгляд, а затем прижался к ее губам, застав ее врасплох нежностью, с которой он это сделал, не торопясь провести по нижней губе, а затем по верхней. — А как же все эти дни рождения? Ты же говорила, что не любишь их. Драко ухмыльнулся, спустив остатки ее рубашки, чтобы открыть рубиново-красный кружевной бюстгальтер. Гермиона хмыкнула, притворяясь бесстрастной. Дыхание пришло в норму, но ее отношение к мальчику, стоящему перед ней, изменилось, превратившись в нечто неожиданное. — Я постоянно меняю свое мнение.