Астартес в мире шиноби

Меня зовут Наруто Узумаки. Мне пять лет, и скоро исполнится шесть. Я живу в Деревне Скрытого Листа, или, как её ещё называют, в Конохе. У меня нет родителей — я сирота с рождения. Родился я десятого октября. Честно говоря, свой день рождения я не люблю. Не знаю почему, но жители деревни меня не просто недолюбливают — скорее, ненавидят. Меня называли по-разному: отродьем, демоном, лисом. Родители запрещали своим детям играть со мной и даже разговаривать. Иногда меня прогоняли силой. В магазинах специально завышали цены, из-за чего было сложно прокормиться, ведь в приюте меня кормили плохо, а иногда и вовсе пытались отравить. Однако, по неизвестной причине, мой организм спокойно переваривал яд в пище. Особенно агрессивными люди становились десятого октября. Это не только мой день рождения, но и день победы над демоном-лисом Кьюби-но-Йоко, а также день памяти о жертве Четвёртого Хокаге. В деревне лишь несколько человек не относились ко мне с предубеждением: сам Третий Хокаге — Сарутоби Хирузен, Теучи — владелец Ичираку Рамэн, и моя единственная подруга — Незуко. Она тоже была изгоем, и к ней относились так же, как и ко мне: избегали, гнали, обзывали — змеёй, дочерью предателя, отродьем. Она не понимала, за что. Мы познакомились в приюте. Я часто заступался за неё. Синяки на моём теле тогда стали обычным делом, хотя в последнее время я стал чаще выходить из драк победителем — если это были дети. Если же взрослые — избежать проблем было уже невозможно. Я много раз оказывался в больнице, но со временем всё реже и реже. Я учился быть незаметным, скрытным — как для детей, так и для взрослых. Этому я учил и Незуко: ей такие навыки были не менее важны. Сейчас мы с Незуко шли следом за шиноби в маске пса — одним из АНБУ, ниндзя, напрямую подчиняющихся Хокаге. Он вёл нас к зданию в центре деревни — Резиденции Хокаге. По дороге мы ловили на себе враждебные взгляды прохожих. Я был одет в серые шорты и белую футболку с рисунком пламени. Мои волосы были светлыми, как спелая пшеница, а глаза — голубыми. На щеках у меня были по три отметины, похожие на усы — это отличало меня от обычных людей. Хотя, если подумать, Незуко отличалась куда сильнее: у неё была бледно-белая кожа, жёлтые глаза с вытянутыми зрачками, вокруг которых располагались фиолетовые отметины. Волосы у неё были длинные и чёрные. Она носила серую футболку и чёрные шорты. Спустя некоторое время мы добрались до Резиденции. Нас провели на второй этаж, в один из просторных кабинетов с видом на деревню. В конце кабинета за столом, заваленным документами, сидел старик с табачной трубкой. Он был одет в белое кимоно и красную шляпу с иероглифом «Огонь». Ему было около шестидесяти или семидесяти лет. У него была седая борода, волосы и доброжелательная улыбка. АНБУ, приведший нас, заговорил: — Хокаге-сама, я привёл их. — Хорошо. Подожди за дверью, Пёс, я тебя позову. АНБУ кивнул и вышел. Как только дверь закрылась, старик перевёл взгляд на нас. — Рад, что вы пришли, Наруто, Незуко. — Старик, а зачем мы здесь? — спросил я. — Я хотел кое-что вам рассказать. Сегодня вы получите ключи от своих квартир и начнёте получать сиротское пособие. Через два года вы будете зачислены в Академию шиноби. — То есть… мы будем жить одни? — уточнила Незуко. — Да, Незуко. — Эм… а где мы будем жить, старик? Ведь дома у нас нет. — Не беспокойся об этом, Наруто. За счёт деревни вам предоставят жильё. Квартиры оплачиваются из бюджета, платить ничего не нужно. — Понятно. — Хорошо. Он достал из ящика два ключа. — Вот, возьмите. Это ваши ключи. Мы взяли ключи и посмотрели на Хокаге с немым вопросом. — АНБУ отведёт вас к вашему новому дому. Пёс! В кабинет снова вошёл АНБУ в маске пса. — Вызывали, Хокаге-сама? — Да. Отведи этих ребят к их квартирам. Адрес ты знаешь. — Да, Хокаге-сама. Он посмотрел на нас: — Следуйте за мной. Мы попрощались с Хокаге и вышли. По пути нам продолжали бросать враждебные взгляды. Я отчётливо слышал, что люди говорили, хоть и шепотом. У меня был очень острый слух, и я сам не понимал, почему. Это была лишь одна из странностей моего тела. С каждым днём мне требовалось всё больше пищи. Моё зрение тоже было необычным — я видел в темноте. А когда я ел, в моей памяти появлялся химический состав еды. Благодаря этому я мог определять, отравлена пища или нет. Более того, я мог плеваться кислотой, способной разъесть металл. Что касается ядов, то поначалу они действовали на меня сильно — я попадал в больницу. Но со временем мой организм начал к ним адаптироваться, и вскоре они перестали действовать. У Незуко было то же самое. Мой режим сна тоже менялся. Раньше я спал по восемь часов, потом — по семь, шесть… теперь хватает пяти. Более того, я начал замечать, что ночью мне вообще не обязательно спать. Я спрашивал Третьего о своих особенностях, но он сказал, что ничего подобного раньше не видел. Предупредил только, чтобы я не рассказывал об этом другим. Вскоре мы дошли до общежития. Поднявшись на нужный этаж, мы нашли наши квартиры — номера совпадали с ключами. К нашему удивлению, квартиры оказались соседними. АНБУ передал нам конверты с деньгами, попрощался и ушёл. Мы стояли, решая, с какой квартиры начать. — Незуко, чей дом будем осматривать первым? Мой или твой? — Давай твой. Я вставил ключ, повернул его и открыл дверь. Внутри была простая, но просторная комната с деревянными стенами и полом. Там стояла двухспальная кровать, тумбочка, столик, холодильник и дверь в ванную комнату. — Скромное место, — сказал я. — Ты прав, Наруто. Я взглянул на подругу: — Пошли к тебе, Незуко. — Пошли. В её квартире было всё то же самое. — Похоже, у нас всё одинаково. — Не стану спорить, Наруто. — Слушай, может, сходим в Ичираку? Отпразднуем новоселье. — Ну давай. Мы заперли двери и направились в сторону известной забегаловки