Нежность.

Они знают, как они к этому пришли. Все до безумия просто: обыкновенное желание и потребность в большей близости. Ни один, ни второй не уточняли, кем они являются друг другу. Хотя друзья не гуляют по ночному Петербургу за ручки и не целуются на набережных, еще и так неловко и быстро, опасаясь, что кто то заметит. Они целовались на крышах, в переулках, в кафе, в излюбленной библиотеке Поэта, в собственных квартирах, пока сердце стучало в груди. Один раз рыжий даже осмелился чмокнуть близкого в ресторане, пока они ужинали. Парни утопали в объятиях друг друга, прижимаясь сильнее, дабы ощутить тепло и надобность. Володя крепко сжимал рубашку спутника, пока тот гладил спину рыжего и утыкался ему в макушку. Такие беспомощные, травмированные, но желанные друг другом. И до недавнего времени даже и речи не было о том, чтобы открыться и доверить тело и душу близкому другу полностью.  Владимир первый решил открыться и подтолкнуть Поэта к тому же. Они снова лежали на кровати, держась за руки и боясь отпускать, снова время от времени целовались и гладили друг другу волосы. В один момент Кризалис без слов садится на постели под недоуменный взгляд друга. Он отпускает руку со знаком в глазах «я не ухожу» и снимает свой коричневый свитер в полоску, не особо торопясь. Под свитером черная футболка, о которой брюнет знает–пытался ведь случайно обнажить торс парня, залезая под одежду рукой во время поцелуев. Криз продолжает раздеваться неспеша, пока Поэт недоуменно на него смотрит. Парень решает стянуть с себя серо-синие потертые джинсы, ведь в таких перед родным появляться не так уж и стыдно. Хотя первые дни их «отношений» рыжий пытался выглядеть с иголочки и другой, заметив это, сказал ему расслабиться. Оставшись в трусах и носках Владимир нервно смотрит между ног, одна из которых свисает с кровати, а вторая согнута и подтянута к телу. Помедлив секунд 20, Володя решается снять обтягивающую футболку. Через окно дует и его пробирает холодом, но он умеет и готов терпеть. Когда Криз поворачивается к Поэту, тот осмеливается заговорить: –Я так понимаю, ты хочешь..–зеленоглазый останавливается, наклоняя голову вбок. Он уже облокотился на изголовье кровати и сейчас находится в лежачем-сидячем состоянии. –Нет-нет.. Ты неправильно понял.–рыжий нервничает, а потом смотрит куда то в простынь, хрустя пальцами.–Ну, ты хотел увидеть меня таким, поэтому.. Ну, если хочешь.. Короче ты можешь коснуться меня!–выпаливает Кризалис, еще больше нервничая. Поэт недолго смотрит на него и тоже садится, шурша одеялом. Изумрудные глаза внимательно изучают поврежденную кожу, которая была в небольших и незаметных шрамах. Брюнет подсаживается ближе и наклоняется, коротко целует парня, прижимаясь теплыми губами к чужим–покусанным от нервозности–не побуждая делать чего то большего. Он задерживается ненадолго, а затем отстраняется, шепча «спасибо» и рассматривая черные глаза, зрачки которых перекрывают радужку. Поэт кладет теплую ладонь на холодное и открытое бедро Володи, отчего тот еле заметно вздрагивает, а затем поглаживает его, пытаясь успокоить. Вторую руку брюнет невесомо прикладывает к шее, слегка касаясь кончиками пальцев и, щекоча, ведет вниз–к плечам и ключицам. Он до безумия нежно касается всех царапин, ожогов, укусов, шрамов, порезов, гематом и синяков, которые были на теле Кризалиса. К каким то он без намека на пошлость припадает губами, ненадолго задерживаясь и пытаясь подарить нежность. Какие то просто обводит длинными пальцами по кругу, вглядываясь. В это время Владимир смотрит на увлеченного Поэта и пытается неровно подышать, поэтому сидит прямо и доверяет. Тем временем носитель изумрудных очей спускается к рукам, а именно слегка сжимает плоть между пальцев. Он ощупывает руки поочередно и когда доходит до запястий, невесомо проводит указательным пальцем по венам, к ладони. Затем брюнет ощупывает кожу и мозоли на ней, после чего переворачивает ладонь и смотрит на слегка выпирающие вены. Он гладит тыльную сторону, а потом сцепляет их руки в замок, с нежной улыбкой смотря на Кризалиса (отчего тот тоже улыбается). Держа одну руку переплетенной, левую ладонь он отстраняет от бедра и начинает гладить грудь. Поэт особо не концентрируется на сосках, он лишь обводит мышцы указательным пальцем по кругу, спускаясь к торсу. Кризалис тут же напрягает пресс, на что брюнет кладет руку ему на голову, без слов говоря успокоиться. Он ведет рукой по расслабленному подтянутому животу, оглаживает слегка видные мышцы, несильно сжимает бока. Поэт гладит почти появившиеся «ушки» от недостатка еды, не обращая внимания на полоску волос внизу живота. Ему сейчас нет дела, что Владимир сидит перед ним почти полностью оголенный. Поэту не нужны пошлости сейчас. В данный момент он хочет насладиться доверием его Криза.  А вот Володя стыдится, поэтому опускает голову вниз, не решаясь чего то сказать. Заметив это, Поэт перестает смотреть на серые боксеры–хоть и делал это без какого либо желания или возбуждения, просто так получилось–и прижимается лбом к лбу парня, поднимая голову вверх и ободряюще-успокаивающе улыбается.  Брюнет считает лишним в данный момент притрагиваться к нижней части открытого тела, поэтому лишь нежно проводит длинными пальцами по холодному бедру, по кругу оглаживая коленную чашечку и, проведя по икре, кладет ладонь на плечо. Поэт не пытается смущать рыжего, он не хочет этого, поэтому подсаживается ближе и обнимает друга, прижимая его голову к своей груди. Кризалис в ответ обнимает его, пока ему на ухо шепчут:  –Володь, спасибо, что доверился. Я очень это ценю, ты молодец. Ты прекрасный. Я не причиню тебе вреда,–и замолкает, перебирая пряди родного человека.                           *** Свет в комнате приглушен и горит только лампа над столом–Поэт не любит, когда яркость давит на мозг и глаза и предпочитает проводить свои вечера в полумраке. С Кризалисом. Его русо-рыжие волосы уже как огонек во тьме. Разумеется, это все ирония, но брюнет любит называть Владимира «лучиком». Потому что это правда. Он–его свет во тьме мира. За окном слышен шум автомобилей. Окно открыто и свет луны проникает в комнату, добавляя голубых красок. На столе лежит недописанный конспект, а на кровати рядом с Кризалисом–Поэт. Точнее Владимир бесстыже лежит на зеленоглазом, пока они мокро целуются, сминая губы друг друга. Рыжий закрывает глаза и осторожно пытается проникнуть языком в рот друга, на что тот отвечает. Языки заплетаются в танце, пока парням тепло-жарко-горячо рядом друг с другом, ведь тела прижаты максимально близко. Криз пытается дотянуться и положить руку на черные кудри, погладить их, а Поэт придерживает его за талию, сминая бока. Он горит от нетерпения, но не знает, как сказать.  Парни отстраняются от поцелуя, тяжело дыша, а Криз садится на чужие тазовые косточки, смотря в изумрудные очи. Он чувствует стояк, упирающийся ему в бедро и ерзает, пытаясь найти удобное положение. На щеках Поэта появляется румянец. Это не первый раз, когда подобное случается, но менее стыдно от этого не становится. Володя отводит взгляд на стол, поглаживая торс брюнета, а затем возвращается в реальность и смотрит вниз черными глазами. Слегка виновато, может, даже смущенно, он произносит, наклоняя голову в бок и устремляя взгляд на бледное лицо спутника. –Хочешь?–Поэт приподнимает бровь, не понимает. Потом до него доходит. Он мнется, нервничает. Может, это было сказано с иронией и ничего не случится? –Хочу,–полушепотом говорит он. Парни замирают, будто время вокруг них остановилось. А что дальше то? Они неопытные, молодые, боятся сделать себе и друг другу больно, они не решаются. Криз смотрит на Поэта, тот–на рыжего, а затем оба отводят взгляд в разные стороны. У каждого начинается внутренний конфликт с самим собой. Что делать? Кто будет руководить процессом? А готовы ли они или стоит еще подождать?  Первым решается Владимир, снова опускаясь на живот Поэта, прижимаясь близко-близко и целует его в шею. Сначала без напора, ожидая согласия. Получая его в виде поглаживания запястья, рыжий всасывает кожу, оставляя слегка видный засос. Он отстраняется и смотрит. Видя багровый след на белоснежной коже, он зализывает ущерб под смущенную улыбку брюнета. Тот в свою очередь перебирает косточки позвоночника, очерчивая длинными пальцами спину. Кризалис оттягивает ворот чужой футболки, целуя и мягко покусывая ключицы и плечи, стараясь не оставлять следов. Он знает, что они с Поэтом единственные друг у друга и пачкать его не хочет. Хотя брюнет и не против.  Черноглазый опускается к животу, поднимая темно-красную домашнюю футболку и с помощью Поэта все же снимает ее и аккуратно кладет рядом на постель. Рыжий обцеловывает торс, пока владелец зеленых умных глаз почесывает его макушку и перебирает волосы. Он то опускается, то поднимается и когда доходит до груди, поднимает голову, спрашивая взглядом. После того, как получает внятный ответ миганием глаз, припадает к левому соску, нежно целуя и стараясь несильно возбуждать кожу. Сверху слышится тяжелое дыхание, отчего Криз отстраняется и шепчет «чш-чш-чш», после чего целует Поэта в щеку, ненадолго прижимаясь губами.  В порыве ласки брюнет переворачивает их и оказывается над Володей, нависая сверху. Он целует и чуть прикусывает его губы, снимая с рыжего черную футболку, которую Криз стащил у парня. Владелец изумрудных глаз отбрасывает ткань на бежевую простынь, начиная щекотать поцелуями и кудрями торс рыжего. Затем он долго смотрит ему в глаза и ласково шепчет «закрой глаза, луч». Владимир повинуется, прикрывая глаза, а Поэт припадает к векам губами, начинает нежно и невесомо целовать шрамы. Снизу слышится неловкое шипение, но затем на губах расцветает улыбка, потому что прикосновения парня ласковые, а губы–мягкие. Тем временем Поэт стаскивает с друга темно-серые хлопковые штаны с отличительной и кривой звездочкой–Кризалис специально вышил ее на одежде любимого, а по итогу брюки перепали ему. Брюнет откидывает брюки и они сваливаются на пол, пока парень берет в свои руки мягкое бедро рыжего и начинает его целовать, слегка сжимая длинными пальцами. Он безумно любит мягкую, хоть и тронутую шрамами плоть Владимира, потому что ее приятно целовать и прижиматься. Поэт видит через черные боксеры стояк Володи, но не акцентирует на этом, переворачивая его на живот и нависая сверху. Кризалис оборачивается и недоуменно смотрит на друга, а тот в свою очередь наклоняет голову в бок. –Ты хотел быть.. Кхм.. Сверху?..–неловко спрашивает Поэт. –Уже неважно, кот.–отвечает второй и хочет что то добавить, но зеленоглазый читает его мысли. –Я буду так нежен, как только смогу,–говорит он, поглаживая прямую спину. Кризалис утыкается носом в бежевую наволочку подушки, пока его спутник встает и подходит к столу, открывая ящик и доставая бутылек и квадратик фольги. Он пытается успокоиться, но не знает, что брюнету еще страшнее, ведь он боится навредить. Поэт снимает свои черно-красные домашние брюки в клетку, оставаясь в светло-серых боксерах и такого же цвета коротких носках. Он снова нависает над Володей, целуя его между лопаток и шепчет «расслабься» на румяное ухо.  Длинные пальцы скользят под резинку боксеров, пока второй рукой Поэт приподнимает Криза и стаскивает с него белье. Он решает не смущать рыжего своим любопытным взглядом, поэтому просто нежно целует правую ягодицу, чуть сжимая рукой левую. Через секунду брюнет отстраняется и щелкает крышкой пузырька. Замечая напряжение в теле Владимира, он гладит его по спине левой рукой, размазывая по пальцам обильно вылившуюся смазку на второй руке. Поэт согревает ее опаляющим дыханием, чтобы его родной не чувствовал дискомфорт, после чего осторожно отодвигает левую ягодицу и приставляет два пальца к заднему проходу. Брюнет массирует и обеспечивает смазкой дырочку снаружи, слыша не самое довольное шипение наверху. Кризалис умеет терпеть, но иногда это слишком невыносимо. Поэт осторожно, на пробу, просовывает длинный палец на одну фалангу. Дискомфорта со стороны Володи кроме вздоха он не слышит, за что тихо хвалит: «молодец, мой хороший» и проталкивает на еще одну фалангу. Решив не мучить друга, он надавливает на чувствительные стеночки изнутри, слегка их расширяя. Он водит средним пальцем туда-сюда и круговыми движениями выбивает из Криза томные вздохи и заставляет его тяжело дышать. Похвалой становятся поцелуи в спину и мягкое сжатие бедра, от которого Кризалис непроизвольно дергается, а также внезапное касание простаты, после которого рыжий тихо застонал. Было приятно и внизу живота разливалось тепло. Затем он просовывает второй палец–указательный. Слыша скулеж от дискомфорта сверху, Поэт шепчет «тише-тише», гладит по спине и голове, но пальцы не убирает. Спустя тридцать секунд, дав привыкнуть, он начинает двигать пальцами. Сначала взад-вперед, потом разводя ножницами и круговыми движениями, растягивая дырочку. На это Кризалис дышит чаще и когда добавляется третий палец, он снова скулит, взамен получая «прости, лучик». Он терпит, потому что может победить дискомфорт. Вскоре пальцы снова коснулись заветной точки, отчего рыжий начал тихонько выть, прося еще. Поэт с улыбкой толкнулся пальцами в простату еще два раза, после чего вынул их окончательно.  У Криза были двоякие ощущения: он вроде бы не ощущает дискомфорта, а вроде чувствует себя незаполненным. Поэт снимает с себя белье, откладывая в сторону. Затем он подготавливает свой орган, надевая презерватив и размазывая об него остатки смазки. Брюнет наклоняется и прижимается грудью к спине Володи. –Все будет хорошо, расслабься.. Зеленоглазый отодвигает ягодицу и медленно входит под томный вздох снизу. Он спешит зацеловать дискомфорт, припадая губами к спине и шее. После чего толкается во второй раз, входя полностью и задевая чувствительную точку. Владимир слегка выгибается и без стеснения отпускает короткий негромкий стон. Поэт ставит левую руку по стороне бока рыжего, второй придерживая его за талию. «Хорошо..»–выдыхает брюнет, находясь на пороге эйфории и выходит из тела на пару см, только чтобы снова мягко толкнуться и сорвать с покусанных губ вздох. Кризалис прикрывает рот пальцами, не желая издавать звуков. Поэт целует его между лопаток и начинает постепенно задавать темп. Пока он делает это медленно, чтобы и самому привыкнуть, и не травмировать друга.  Брюнет выходит на пару сантиметров, после чего мягко и глубоко входит вновь. Такие проникновения ему нравятся больше, да и Володя под ним постанывает-похрипывает интенсивнее. Поэт выбирает размеренный и долгий процесс, но постепенно начинает ускоряться и делать толчки быстрее. Зеленоглазый поворачивает голову и целует Криза в засос, в это время толкаясь вновь, отчего рыжий мычит в поцелуй. Поэт нашептывает какое то стихотворение себе под нос, но Владимир не слышит, да и не пытается. Головка в последний раз попадает по простате и они оба с длинным стоном кончают: рыжий на простыню, брюнет–в презерватив.  Он сразу же выходит из растраханного тела и снимает презерватив, скидывая на пол. Володя переворачивается на спину и чувствует, как на нем расположился парень. Он обнимает его, прижимая голову с черными кудряшками ближе к своей груди и шепчет. –Спасибо.. Я люблю тебя. –И я. Поэт накрывает их обоих теплым одеялом. За окном октябрь, лампа так и не была выключена, вещи раскиданы по постели и ковру. И два уставших и довольных уже-точно-не-просто-друга лежат на мягкой бежевой простыне.