Закулисье

      Люмин снимает небольшой микрофон, откладывая его на столик закулисами. Почти сразу она чувствует теплые объятия со спины, которые вызывают улыбку.       — Ну что, наш вчерашний спор в силе? — довольно воркует Скарамучча, обдавая ушко жарким дыханием. Его руки медленно пробираются под короткий топ девушки и она смотрит по сторонам, чтобы убедиться, что они хотя бы одни.       — Я не думаю, что это хорошая идея… — Скарамучча не видит, но знает, что она смущена. И ему это до безумия нравится.       — Тогда второй вариант? — он аккуратно цепляет лиф под топом, пробираясь под него рукой и сжимая грудь девушки.       — Скар, давай дома.       — Кто ж виноват, что ты проспорила, — победоносно улыбаясь, брюнет покрывает ее шею влажными поцелуями и только хмыкает, когда слышит хлопок двери.       Люмин слишком взволнована и сразу убирает руки парня от своей груди, поправляя одежду, но он резко тянет ее в сторону. За какими-то коробами было довольно просторно, чтобы спокойно разместиться там вдвоем.       — Ты ведь только тянешь время, — Скарамучча прижимает девушку к стене, его руки уверенно опускаются на ее бедра, забираясь под короткую юбку.       В помещение кто-то входит и Люмин резко прижимает ладонь к губам, дабы случайно не проронить звук. На сцене громко заиграла музыка, от огромных колонок пол слегка дрожал. После небольшого вступления послышался приятный голос второго солиста их группы.       Люмин упирается ладошкой в плечо парня, сводя брови домиком. Меж двух предложенных Скарамушем вариантов этот определенно был лучше, но выбранное место казалось слишком неприемлемым.       — Чшш, расслабься, — довольно шепчет Скар и скользит ладонями от бедер к ягодицам, сжимая, — Смирись, что проиграла.       — В жизни больше на желание не буду играть с тобой! — похоже слишком громко шипит девушка и сразу прикусывает ладонь, когда чужие пальцы поддевают кромку ее трусиков.       «Лишь бы не услышали…» — Люмин поворачивает голову к коробкам, но они плотно прилегают к стене, закрывая обзор. Остается только надеяться, что пришедший человек не услышит их из-за громкой музыки. Из-за волнения сердце гулко бьется в груди, а в ушах легкий шум, но перед глазами только улыбающийся парень. Ее обожаемый парень, который слишком любит ходить по острому лезвию.       Скарамучча проводит кончиком языка от ее ключицы к шее, прикусывая нежную кожу. Он плавно ведет ладонью от ягодицы наперед, касаясь промежности, и сразу отодвигает ткань в сторону. Пальцами Скарамуш собирает влагу и кружит около входа.       — Такая мокрая… А говоришь прекратить. Разве можно на такой грех пойти? — открыто смеется Скар и вгоняет оба пальца в нее, от чего Люмин почти пищит с неожиданности.       — Замолчи… Мы даже не одни тут!.. — рефлекторно девушка сжимает бедра, но все же возможность быть пойманными заводит. Скар был прав. Это волнительно ровно настолько, насколько и возбуждает.       — Ты могла согласиться на игрушку, — парирует брюнет и делает несколько плавных движений пальцами, после чего мучительно медленно переходит к клитору.       — И выйти с ней на сцену?! Т-ты!..       — Что «я»? Ну же, поговори со мной, — он расплывается в самодовольной ухмылке, по кругу обводя твердый комочек. Люмин закусывает нижнюю губу, только сверля его взглядом. В глазах парня можно было заметить легкий маниакальный проблеск, словно он выиграл не в споре, а во всей этой жизни, — Почему же ты молчишь, любимая?       Свободной рукой Скарамучча щелкает незамысловатой застежкой на своих шортах, недолго копошится и Люмин уже чувствует чуть влажную головку, упирающуюся в ее бедро. Он еще раз на пробу проскальзывает в нее пальцами, чтобы убедиться, что она достаточно влажная, и резко поднимает Люмин за бедра, впечатывая в стену.       — Так кто я там? — Скарамуш заставляет обхватить себя ногами и, насколько позволяет положение, аккуратно входит.       Вместо ответа Люмин только впивается зубами в его шею, крепко обнимает и скулит от переизбытка чувств — стыд, возбуждение, желание и ощущение, что их поймают. Гравитация работала на пользу брюнета, заставляя с легкостью опуститься полностью на его член.       Музыка на фоне стихла, громкие аплодисменты заставили дрожать сильнее. Первый трек прошел. Две минуты прошли. Осталось всего шесть. Сердце рухнуло и подскочило вновь, больно ударяясь в грудь, но… В этот раз Люмин понравилось. Не важно, как она потом выйдет на сцену, есть только здесь и сейчас.       Скарамучча громко хмыкает, улыбаясь шире. Он медленно выскальзывает из нее наполовину и резко входит до конца, заставляя Люмин сильнее сжать зубы на его шее. Он чувствовал, как приятно сжались узкие стеночки вокруг него.       — Люблю тебя, — шепчет Скарамуш и вновь повторяет движение, выбивая первый тихий стон.       Скарамучча плавно толкался в жаркое нутро девушки, шумно выдыхая. Перехватив легкое тело Люмин поудобнее, он вжал ее в стену сильнее, слегка сменился угол проникновения и девушка тихонько пискнула куда-то в его шею.       — Так приятно? Да ты извращенка, Люми. Нас так и застукать могут, — насмешливо воркует брюнет, чуть набирая темп.       — Н-нет… — аккуратно сделанные на маникюре ноготки впились в открытые плечи Скарамуша, — Из… извращенец тут только ты, идиот. Тв-воя идея была!       — Ух, как много ты за раз смогла сказать. Надо исправить, да?       Скарамучча ускорился насколько позволяло положение. Его пальцы впивались в нежную кожу мягких бедер Люмин, и оба надеялись, что на них не останется синяков. С началом новой песни на сцене Скар позволяет себе двигаться размашисто и грубо, выбивая чуть более громкие звуки из девушки.       Люмин дрожит и все мысли кружатся только вокруг такой пошлости, в которую оба окунулись сейчас. Она сжимается сильнее, дыхание сбито, а ноготки оставляют легкие царапинки на его плечах.       Он держит слово и больше сказать Люмин ничего не может. Ее сладкий голос лишь ласкает слух Скарамуша, который скользит руками за ее спину и отрывает девушку от стены под возмущенный вздох. Это заставляет покрепче ухватиться за его шею и скрестить ноги за спиной. На осознание их позы у Люмин уходит меньше десяти секунд — он буквально держит ее руками, самостоятельно двигая на члене c такой легкостью, будто она весила совсем немного.       Щеки зарделись, а Люмин позволила себе громкий стон. Кажется, человек в помещении больше не волновал ее. Было бы славно, если бы он уже ушел.       Новый угол проникновения позволял Скару входить полностью, достаточно грубо раздвигать влажные, горячие стеночки собой, срывая постоянные стоны. Люмин сжала пальчики на ногах, уже совсем не сдерживая громких стонов.       — Как же ты мне нравишься, — сквозь громкую музыку послышался его хриплый голос. Слишком возбужденный, поднимающий внутри девушки рой приятных бабочек.       Удовольствие заполонило весь разум, думать получалось только о проникающем внутрь члене парня, который быстро входил в нее и выходил наружу. Наслаждение искрилось глубоко в сердце и голове, пока она еще сильнее сжимала ноги вокруг его талии.       — Ну же, Люми, кончи для меня. Кончи на мой член.       Его бедра впечатались в ее настолько сильно, что мир вокруг просто поплыл. Ни одной мысли не осталось о нынешнем концерте и скором выходе на сцену. Люмин широко открыла глаза, а сладкий голос выстанывал имя Скарамуша прямо в его ухо. Она прогнулась в спине насколько это позволяла их поза, пальцы правой руки вцепились в темные шелковистые волосы — позже она будет поправлять его прическу с ярким румянцем на щеках.       Оргазмы в сексе со Скарамуччей всегда были яркими и пронзающими, смывающими все мысли. Люмин даже не чувствовала пульсации внутри себя, лишь приятный жар, от которого девушка уже задыхалась.       Когда Люмин открыла глаза, картинка еще несколько секунд была размытой. Она не чувствовала, как Скар плавно выскользнул из нее, не слышала, как он щелкал пальцами.       — Хах, твое выступление будет веселым, — Скарамучча мило улыбается.       Игривый голос спустя несколько секунд привел Люмин в порядок. По музыке она поняла, что сейчас уже третья песня, а значит скоро их выход. Волнение резко окутало все тело, бросая из жара в холод и обратно. Девушка засуетилась, поправляя на себе одежду.       — Чего так нервничаешь?       — Да шел бы ты! — безобидно бросает Люмин и выглядывает из-за коробов. На еще подрагивающих ногах она выходит в пустое помещение, — Я в туалет и надо готовиться к выходу.       Скарамучча умиляется со своей девушки. Слегка растрепанная, с румянцем, одежда все еще сидела криво, но весь образ нравился ему. Люмин всегда была прекрасна в его глазах.       Девушка скрывается за дверью уборной, сразу осматривая себя в зеркале. Чуть прокашлявшись, она тихонько пытается напевать текст своей песни пока еще хриплым голосом, параллельно поправляя волосы и одежду. На бедрах, к счастью, не было синяков, что вызвало облегченный вздох.       Спустя минуту она уже входит закулисы, наспех крепит микрофон и с заботой поправляет волосы своего парня, пытаясь скрыть свое смущение.       — Я убью тебя.       — «Люблю» произносится немножко не так, любимая, — усмехается Скарамучча и тащит девушку к выходу на сцену.       «Боже, дай мне сил… Еще час и мы закончим».