Астартес в мире шиноби

Сейчас мы с Незуко находились в кабинете Хокаге. Причиной этого похода ‘на ковер’ к хокаге послужила вчерашняя выходка Сатоши — стало понятно, что это он донёс на нас. Помимо Хокаге, здесь находился и сам Сатоши,что с нервной, но самодовольной улыбкой смотрел на нас. Также в комнате был мужчина лет тридцати, с чёрными волосами и глазами, одетый в шиноби-одежду и зелёный жилет — знак принадлежности к рангу джонина. На его одежде красовался символ клана Учиха. — Хокаге-сама, могу ли я узнать, почему нас вызвали? — спросил я. — Наруто, тебя и Незуко вызвали для разговора с главой клана Учиха, чтобы мирно урегулировать конфликт. — Конфликт? — Да. Слово решил взять глава клана: — Меня зовут Фугаку Учиха. Я глава клана Учиха. — Приятно познакомиться, Фугаку-сан. Я — Узумаки Наруто. Могу я узнать, что именно вы подразумеваете под конфликтом? — По словам моего сына Сатоши, ты вчера его оскорбил. Я бы проигнорировал это, но, по его словам, ты ещё и избил его, а также унизил честь нашего клана. На такое я закрыть глаза не могу. Поэтому хочу, чтобы ты объяснил, почему поступил так, и извинился. Я мельком взглянул на Сатоши. Он все ещё слабо улыбался, и снова перевёл взгляд на Фугаку. — Это он вам рассказал? — Хочешь сказать, что это неправда? — Именно. Я могу рассказать, что случилось на самом деле. — Очень хорошо. Но учти — я буду следить за каждым твоим словом. Глаза Фугака налились красным, а вокруг зрачков появились три томоэ — шаринган, додзюцу клана Учиха. — С помощью шарингана я увижу твою мимику. Если замечу ложь — ты принесёшь извинения. — Хорошо, Фугаку-сан. Я подробно рассказал о произошедшем. С каждым моим словом он мрачнел всё больше. А когда узнал, что его сын применил технику ниндзюцу прямо в деревне, его взгляд посуровел: — Ты применил технику в деревне?! — Отец, но он же… — Молчи, Сатоши. Я разочарован. — Но… — Я сказал — молчи. Дома мы обсудим это. От мрачного тона отец Сатоши побледнел. Затем Фугаку вновь посмотрел на нас: — Прежде всего, я бы хотел извиниться за поведение моего сына. Вы с вашей подругой могли пострадать. — Всё обошлось, — ответил я. — Хорошо. Тогда конфликт считаем исчерпанным. Фугаку перевёл взгляд на Хокаге: — Хокаге-сама, нам стоит откланяться. — Хорошо, Фугаку-сан. И, пожалуйста, проследите за должным наказанием. — Обязательно. Фугаку и Сатоши вышли. Последний, уходя, бросил на меня яростный взгляд. — Не думал, что вы с Незуко попадёте в такие неприятности, Наруто, — сказал Хокаге. — Но всё же обошлось, — спокойно сказала Незуко. — В этом ты права. — Старик, можно я спрошу? — Что именно, Наруто? — Скажите… я ведь джинчурики, да? Хокаге удивлённо посмотрел на меня и медленно убрал трубку изо рта. — С чего вдруг такой вопрос? — Я давно пытался понять, почему меня все ненавидят. И вот однажды в библиотеке я наткнулся на информацию о биджу и джинчурики. А потом вспомнил, как жители называли меня: монстр, демон, лис… Хокаге нахмурился — видно было, что такие слова ему неприятны. — Я также вспомнил про день нападения Девятихвостого. Сопоставив всё это, я пришёл к такому выводу. Хирузен задумчиво посмотрел на меня: — Наруто… ты говоришь как взрослый, хоть и выглядишь как ребёнок. Он затянулся трубкой и с печальной улыбкой посмотрел на нас: — Эх… не отвертеться. Да, ты джинчурики. И поверь, ни я, ни Минато не хотели этой участи для тебя. Но в день твоего рождения у нас не было выбора. Прости, что мы не сказали тебе раньше. Я боялся, что ты поддашься тьме и ненависти — и лис захватит твоё тело. Теперь всё стало ясно. Я — сосуд, в котором запечатан один из биджу. Меня ненавидят не за то, кто я есть, а за то, что во мне запечатано. — Старик, но почему они так поступают? Неужели не понимают, что только хуже делают? — Увы, Наруто. Предрассудки сильнее разума. Для многих нет разницы между биджу и сосудом. Они считают, что это одно и то же. — Вот как… Тогда понятно. День моего рождения стал днём, когда многие потеряли родных, друзей… Это объясняет их ненависть. В этот момент решилась заговорить Незуко: — Скажите… мои родители. Они ведь предатели? Поэтому меня ненавидят? — Как бы не хотелось это говорить… но да. Твой отец предал деревню. — А моя мама? — К сожалению, я ничего о ней не знаю. Известно лишь, что она была из клана Сенджу. — Вот как… А что… Не успела она закончить, как в кабинет ворвалась секретарша: — Простите за вторжение, Хокаге-сама, но это срочно. — В чём дело? — Старейшины пришли обсудить важное дело. — Они могут подождать? — Они настаивают. — Понятно… Он перевёл взгляд на нас: — Наруто, Незуко, я бы поговорил с вами дольше, но… работа Хокаге не терпит отлагательств. — Понимаем, — ответили мы и покинули кабинет. По пути к выходу мы заметили троих старейшин. Все трое смотрели на нас с неприязнью, за исключением одного — старика с бинтами и шрамом на подбородке. Его взгляд был пуст. А в это время Хирузен уже ждал их появления. Постучали в дверь. — Войдите. В кабинет вошли три человека: мужчина в коричневом кимоно с очками — Митокадо Хомура; пожилая женщина с седыми, отливающими голубым волосами — Утакате Кохару; и последний — тот, с кем Хирузен предпочитал быть особенно осторожным. Это был Данзо Шимура. Он держал трость, был одет в чёрное кимоно. Его лицо было наполовину забинтовано, включая левый глаз. Левая рука отсутствовала. Данзо был главой подразделения АНБУ-«Корень», которое занималось устранением внешних угроз деревни. АНБУ под его контролем подчинялись ему безоговорочно. — Хомура, Кохару, Данзо… чем обязан вашему визиту? — Мы слышали о конфликте между джинчурики, дочерью предателя и наследником клана Учиха. Насколько нам известно, Фугаку обратился к тебе для разрешения ситуации, — сказал Хомура. — Всё так. Но конфликт уже улажен, — ответил Хирузен. — Можно узнать, в чём была суть? — спросила Кохару. — Всё просто. Сатоши, сын Фугака, пытался обвинить Наруто и Незуко в оскорблении чести клана. Но Наруто рассказал правду, и Фугаку теперь сам занимается воспитанием сына. — Использовал ли Фугаку шаринган? — уточнил Данзо. — Да. Обычный трёхтомоэйный. Гендзюцу не применялось. — Понятно. Затем снова заговорила Кохару: — Хирузен, это касается джинчурики. Он развивается слишком быстро. Я считаю, что нам стоит ограничить его… интеллектуальные способности. — А вот тут я не согласен, Кохару. Или ты забыла, что случилось, когда мы пытались наложить печати и закладки на его разум? — возразил Хомура. Хирузен сразу вспомнил тот инцидент. Тогда старейшины решили установить печати и ментальные закладки, чтобы сделать Наруто более лояльным к деревне. К счастью для Хирузена, всё пошло не по их плану. Печати при наложении мгновенно ломались и слетали. А попытка внедрить ментальную закладку обернулась катастрофой: представитель клана Яманака, специализирующийся на техниках разума, при попытке проникнуть в сознание мальчика умер — страшной смертью. Сначала ничего не происходило. Но спустя секунды шиноби схватился за голову, закричал от боли, а затем его череп буквально взорвался, заливая комнату кровью и мозговым веществом. Сначала подумали, что это была ошибка исполнителя, но последующие попытки закончились аналогично. Невозможно трижды умереть одной и той же смертью. После этого попытки прекратили, а Хирузен лично извинился перед главой клана Яманака. — Кохару, Хомура прав. Не хотелось бы терять больше шиноби из клана Яманака, — вмешался Данзо, переводя взгляд с старейшины на Хокаге. — Ты смог определить природу этой защиты разума? — К сожалению, нет, Данзо. С подобным я не сталкивался. Скорее всего, это связано с физиологией джинчурики. Ты ведь знаешь, какие у них бывают особенности. — Хм… Твоя версия имеет смысл. Учитывая, что Четвёртый был сиротой, и о его родителях ничего не известно, вполне возможно, что у него были скрытые генетические особенности, передавшиеся по наследству. — Это верно, Данзо, — неохотно согласился Хирузен. Он вспомнил свою реакцию, когда впервые узнал об изменениях в теле Наруто. В организме мальчика было обнаружено двадцать один дополнительный орган, а также значительные отклонения в структуре ДНК, строении костей, сухожилий и мышц. Самое удивительное — изменения не касались участков ДНК, отвечающих за наследственность от Минато и Кушины. Это означало, что геном, передавшийся Наруто, не активировался у Минато, но присутствовал в спящем состоянии. — А что насчёт дочери Орочимару? — подал голос Хомура. — Почему бы не использовать её, чтобы держать его поближе к деревне? — На это я не дам согласия, — резко ответил Хирузен. — Вы хотите, чтобы из неё выросла копия отца? Кроме того, техники клана Яманака на неё не действуют, а все попытки наложить печати провальны, ибо они сразу слетают после установки. Орочимару предусмотрительно установил защиту перед своим побегом, и мы до сих пор не знаем, как её снять, не превратив девочку в овощ. Это было правдой. Первоначально планировали наложить печать на Незуко, но Яманака столкнулись с загадочной защитой, снять которую, не повредив мозг, было невозможно. Даже Иноичи Яманака — глава клана — развёл руками, не найдя способа её обойти. Затем слово взял Данзо: — Хирузен, помимо всего прочего… правда ли, что ты рассказал джинчурики, кто он на самом деле? — Ты рассказал оружию правду?! — вспыхнула Кохару. — Ты хоть понимаешь, что натворил?! — Да, Кохару, я всё понимаю. Я не собирался этого делать, но он сам задал прямой вопрос, подкреплённый фактами, — вздохнул Хирузен. — Ты хочешь сказать, что джинчурики сам догадался? — удивился Данзо. — Да, и честно говоря, я не ожидал такого от пятилетнего ребёнка. — Хм… Интересно. Выходит, он умнее, чем я думал. — Если ты намекаешь на то, чтобы забрать его с Незуко в «Корень» — я не дам на это разрешения. Я не позволю уничтожить такой талант, — твёрдо сказал Хирузен. Он знал, через что проходят рекруты в подразделении «Корень». Эти тренировки ломают волю и превращают людей в бездушные машины, неспособные ни на эмоции, ни на собственную волю. Хирузен не хотел, чтобы такая судьба постигла Наруто или Незуко. — Возможно, ты прав. А возможно, и нет, — спокойно ответил Данзо. — Полагаю, на этом всё? — спросил Хирузен. — Да, — хором ответили старейшины. — В таком случае, прошу вас покинуть кабинет. У меня много работы. Старейшины кивнули и направились к выходу. У самой двери Данзо остановился, бросил последний взгляд на Хирузена: — Не пожалей о своём решении. Он вышел, закрыв за собой дверь. Хирузен затянулся табаком из своей трубки, выдохнул дым и тихо пробормотал: — Вот же маразматики… Затем углубился в работу, разбирая высокие стопки бумаг на своём столе. ⸻ На тренировочном полигоне Мы с Незуко находились на старом тренировочном полигоне. — Наруто, а что ты собираешься делать? — спросила она. — Я хочу воспроизвести ту технику, которой Сатоши пытался нас ударить вчера. — Ты запомнил печати? — Да. Сам не знаю как, но всё вижу — и всё запоминаю. Наверное, ещё одна особенность моего тела. Я встал напротив старой мишени, сосредоточился, направил чакру и начал складывать печати: змея, обезьяна, свинья, лошадь, тигр. — Стихия огня: Огненный шар! — выкрикнул я. В лёгких появился жар, я глубоко вдохнул и выдохнул. Вместо воздуха вырвался огненный шар, который ударил по мишени, оставив обугленные следы. — Получилось… Но нужно тренироваться, даттебайо, — удовлетворённо сказал я. — Впечатляет! Ты в порядке? — спросила Незуко. — Да. Только пересохло во рту. И да, мне точно нужна практика. — А я смогу научиться? — Конечно. Сейчас всё покажу и объясню. Мы начали тренироваться. Незуко не сразу получилось правильно сложить печати — сначала она путалась, и техника не срабатывала. Но уже со второй попытки она успешно исполнила «Огненный шар». Мы ещё немного попрактиковались, но остановились вовремя. Я помнил, что в библиотеке читал о чакроистощении. Если переусердствовать с техниками, сил на физическую тренировку уже не останется.