Глава XX
8 февраля 2025 г., 19:54
2018. ТРИ ГОДА НАЗАД
— Здравствуйте, детектив, — поднявшись из-за стола, начал мужчина, двигаясь в сторону Реда. — Меня зовут доктор Джонатан Карен. Я здесь, чтобы помочь вам пережить случившееся. Очень наслышан о вас и сочту за честь поработать с вами. Присаживайтесь, куда вам удобно.
— Я бы предпочел уйти отсюда, — холодно сказал Ред, мрачно глядя на протянутую руку.
— Не любите рукопожатия? Ладно. То, что вы все-таки дошли до меня уже большое достижение… кстати, а как мне к вам обращаться?
— Как хотите, док. Мне плевать, — ответил Ред, продолжая стоять посреди кабинета.
— Если вам комфортнее стоять, то можете стоять, — заметил доктор Карен, заваривая чай, и продолжил: — Все вас зовут по-разному. Кто-то по имени, кто-то по фамилии, а кто-то по должности… и неужели у вас нет предпочтения?
— Абсолютно. Как бы вы меня ни назвали, мне плевать.
Доктор Карен озадаченно кивнул. После чего улыбнулся.
— Хорошо. Пока что буду обращаться к вам по должности, а там посмотрим. Раз вы пришли сюда, значит, вам есть, что сказать, чем поделиться. Хочу напомнить, что абсолютно все, что вы скажете, будет конфиденциально. Я вас не тороплю, поскольку понимаю, что вам сложно.
— И что же вы понимаете? — все так же безэмоционально спросил Ред.
— Может я и не пойму, что именно вы чувствуете, но чем бы это ни было — это абсолютно нормально. Вы умный молодой мужчина, карьерист, довольно опытный для своих лет бихевиорист, — а вас охарактеризовали именно так, — все это характеризует вас как довольно сложного человека. Я читал ваше досье несколько раз. Вы очень интересны, детектив. Насколько я понял, проще всего обсудить с вами вашу работу.
— Я уже все рассказал по десять раз. Что вам еще от меня нужно?
— Я не враг вам, детектив.
— Я пришел сказать, что я в норме. Так и напишите в заключении: «Детектив Ред Тисдел в норме».
— Иначе что? Вы уйдете? Ред, пожалуйста, расскажите поподробнее, что вы имеете ввиду под «нормой».
— То, что я в норме. И точка.
— Так расскажите же, Ред. Я не могу составить заключение из пяти слов, — три из которых ваша должность и имя –, и вы это прекрасно знаете.
— Проявите фантазию, док.
С этими словами Ред развернулся и пошел в намерении покинуть кабинет.
— Вас зовут Рейнард Фокс Тисдел?
Эти слова заставили Реда остановиться и закатить глаза.
— Когда вы сказали, чтобы я написал в заключении те пять слов, вы назвали себя Редом, а не Рейнардом. Вам не нравится ваше имя?
Ред повернулся лицом к психологу и прислонился спиной к двери.
— Мне двадцать пять, док. Разве я похож на Рейнарда?
— Значит, вам не совсем плевать как вас называют. Присядете? Могу заварить вам чай, если желаете.
— Вы так с каждым пациентом? — поинтересовался Ред, подходя к креслу.
— А вы идентифицируете себя как пациента?
— А кто же я для вас?
— Человек, Ред. Я вижу в вас человека, которому нужно помочь вернуться в его колею. Я не собираюсь вас менять, делать удобным для общества, ваших коллег… псисаживайтесь, пожалуйста.
— Ладно. Скормлю вам пару глав из своей жизни. Взамен я хотел бы чашку того же чая, что вы заварили себе. Мне понравился запах.
— Это обычный чай с мятой, — улыбнувшись, заметил ему психолог.
Ред усмехнулся.
— Вы спросили про имя. Что ж, я и вправду предпочитаю, чтобы меня называли Редом. Звучит намного лучше, чем Ренни… и прочие варианты. Родители назвали меня Рейнардом.
— У вас есть сестра, верно? У нее тоже достаточно редкое имя.
— Мэриголд, что ли? Ее-то назвали в честь бабушки так. Да, ее имя можно сокращать до Мэри, но кто будет называть ее Мэри, когда имя Мэри столь популярно? Конечно же ее начали звать Голди. Маленькая Голди, взрослая Голди — она Голди, как Роуз это Рози. Ее это всегда устраивало.
— Когда вы пришли к тому, что вам больше нравится?
— Первый день в детском саду. Нас посадили и заставили хлопать в ладоши, называть свое имя и говорить какую-то чушь. Когда очередь дошла до меня, то я сказал, что меня зовут Ред, я люблю апельсиновый сок и собирать конструкторы в одиночку. После этого все замолчали, но моя сестра прервала тишину, сказав, что я так неудачно пошутил, ну и, конечно, забрала все внимание на себя, сказав именно то, что хотели слышать все…
— И что же она сказала?
— «Меня зовут Голди. Я люблю заводить новых друзей и играть с ними. Когда я стану взрослой, я хочу быть врачом и лечить людей», — писклявым голосом, произнес Ред.
— Что же вас побудило сепарировать себя от общества других детей?
— Они были глупы и скучны. Поверьте, мне и тогда не требовалось много времени, чтобы понять, хочу ли я общаться с тем, кто передо мной или нет.
— Какой же вывод вы сделали обо мне, Ред?
— Вам нужно же из чего-то писать отчет, вы сами сказали.
— Вы очень не любите, когда вам лезут в душу, не так ли?
— Наконец-то вы взяли верный тон. Да, я не склонен раскрывать свою душу всем подряд.
— А что было дальше в вашем рассказе про первый день в детском саде?
— Я подрался в первый же день. Кто-то из ребят решил, что раз я самый низкий из мальчишек, то можно начать надо мной издеваться.
— И кто же победил?
— Я. Отец очень сильно негодовал. Он знал, что я и так уже успел сколотить себе определенную репутацию в пригороде, где мы жили, так еще и тут его позорил. Сын полицейского и такой хулиган.
— А что ваша сестра?
— Голди защищала меня, говоря что тот пацан сам нарвался, цеплял меня, что и было правдой. Только никто не поверил ей, ведь она всегда говорила взрослым, что я хороший, даже когда это было не так. Я злился на нее, на взрослых и вел себя еще хуже.
— Как бы вы, как бихевиорист, охарактеризовали свое поведение тогда?
— Я счел тогда, что страх лучше, нежели потом бороться с хулиганами. Поэтому я и стал хулиганом. Так проще.
— И вы заставляли других бороться с вами? Обижали тех, кто слабее?
— Разумеется нет. Чтобы доказать свою силу, я затеивал драки с мальчишками, что были крупнее и сильнее меня. Там, где я не мог взять силой, брал хитростью. Да, я не всегда выходил победителем, но дрался я отчаянно, потому что на кону стояла моя репутация, которая обеспечивала мне тишину и спокойствие. Для них уже одно мое имя становилось сигналом к отступлению.
— В вашем досье также написано, что вы уволились из армии в 2014 в звании сержанта морской перхоты, отслужив менее трех лет. Вы прирожденный стратег. Впечатляет.
— Благодарю, — сухо отозвался Ред.
— И какие у вас впечатления от службы?
— Служба как служба. Мне нравилось. К сожалению, я был вынужден уволиться, чтобы вернуться в Карни в связи с семейными обстоятельствами.
— Как вы думаете, Ред, осталось ли у вас в связи с этим событием ощущение незавершенности?
— Незавершенности? — озадаченно уточнил Ред.
Этот вопрос застал его врасплох, поскольку он никогда прежде и не задумывался на эту тему.
— Что вы имеете ввиду?
Затем он перевел взгляд на доктора Карена.
— Я сделал то, что должен был.
В его голосе начали проявляться ноты боли и агрессии.
— Безусловно. Никто и не ставит ваше решение под сомнение. Вы сделали то, что считали правильным. Мы можем не говорить на эту тему, если желаете. И все же мне было бы интересно послушать и про вашу службу и про период адаптации… мы, психологи, люди крайне любопытные и надоедливые… Однако, как вы сами мне сказали, мне нужно из чего-то составлять заключение… Вы упомянули ранее, что ваш отец полицейский. Повлияло ли это на ваше решение стать детективом?
— И да и нет. Когда мы с сестрой подросли, отец пошел работать в охрану мэрии, чтобы чаще бывать дома. Он, конечно, был требователен ко мне, но я бы не сказал, что он оказал большое влияние. Да, я так же, как и он, пошел в морскую пехоту, а по возвращении поступил в академию, но решающим было скорее то обстоятельство, что в Карни мне больше некем быть.
— Странно слышать такое от лучшего детектива в округе. Может, был кто-то еще помимо отца?
— Пожалуй, да. Это был наш дед по отцовской линии. Фокс Тисдел. Да, мое второе имя… это в честь него. У отца были довольно сложные отношения с ним, но отец уважал традиции. Когда нам с сестрой было лет по шесть, родители решили познакомить нас и с дедушкой Фоксом. Отец долго колебался. Голди сразу не понравилась дедушке, поэтому это был ее первый и последний визит к нему, а вот я… после того, как я надрал ему задницу на шахматной доске, он меня зауважал. Так я каждое лето, вплоть до четырнадцати лет, проводил на ферме, помогая деду с хозяйством. Он многому меня научил. После его смерти мы были вынуждены продать ферму.
— Это очень увлекательная история из вашей жизни. У меня столько вопросов…
— Главное, не просите сыграть с вами. А то я точно еще долго не выйду на работу.
— Жаль, Ред. Я бы с большим удовольствием сыграл с вами. Ваша игра могла бы довольно много поведать о вас без лишних слов.
— Какие же еще вопросы мог вызвать у вас мой рассказ?
— Мне нравится ваш энтузиазм. Что ж, я хотел бы спросить о вашем отношении к тому, что вас назвали в честь вашего дедушки. Также меня интересует то, что вы часто, даже мельком, упоминаете сестру, а все употребляемые вами местоимения, связанные с родственниками… общие. Хотел бы послушать побольше о ваших отношениях с сестрой, когда будете готовы поделиться. И у меня есть вопросы касаемо ваших воспоминаний о вашем дедушке. На самом деле меня еще интересует, как на вас отразилась продажа фермы.
— Как много вопросов к такому маленькому рассказу, — усмехнувшись, заметил Ред. — Что ж… Мне нет причин стыдиться моего имени. Я был очень недоволен, что меня не познакомили с дедом раньше. Отец был удивлен. Знаете, когда отправляешь сына на перевоспитание к своему старику, то последнее, что ты ожидаешь, так это упрека от ребенка, что ты не познакомил его с дедом раньше. Сейчас меня забавляет то, как отреагировал отец. А что касается Голди… мы же близнецы. Да, у нас крайне напряженные отношения. Насчет фермы… не буду кривить душой, я был очень растроен, что родители продали ее. Дед был мне вместо отца. А сам отец… ну, он больше уделял внимания Голди.
— Предлагаю сфокусироваться на вашем дедушке. Что бы вы могли о нем рассказать?
— Дед был человеком дела. Он говорил, что и он, и его отец, и отец его отца учили своих сыновей тому, что считали в жизни главным. Сын. Дом. Дерево. Думаю, вам знакома данная концепция. Каждое лето, что я к нему ездил, я работал. Дед научил меня пользоваться инструментами, обращаться с оружием. Мы ходили на охоту и рыбалку. Дед считал похвальным то, что отец привозил меня к нему на ферму каждый год. Дед обещал, что вырастит из меня мужчину.
— Думаете, у вашего деда получилось?
— Сына у меня нет, а дом купил в ипотеку. Как вы уже поняли, док, дерево я не сажал. В остальном неплохо справляюсь.
— Были ли у вас когда-нибудь мысли о создании семьи?
Ред напрягся.
— Будь оно мне нужно, уже обзавелся бы. Мой выбор является лишь результатом выбранного мною плана саморазвития, личностного роста и прочей херни. Да, той самой о которой всякие мошенники вещают лишь для того, чтобы обогатиться.
— Имеете полное право. Должен заметить, что основная проблема, с которой мы с вами сталкиваемся — в каждом вопросе, что я задаю, есть момент, когда вскрывается та или иная ваша рана. Я знаю, что моя первостепенная задача состоит в том, чтобы определить вашу профпригодность. Также я знаю, что не могу оставаться равнодушным к другим аспектам вашей жизни.
Ред тяжело вздохнул и покачал головой.
— Только не это, док.
— Я не загоняю вас в угол, Ред. У вас всегда есть выбор.
— Что вы хотите? — строго спросил Ред. — Хотите услышать про то, как я переживаю смерть Каси, так? Детектива Грейлинг.
— С вами и вправду очень сложно, Ред. Позволите продолжить поднятую вами тему? или нам стоит прерваться?
— Я хочу покончить с этим поскорее.
— Вы назвали детектива Грейлинг по имени. Вы были близки?
— Я трахался с ней, если вы об этом, да. Но я не был в нее влюблен, как и она в меня. Нам просто нравилось спать друг с другом, не более того. Я не собирался уводить ее из семьи, в которой она, к слову, чувствовала себя чужой.
— Меня беспокоят не слухи, Ред. Я хотел бы понять, скомпрометирует ли случившееся вашу дальнейшую работу в органах. Не окажетесь ли вы в ситуации, когда вы будете не способны мгновенно принять жизненноважное решение из-за травмирующего опыта, что вы получили. Также я могу проанализировать конгруэтность ранее принятых вами решений в поле.
— Так «можете» или собираетесь так и поступить?
— Зависит от нашего с вами дальнейшего диалога. Как я и сказал в самом начале: все конфиценциально. Думаю, на сегодня мы можем закончить. Дату следующего сеанса можете согласовать с моей секретаршей, если решитесь почтить меня еще одним визитом.
— На сегодня это все?
— Да, Ред. Вы можете быть свободны.
Слова психолога крайне озадачили детектива, меньше всего ожидавшего подобной разрязки.
