Незнакомые приятели

— Что, где это я? И словно пытаясь ответить на свой же вопрос, Уанслер оглядел темно-синее и бесконечное пространство, в котором оказался. Повсюду, куда бы он ни взглянул, летали разные предметы. Самым странным было то, что они все в той или иной степени были связаны с самим Уанслером. Вокруг него парили всемнужки, топоры, чертежи его проектов, уже до тошноты надоевшие ему бумаги... Стоп, точно, бумаги. До этого он сидел в своём кабинете, занимаясь ненавистной бумажной работой, которой, к слову, в этот день навалилось очень много. Он сидел на твердевшем с каждой минутой кресле, читая и подписывая кучу отчётов, большинство из который просто не имели смысла, и желал только одного: покинуть уже осточертевший кабинет и упасть на мягкую кровать. Его жутко клонило сон, от которого не спас даже выпитый утром кофе. И, похоже, организм добился своего, раз он оказался здесь. Да, это место — просто слишком реалистичный сон, сейчас он ущипнет себя, проснётся на столе и доделает работу. Лучше уж ею заниматься, чем парить в непонятном месте, пока тебя не разбудят. Уанслер ущипнул себя раз, два раза. Пять раз. Да что ж это такое?! То есть, он сейчас не во сне? А что это за место тогда? — Есть тут кто? — спросил он, нарушая гробовою тишину пространства. — О! А я думал, что один здесь! — позади Уанслера послышался голос. Человеческий голос. Всё бы ничего, только вот странный он какой-то, как будто позади него включили старинное радио, которое парень так любил слушать в детстве. — Кто Вы? — Уанслер обернулся на голос, и его сердце чуть не выскочило из груди. Перед ним стоял чёрт. По-другому Уанслер не мог его назвать. С оленьими рогами и ушами, облачённый в красный костюм, он стоял перед парнем во весь свой рост, а в руках держал красную трость с микрофоном на конце. Но что его испугало больше всего, так это слишком широкая улыбка, полная жёлтых острых зубов. С одной стороны, Уанслер был рад тому, что встретил хоть кого-то здесь, но всё его нутро говорило сматываться от него куда подальше, ведь этот... Дьявол, демон, чёрт, да какая разница кто, обладал уж слишком опасной аурой. Тот заметил испуг своего нового знакомого и, словно удовлетворённый этим, представился: — Аластор, очень рад Вашему знакомству! — с этими словами чё... То есть, Аластор протянул ладонь. Господи, это что, у него такие когти?.. Уанслеру не раз приходилось пожимать руки не самым приятным для него людям на деловых встречах, где скрывал отвращение и презрение максимально естественной улыбкой, на которую был способен. Что не сделаешь ради хорошего впечатления. Правда, эта ситуация отличалась тем, что он испытывал страх вместо презрения. Но ничего, он всё равно попытается, будет как раз новый опыт. — Уанслер, тоже рад знакомству, — как можно спокойнее сказал бизнесмен, пожимая когтистую руку. — Давненько мне не доводилось встречать живых людей. Ну естественно, после стольких лет в аду, ха-ха! — хохотнул Аластор. А, так он из ада. Тогда это объясняет его пугающий дьявольский вид. Стоп, раз он из Ада, то получается... — То есть, Вы хотите сказать, что ад действительно существует? — с ноткой волнения спросил Уанслер. Уанслер не был глубоко верующим человеком. Мама ни разу не водила его в церковь и не прививала с самого детства любовь к Богу. Взрослея, он всё более скептически относился к его существованию, и, следовательно, к реальности Рая и Ада как мест, куда отправляются после смерти. Несмотря на то что Уанслеру довелось повстречать волшебный лес и такого же волшебного хранителя, Рай и Ад были для него не более, чем мерилом хороших и плохих поступков. — Ошеломляет, не правда ли? — и без того широкая улыбка Аластора сделалась ещё шире, отчего стало жутко ещё сильнее. — Но да, могу со всей точностью и видом сказать, что ад действительно существует. Благодаря моему образу жизни я заранее знал, что рано или поздно туда попаду. «Страшно представить, что он такого делал, раз был так в этом уверен», — подумал Уанслер. Несмотря на хищный и пугающий вид эта персона определённо вызывала интерес. — И Вас это нисколько не волновало? — уже вслух сказал Уанслер. — Нисколько! Ни в малейшей степени! Скажу больше, даже будучи живым, ад как место привлекал меня гораздо больше, чем рай! Но почему это Вы беспокоитесь, мой дорогой друг? Вы имеете грехи за спиной? — Да, есть, и их немало, — в другой ситуации Уанслер не ответил бы так честно, если бы ему задали этот же вопрос. Говорить неправду было бесполезно, поскольку его и так прочитали насквозь. — Но это лишь необходимая жертва. Они оправданы тем, что я приношу людям пользу. Но, как бы мне ни хотелось прерывать столь приятный разговор, я лучше пойду искать выход из этого пространства. Своей манерой поведения Аластор производил впечатление обаятельного джентльмена. Тот самый образ, которого Уанслер старался придерживаться на публике. В этом он нашёл свою схожесть с необычным демоном. Однако было в нём что-то дискомфортное. Будто он вот-вот предложит ему что-то, от чего парень вряд ли сможет отвертеться. Поэтому Уанслер хотел свалить от него, а тем более из этого места куда подальше. Аластор лишь понимающе кивнул в ответ. — У меня было абсолютно такое же намерение, когда оказался здесь. Чудное местечко, но всё-таки хочется вернуться к привычному мне аду. Я люблю действовать в одиночку, но в данном случае командная работа будет очень кстати. Найдем выход вместе, мой дорогой друг? Как раз поговорим, мне хочется узнать, какую же пользу Вы приносите людям в своём мире. Вот же чёрт, и как же теперь от него сбежать?! — Я... — Какой ещё выход, трёхмерные, многоотверстные, слепленные из костей и плоти куклы?! — вдруг сзади послышался ещё один необычный голос. Уанслер заметил, как при слове «кукла» у Аластора дёрнулся глаз. Парень повернул голову и обомлел. Обладателем нового голоса оказался летающий, блин, треугольник, жёлтого цвета и с одним глазом по середине. У него тут же возникли ассоциации со всевидящим оком на однодолларовой купюре, однако, несмотря на забавную схожесть, эта фигура так же вызывала опасения и страх. Даже больше, чем Аластор, он хотя бы на человека похож, хоть им больше не являлся. Похоже, и сам Аластор не очень оценил появление треугольника. Когда Уанслер обратно повернул к нему голову, то увидел, как он напрягся внешне: кончики его ушей будто стали острее, широкая улыбка жёстче, а брови сдвинулись к переносице. Похоже, не только Уанслер внутреннее насторожился. — Дылда и Бэмби! Вот я и встретился с вами! — К-кто В... — но Уанслер не успел закончить вопрос, так как его перебили. — Стоп, стоп, давай без этих излишних формальностей. Я наблюдал за вами издалека, и мне просто хотелось рассмеяться, когда вы начали использовать эти ненужные уважительные обращения! «Вы», «Вас», «дорогой друг», к чему это?! Вы здесь не чужие друг другу! Но раз ты спросил, дылда, то представлюсь. Я Билл Шифр, демон разума! — и Билл в знак приветствия снял чёрный цилиндр, украшавший его верхний угол. — И да, это я вас сюда призвал. Дождавшись момента, когда вы уснёте, я перенёс ваше сознание в это пространство. Вы можете ходить здесь, думать, болтать, делать всё, что делают людишки в своём измерении. Ничто вас здесь не пробудит, за исключением вашего собственного организма. А ещё, никто из нас здесь не может друг другу навредить, к сожалению. — И с какой целю ты нас позвал? — спросил Аластор. Его внешнее напряжение исчезло, однако он всё равно продолжал хмуриться. — И почему именно нас? — чуть осмелев, спросил Уанслер. Всё-таки факт, что никакой угрозы не стоит ожидать, слегка успокаивал. Хотя он не знал, насколько можно верить этим словам. На их вопросы Билл вздохнул, закатив глаз: — Меньше знаете — крепче спите! А чем крепче вы будете спать, тем дольше мы сможем поболтать! Я на всё отвечу, но для начала давайте расслабимся... — и с этими словами Билл щёлкнул пальцами. Под троицей тут же материализовались мягкие кресла. — Чего хотите: чая или кофе? — спросил Билл, сев на своё креслице. — Кофе, — поразмыслив, ответил Уанслер. Может, и в правду стоит расслабиться? В реальном мире его ждёт ненавистная куча бумаг, а здесь наконец-то можно отдохнуть. Однако ему всё равно было некомфортно. Не каждый день, знаете ли, находишься в компании двух демонов, один из которых был полуоленем, а другой — геометрической фигурой. — Тоже буду кофе, — ответил Аластор. Он уже устроился на своём кресле, закинув ногу на ногу. — Кофе, так кофе! — и Билл снова щёлкнул пальцами. Как и ожидалось, в руках Уанслера появилась чашка, наполненная тёмно- коричневой жидкостью. Парень тут же отхлебнул из неё, но вместо ожидаемого горького вкуса ощутил... Что-то другое. Это... Это всего лишь вода отвратительного вкуса! — Что это такое?! — воскликнул Уанслер, выплюнув жидкость наружу. Аластор скривил лицо от отвращения, но выплёвывать кофе не стал. И как у него при всём этом сохранялась улыбка?! А Билл тем временем безудержно смеялся, схватившись за своё... Тело, если его так можно назвать. — Это кофе, но без кофе! Ну что, как вам?! Видели бы вы сейчас свои рожи! Ха-ха- ха! Ни Уанслер, ни Аластор на это никак не ответили. Хотя в первом уже начал закипать гнев в сторону этого подлого треугольника. Призвал он, значит, сюда их без предупреждения, не объяснил причин призыва, так ещё гадостью напоил! Бизнесмен сам того не заметил, как начал рассматривать всё ещё смеющегося Билла более внимательно. И всё-таки как же неестественно лицезреть фигуру, которая умела и двигаться, и разговаривать, и смеяться, как человек. Это только добавляло к нему ещё больше жути. — Дылда, тебе что, не нравится моя совершенная форма? — вдруг спросил Билл, наконец закончив смеяться. Уанслер встал в ступор. Как он... — Как я узнал, да? Я буквально демон разума, забыл что ли? Разумеется, я умею и мысли читать! Но почему тебе не по себе от моей формы? Как будто треугольников в своей жизни не видел! Не надо разыгрывать тут драму! — Не наша вина, что ты не можешь справиться с драмой, — вдруг заговорил Аластор. — Тот факт, что ты говорящая фигура, придаёт безумство этой ситуации. Не то чтобы я против, мне наоборот нравится безумие. Однако, если ты действительно хочешь поболтать, то для обеспечения непринуждённой беседы следует стать равным твоим собеседникам. — Не могу справиться с драмой? Не смеши меня, Бэмби! Даже в моём мизинце больше драмы, чем за всё твоё существование! — сказал Билл, показательно взглянув на палец маленькой чёрной ладони. Уанслер заметил, что всякий раз, когда Аластора называли оленёнком из известного мультфильма, он хмурился всё больше и больше. Похоже, ему не очень-то нравилось, когда ему давали прозвища. Да и самого Уанслера его новое прозвище слегка раздражало, ведь напоминало один назойливый комок шерсти, не дававший покоя последние годы. — Но так и быть, поменяю свою форму на что-то более комфортное по вашим скучным меркам. Однако знай, я это сделаю не ради тебя, а ради дылды. «А он умеет располагать к себе людей», — Уанслер внутреннее ухмыльнулся, ощутив, как удовлетворяется его самолюбие. Билл тем временем встал с кресла и хлопнул в ладоши. Не прошло и секунды, как перед ними тут же возник рослый юноша, который со стороны слегка напоминал внешний вид двух его собеседников. Его причёска явно смахивала на причёску Уанслера, отличие заключалось лишь в том, что большая часть волос была блондинистого цвета. Костюм, в который облачился Билл, тоже мало чем отличался от того, что носил бизнесмен, разве что жёлтым цветом и галстуком- бабочкой, как у Аластора. Единственными доказательствами того, что перед ними стоял бывший треугольник, были лишь маленький цилиндр, паривший над его головой, и повязка треугольной формы, закрывавший один глаз. — Не самый мой любимый вариант, но он лучше всех подходит вашим нудным стандартам, — голос Билла так же изменился из демонического в более человечный. — Хотите покажу вам самый любимый? — по его лицу расползлась ухмылка. — Нет, нет! Обойдёмся без этого, — сказал Уанслер, замахав руками. Раз образ привлекательного юноши казался Биллу скучным, то страшно представить, как выглядит его самый любимый вариант. Так что лучше не знать и не видеть этого. Билл лишь вздохнул в ответ и сел на уже увеличившееся кресло. — Не могу сказать за него, но я уже вполне расслабился. Так с какой целью ты нас сюда призвал? — спросил Аластор, который по каким-то причинам продолжал пить «недокофе». — По обычным, мне было скучно! Мне захотелось узнать, что будет, если поместить абсолютно случайных людей из любого измерения в одно пространство. И мне крайне повезло, ведь попались именно вы! Вы одни из самых интересных людей, которых я встречал за последние десятилетия! — воскликнул Билл, раскинув руки. — Я некоторое время следил за вами и многое о вас узнал. Вот ты, дылда, — он повернул голову к Уанслеру. — Предприниматель, производящий всемнужки, которые придумал ты сам. Вещь, способная заменить тысячу других вещей, до этого ведь ещё додуматься надо! Сама идея уже о многом говорит о твоей изобретательности. Ты добился заслуженной славы и успеха, но какой ценой? Нарушив обещание, данное хранителю Трюфельного леса, ты вырубаешь деревья, необходимые для производства всемнужек, и уничтожаешь природу леса, заставляя его обитателей страдать. И я в полном восторге! Тот факт, что ты буквально являешься причиной разрушений и страданий, с каждым днём теряя собственный рассудок, приводит меня в восхищение. — Что ж, теперь понятно, какие грехи ты имел в виду, друг мой, — сказал Аластор. — Да, это всё, конечно, плохо и все дела, но, в любом случае, мне на это совершенно плевать, — непринуждённо сказал Уанслер, скорее убеждая себя, чем двух демонов. — Не вырубай я деревья, люди лишись бы всемнужек, без которых они жить не могут. Мне что, сворачивать целое производство из-за того, что какому-то хранителю не нравится то, чем я занимаюсь? — Браво, это я и хотел услышать! — захлопал Билл в ладоши. — Ну и ты, Бэмби. Популярный радиоведущий, который тайно вёл жизнь серийного убийцы... Уанслер от шока разинул рот. Так Аластор был серийным убийцей?! Вот что он имел в виду, когда упомянул, что знал о своём попадании в ад ещё будучи живым. Парню ещё сильнее стало не по себе от него. — ...В последствии был застрелен охотником, принявшим тебя за оленя, и попал в ад. Но, имея могущественную силу, ты стал одним из самых авторитетных владык ада всего за день, и тебя прозвали радио-демоном. Казалось бы, тебя все уважают и боятся, никакая опасность тебе не угрожает, живи себе дальше в аду и не тужи! Однако... — губы Билла растянулись в зловещей улыбке. — Ещё при жизни ты заключил сделку со всепоглощающим... — Дальнейших слов я не потерплю, — внезапно перебил Билла Аластор. — Да, я заключил сделку, но с кем? Это не имеет никакого значения. Ты бесстыдно начал рассказывать про нас, хотя мы этого даже не просили. Не лучше было бы сначала рассказать о себе? Будучи живым, я углублённо изучал мистику, но почему-то ни разу не слышал о тебе. — Ох, Бэмби, значит, ты не очень-то углублённо её изучал. Может, вы и не слышали обо мне, но определённо видели. Я был рядом с людишками всегда. Как думаете, откуда взялись Египетские пирамиды? Бермудский треугольник? Всевидящее око на ваших бумажках? Это всё моё влияние. — Ясно, — протянул Уанслер. Он вовсе не думал, что ответом на одни из самых таинственных загадок человечества оказался какой-то жёлтый треугольник. И всё- таки, откуда же он взялся? Он же должен был как-то появиться на свет. — Слушай, а где ты родился? — Где родился... — на мгновение взгляд Билла, казалось, потемнел, но он тут же улыбнулся, как ни в чём не бывало. — А разве не очевидно? В двухмерном измерении! Это такой плоский мир, населенный фигурами, которым чужд всякий объём, как внешне, так и внутренне. На данный момент существует несколько двухмерных измерений. — Получается, у тебя есть родители? При последнем слове Билл закатил глаз. — Ах, родители, семья, мне даже слышать о них противно. Жалкие и тупые существа, от которых больше вреда, чем пользы. Вот представьте ситуацию: вы обладаете великим талантом, который хотите развивать, воплотить в жизнь, но кто-то, а в данном случае семья, просто обесценивает его и хочет стереть! Ну как после этого можно испытывать к ним благодарность? — Полностью согласен! — воскликнул Уанслер, внезапно оживившись. Наконец-то хоть кто-то его поймёт. — Всю жизнь я старался заслужить гордость и любовь мамы! Доказать всей семье, что я хоть чего-то стою! Но над моим талантом придумывать что-то новое они лишь смеялись и говорили, что это полная чушь. А как только я начал зарабатывать первые деньги, то приехали как миленькие, мама так вообще сказала, что всегда в меня верила. Ага, конечно. Сначала, особенно после того, как я дал им добро на вырубку деревьев, я пытался убедить себя, что она не врёт, что она действительно мною гордится. Однако со временем становилось ясно, что она говорит это лишь в те моменты, когда хочет на меня повлиять или когда ей что-то нужно. Но с другой стороны, если бы не она, то моя компания не убольшалась бы так быстро, как хотелось бы. Это единственное, за что я её благодарю. Что же касается остальной семьи, то это сплошная обуза. Братья — тупые болваны, которые лишь дверь в мой кабинет сторожить могут, тётя ничего не делает и дальше отлёживает свои бока, а дядя — гадкий жулик, который однажды чуть меня до тюрьмы не довёл. Уанслер сам не ожидал, что, когда дело коснулось его родственников, он оказался честным перед другими, особенно перед самим собой. То ли это какое-то внеземное влияние, то ли он в самом деле почувствовал себя здесь свободным высказывать свои тайные мысли. — Об этом я и говорю! Я, как всегда, оказался прав, — сказал Билл, гордо скрестив руки. — Хм, ты упомянул разных членов семьи, друг мой, но ни разу не упомянул про отца, — обратился Аластор к Уанслеру. — Он не играл роли в твоей жизни? — Да, ты почти прав, — ответил Уанслер, слегка посерьёзнев. — Я его помню только по воспоминаниям из детства. Он любил проводить со мной время, учил различному ремеслу, особенно игре на гитаре. А потом он свалил к чёртовой матери, даже не объяснившись. — Скорее уж от чёртовой матери, — Билл посмеялся с собственной шутки, но получил в ответ лишь хмурые взгляды. — Эй, а что такого?! — Хотел бы я, чтобы... Он тоже свалил. У меня даже язык не поворачивается называть этого нелюдя своим отцом, — сказал Аластор мрачным тоном. На мгновение послышалось, что радио-эффект его голоса пропал. — Да, тогда мне и моей маме пришлось бы тяжко, но лучше уж так, чем видеть его непотребное, мерзкое и скотское отношение к ней. Его жалкое и ничтожное существование должно было закончиться там, где обрывались жизни таких же никудышных пьяниц, как он. Может, если бы он сдох где-нибудь в переулке и оставил бы нас в покое, та непоправимая трагедия не произошла бы. Уанслер понимал, что расспрашивать о трагедии, которую упомянул демон, было бы слишком неудобно. Да уж, его слова ясно давали понять, какую же сильную ненависть он испытывает к своему отцу. — Ох, Бэмби, бедный оленёнок, потерявший свою мать! — воскликнул Билл, театрально смахнув слезу. — Соглашусь, эта женщина не заслужила своей участи. Но выше нос, Ал, прошлое надо отпускать. — А где сейчас твои родители, собственно? — спросил Аластор уже своим обычным тоном, а его улыбка стала более расслабленной. — Судя по всему, ты уже далеко ушёл за пределы своего измерения. — А я уничтожил их, как и всё остальное измерение, — ответил Билл так, словно его спросили о погоде. — Сожалею ли я об этом? Да ни сколько! Так что не волнуйтесь, я в полном порядке! Услышав это, Уанслер опять разинул рот, даже Аластор удивлённо вскинул брови. — Н-но как так получилось? — спросил шокированный Уанслер. — И как ты можешь быть в порядке, осознавая, что сделал? Когда бизнесмен задал этот вопрос, у него слегка кольнуло в груди. И кому же он всё-таки задал этот вопрос: ему или самому себе? — Как я и сказал, прошлое надо отпускать. Поэтому не думаю об этом, пока мне не напоминают, ха-ха! — хохотнул Билл, нервно поправляя лацканы пиджака. — Тем более они наверняка полюбили меня за это, ведь я показал их плоским умам то, что они упускали всю свою жизнь! Либо Уанслер просто недооценил безумство Билла, либо он просто врал, как другим, так и самому себе. Поняв это, у Уанслера разболелась голова. — Раз ты уничтожил свой мир, то где теперь живёшь? — поинтересовался Аластор. — В одном мирке, лишённом всяких законов. Оно обречено на разрушение, и поэтому я долгое время искал способ выйти оттуда и обрести реальное, физическое тело, а не просто посещать сознание людей. И знаете? Мне почти это удалось благодаря одному шестипалому гению! Он строил портал, который должен был помочь мне выйти, но в итоге передумал и всё испортил, потому что я, видите ли, не рассказал ему все планы. Я был его музой, я помог ему найти ответы на многие интересующие вопросы, и он вот так отблагодарил?! А знаете, что самое обидное? Попав в мой мир, он каким-то образом умудрился ускользнуть от меня! Теперь он бродит где-то во мультивселенной, а я его даже найти не могу! Он бросил меня, понимаете?! Так ещё из-за него мне пришлось с полицией столкнуться, потому что я, пытаясь запить досаду от его предательства, разнёс ресторан! Не представляете, как я его терпеть не могу! Уанслера слегка позабивал тот факт, что Билл напомнил ему его мать, которая почти с той же интонацией и эмоциями изливала душу после ухода отца. Он был тогда ещё ребёнком, но такую сцену было сложно забыть. Уанслер посмеялся над этим в душе, но решил поддержать Билла наличием в его жизни того, кого он тоже на дух не переносил. — Ох, я тебя пониманию. У меня самого есть тот, которого я терпеть не могу. — Хранитель Трюфельного леса Лоракс? Я с ним знаком, нам даже довелось перекинуться парой слов. — Да, он! Ну вот представьте, он чуть ли не каждый день приходит ко мне и начинает жаловаться, жаловаться и жаловаться! Говорит, что плохо это, плохо сё, ну а что мне поделать, скажите на милость? То есть, он считает, что я должен остановить производство, лишить стольких сотрудников работы, а людей их любимых всемнужек из-за того, что ему, видите ли, не нравится, что я вырубаю деревья и загрязняю природу? То есть, по его мнению, я не имею права дальше убольшать свою компанию, ради которой я так старательно работал?! А почему тогда он не останавливает меня своими «магическими силами», раз ему не нравится? Я как-то объяснил ему, что таков закон природы, что выживает сильнейший и так далее, но ему совершенно по боку! Я пока стараюсь не обращать на него внимания, но такое ощущение, что моё терпение рано или поздно закончится. — Вы оба напоминаете мне одного моего знакомого, — вдруг сказал Аластор. — Такой же бизнесмен, которому вечно всё мало, как ты, Уанслер, — обратился он к Уанслеру. — И крайне одержимый мной, прямо как ты своим шестипалым гением, — обратился он к Биллу. — Как его зовут-то хоть? — Тебя это не касается! — прикрикнул на него Билл. — Но вот имя твоего «дружка» назову. Вокс, такой же владыка, как ты, управляющий телевидением и технологиями. И он тебя донимает и раздражает в последнее время, я прав? Ну конечно я прав, это буквально твои мысли! — Да, раздражает, поскольку постоянно хочет привлечь к себе моё внимание через свои дурацкие ящики. Из-за него теперь даже не погуляешь нормально, потому что его техника расставлена по всему городу. Однако я не испытываю к нему и половины его ненависти, а его ничтожные попытки унизить меня порой забавляют. Больше мне нечего про него сказать. — Так, так, так, погоди, а как же твоя дружба с ним? — спросил Билл. — Когда Вокс ещё был никем, мы были приятелями. Тогда он совершенно отличался от того демона, которого я вижу сейчас. Ради него я терпел от него всякого рода выходки, будь то предложение сфотографироваться с ним или подарки в виде цветов, а то и то я на дух не переношу. Но время шло, он познакомился с другим владыкой, его влияние росло вместе с его самолюбием, а наши отношения начали портиться. В конце концов всё дошло до драки, в которой победил я, и с тех пор мы стали врагами. Но каков же мой вердикт? Это было ожидаемо. С самого начала наши взгляды были направлены в противоположные стороны: я смотрел в сторону радио и прошлого, а он в сторону телевидения и будущего. — Оу, это очень печально... — сердце Уанслера кольнуло от сочувствия. Было в этой истории что-то, знакомое ему. — Да что тут сентиментального? Обычная ссора бывших друзей, как это обычно у людей и бывает, — высказал своё суждение Билл. — А как же твой шести... — усмехаясь, хотел спросить Уанслер. — Заткнись! — Ой, да бросьте! — махнул рукой Аластор. — Не так уж я и беспокоюсь об этой ситуации. Да, она приносит в настоящее время неудобства, но я не жалею о тех временах. Я люблю оглядываться в прошлое и ностальгировать по нему, но есть моменты оттуда, которые, как ты и сказал, мой треугольный друг, надо отпускать. — Молодец! Не зря ты мне попался, Ал! Уанслер тем временем откинулся на мягкое кресло и расслабился, наслаждаясь обстановкой. Да, его ещё смущало, что он, обычный человек, находится в компании двух безумных демонов, но он не мог отрицать, что прежнее напряжение сменилось спокойствием. То, как они втроём обсуждали своих родителей и врагов, заставило почувствовать к ним некоторую близость. Несмотря на подколы, что они моментами делали друг другу, они умудрялись вести беседу без всяких ссор, хоть и слегка хаотичную. Он был готов остаться здесь целую вечность, лишь бы не возвращаться обратно в реальный мир к работе... Внезапно он почувствовал, странное ощущение, которое нахлынуло на него с небывалой силой, как будто его что-то толкнуло изнутри. Из-за внезапности парень ойкнул и дёрнулся. — Какого... Этого ещё не хватало! Похоже кто-то в реальном мире нашёл в себе смелость тебя разбудить, — вздохнул Билл. — То есть, мы прощаемся? — спросил Уанслер. — Какой ещё «мы прощаемся»! Мы уже успели поболтать, посидеть здесь, так почему бы не пойти к кому-нибудь в гости? — В гости? — одновременно спросили Уанслер и Аластор. — Решено! На кого я укажу после считалочки, к тому и идём в гости! — Но как?! Мы же живём в разных мирах, — недоумевал Уанслер. — Давай я сначала выберу, дылда, потом всё обсудим! Итак, — Билл прошёлся взглядом по паре и вытянул палец, начав считать с Аластора. — Эники, беники... У Уанслера не было предпочтительного варианта. Он не хотел, чтобы к нему на фабрику заявились два демона, ведь кому известно, к чему это может привести, но и попадать в ад раньше времени он тоже не особо горел желанием, несмотря на то что это временный визит. — Ели... Вареники! Пока Уанслер думал, он не заметил, как палец в чёрной перчатке указывал прямо на него. Ёп твою ма... — О, как повезло! — довольно сказал Билл. — Особенно тебе, Ал, как раз на мир людей снова посмотришь! — С удовольствием, — кивнул Аластор. — Через какое время вас ждать? — спросил Уанслер, смирившись со своим положением. Хотя, если парень будет честен, то он даже не возражал. — Я перемещу себя и Ала в твой мир где-то через... — Билл посмотрел на свою руку, словно там были часы. — Через... --- — Мистер Уанслер! Уанслер проснулся на письменном столе, его голова лежала на сложенных руках. Кто-то теребил его с явным намерением разбудить. — Какого чёрта ты меня бу... О’Шманслер? — Уанслер хотел было наорать на нарушителя его сна, но увидел рядом с собой секретаря с обеспокоенным выражением лица. — Мистер Уанcлер, Вы сами сказали, что, если я вдруг обнаружу Вас спящими, то должна обязательно Вас разбудить. — Да, точно... — Уанслер глянул в окно, за которым уже начинало темнеть. События сегодняшнего дня вихрем пронеслись в его голове. О’Шманслер была очень занята, и поэтому с отчётами пришлось разбираться самому. А потом он уснул и... Точно, Аластор и Билл придут к нему с минуты на минуту! — О’Шманслер, скажи Фанслер, чтобы она отменила все вечерние встречи, — быстро проговорил Уанслер. — А ещё принеси бутылки, э-э... — проклятье, а он ведь даже не успел спросить, какой алкоголь они предпочитают. — Вина, красного. И виски, на всякий случай. И, и, и, и, и, и... — взгляд бизнесмена упал на оставшуюся кучку бумаг. — Будь добра, разбери эти отчёты за меня. — Слушаюсь, босс. Но можно поинтересоваться, что Вы собрались делать такого, что надо... — А можно не задавать лишних вопросов? — раздражённо спросил Уанслер, потирая переносицу. — Прошу прощения, босс, — взяв бумаги, секретарь развернулась на каблуках и ушла, оставив его одного. И как только она закрыла дверь, позади него, на балконе, послышался приглушённый голос: — Вот мы и пришли к тебе, приветствую! Нет, не слишком впечатляюще. Может, вот мы и пришли к тебе в твои хоромы! Тоже не впечатляет, надо обязательно что- то сделать для пущего эффекта. О, запущу конфетти из костной пыли! — Что-что, но я вовсе не ожидал, что ты репетируешь свои появления. — А ты думал, что в нашу первую встречу я импровизировал? И хоть посмей кому- то рассказать! Я обязательно об этом узнаю и вырву все твои зубы до единого! — Да заходите уже! — крикнул Уанслер, открыв дверь балкона. — Сюрприз! — воскликнул Билл, щёлкнув пальцами. На Уанслера тут же посыпалось разноцветное конфетти. — Что, думал, на тебя посыплется костная пыль? — Очень смешно, — с сарказмом сказал Уанслер. — И почему вы стоите на балконе? Вход вон там, — он указал на дверь кабинета. — А, я думал, что это вход. Вот, тут даже лестница есть! — Ладно, заходите внутрь, — Уаснлер сделал приглашающий жест в свой кабинет. Всё-таки хорошо, что они зашли через балкон, как бы странно это ни было. Не хотелось бы, чтобы об его гостях узнали посторонние люди. — Ты и в самом деле любитель большего, как я погляжу, — сказал Аластор, оценивающе рассматривая его просторный кабинет с высоким потолком. — Какой любитель, Ал? Он явный фанат! — с этими словами Билл надел на голову большой цилиндр Уанслера, зная, что тот не будет возражать. — Пришли-то, вы пришли, но что мы будем делать? — спросил Уанслер. — Ты ещё спрашиваешь! — воскликнул Билл. — У нас много вариантов, дылда! Мы можем устроить тут баню, бассе... Вдруг послышался стук в дверь. — Подождите! — Уанслер приоткрыл створку и увидел секретаря, держащую три бутылки. — О’Шманслер, что это такое? — Лёд, две бутылки красного и одна бутылка виски, как Вы и просили, — бесцветно сказала она. — А, точно, совсем из головы вылетело! — Уанслер ударил себя по лбу. — Спасибо, что принесла. И да... А где Брэд и Четт?! — Они сказали, что выйдут проветриться. — Вот же бесполезные болваны... В любом случае, передай им, чтобы они весь оставшийся рабочий день больше никого сюда не впускали, — Уанслер взял у неё лёд и бутылки и закрыл дверь. — Споить нас задумал, дылда? — спросил Билл. — Я только за! — Кто бы сомневался, — сказал Уанслер, совсем не смущаясь того факта, что Билл висел вверх ногами. Он поставил все три бутылки на огромный письменный стол. Аластор удивлённо вскинул брови, увидев виски. — Что-то не так? — Нет, друг мой, всё так. Меня удивило, что ты заранее смог предугадать, какой напиток я предпочитаю. Уанслер довольно хмыкнул. Вот как полезно бывает делать что-то на всякий случай. Пока он доставал три бокала из выдвижного ящика стола (иногда, после особенно напряженного дня, он любил попить что-нибудь в одиночестве, и поэтому держал в столе несколько бокалов), Билл принёс пару стульев, за которыми полетел в другой конец кабинета. — Бокалы? Зачем? — спросил Билл, устроившись на своём месте. — Я и без них могу пить! — и в подтверждение этому он открыл бутылку красного вина и сделал из неё глоток. И как раз в этот момент в дверь снова постучали. Но не успел Уанслер что-либо сказать, как обе створки отворились и внутрь ворвался человек, которого он меньше всего сейчас хотел видеть. — Уанси, это как понимать? — как можно спокойнее сказала его мать, хотя в её голосе всё равно слышалось нетерпение. — В каком смысле ты отменил все встречи? То есть, и на банкет мы не... О, господи! — воскликнула она, наконец заметив пару неизвестных ей лиц. — Кого ты позвал?! — Ма, ты не видишь, что я занят? — спросил Уанслер, никак не объяснив присутствие Билла и Аластора, как будто рядом с ними сидели два совершенно обычных человека, а не устрашающий демон из ада и внеземное существо. — Занят? Ты отменил все встречи ради посиделок с... Не пойми кем? — Изабелла старалась держаться спокойно, но ей явно было неуютно и страшно. — Но как же банкет, Уанси? Мы же договаривались, как же мы без тебя там справимся? — Вы прекрасно без меня там справитесь, мне не обязательно туда идти, иди с Гризельдой и Уббом без меня. — Уанси, ты же знаешь, что это один из самых дорогих ресторанов? Как же мы без тем там обойдёмся? Я только сегодня обнаружила, что у меня начали кончаться наличные, а у твоей тётушки и дяди... — Ма, вот тебе мои деньги, — Уанслер подошёл к маме и всучил ей в руки купюры. — Иди в ресторан и не беспокой меня весь вечер. — Уанси, я так и знала, что ты не подведёшь свою любимую маму! — довольно сказала она, приобняв Уанслера. — Но без тебя нам всё равно будет скучно. — Да, да, конечно... — пробормотал он, когда Изабелла наконец-то ушла. И как только дверь захлопнулась, Билл звонко рассмеялся (до этого он еле-еле сдерживал смех): — Уанси, ха-ха-ха-ха-ха! Я е-если что не над т-тобой смеюсь, просто... Ха-ха-ха-ха! — Какая неприятная женщина, — дал комментарий Аластор, насупившись. — Не завидую тебе, друг мой. — Мягко сказано, — сказал Билл, вытирая глаз. — Но мне понравилось, как она тебя называла. Давай я тебя так буду называть, Уа-а-анси? — Только попробуй, — Уанслер потёр переносицу, на него накатила головная боль уже который раз за день. — А что, не нравится это сокращение, Уанси? — Боже, называй меня как хочешь! — крикнул Уанслер, подходя к балкону. — Вы пока сидите, я пойду... Дышать свежим воздухом. Уанслер подошёл к перилам, старясь не смотреть на вид, и, глубоко вздохнув, провёл по волосам. Вроде как стало легче, но, как оказалось позже, лишь на пару секунд. — Приехали, загрязнённый воздух уже считаешь за свежий! Совсем рассудок потерял? — Что ты здесь делаешь?! — прошипел Уанслер, свирепо смотря на Лоракса. Когда им дадут нормально посидеть?! — У меня к тебе такой же вопрос. Кого ты там позвал, каланча? — спросил Лоракс, стараясь заглянуть за Уанслера. — Я увидел издалека, как кто-то появился у твоего балкона. — Слушай, усатый, можешь прийти ко мне пожаловаться завтра, но только не сейчас, — сказал Уанслер, перегораживая путь Лораксу. В нём проснулось беспокойство за хранителя. Он боялся, что при встрече с Лоракса с теми, кто сейчас находился внутри, может случиться невправимое. — Я могу прийти жаловаться хоть послезавтра, но этих неназванных гостей могу больше никогда не увидеть, — Лоракс сумел протиснуться мимо Уанслера и зайти внутрь. Его глаза тут же расширились от шока. — Ты с кем связался?! За то короткое время, когда Уанслер отсутствовал, Билл и Аластор уже о чём-то бурно разговаривали, одновременно смеясь. Заметив Лоракса, первый прекратил смеяться и сказал: — О, Лоракс, давно не виделись! Как поживаешь в своём лесу? Хотя, учитывая, что сейчас с ним происходит, он уже не твой. — Мы знакомы? — спросил Лоракс, наклонив голову. — Хотя меня не покидает ощущение, будто я тебя где-то видел. — Это же я, Билл Шифр! Просто в другом облике. Мы же встречались на торжестве дриад, помнишь? Поразмыслив пару мгновений, Лоракс только сильнее вытаращил глаза. — Что тебя сюда привело, подлец?! На торжестве не давал мне покоя, а теперь и по его душу пришёл? — сердито сказал Лоракс, указывая на Уанслера. — Да расслабься ты, мне его разум совсем не сдался. — Я не поведусь на твою ложь! Каланча, сейчас же выгони этого негодяя и... А кто ты, позволь узнать? — спросил Лоракс, обращаясь к Аластору, присутствием которого так же был недоволен. — Аластор, демон из ада, рад познакомиться! Это Вы, тот самый легендарный Лоракс? Хм, а вы слишком маленькие для хранителя, прошу заметить. Лоракс не обратил внимания на комментарий Аластора и продолжил негодовать: — Хочешь двойную сделку заключить, Шифр? Каланча, ты связался с очень опасным существом! — А может, я буду решать, с кем мне связываться? — возразил Уанлер. — Я повторяю свою просьбу: приходи ко мне завтра. — Ты не понимаешь, о чём говоришь! Шифр, клянусь, если ты посмеешь заключить с ним сделку, я... — вдруг раздался щелчок, и Лоракс испарился. — Ты... Ты что с ним сделал?! — на Уанслера в этот же миг накатила волна ужаса. Только не говорите, что... — Я лишь переместил его подальше отсюда, не волнуйся, Уанси, — махнул рукой Билл. — Мои способности здесь ограничены, и поэтому, даже если бы я хотел ему навредить, то у меня не всё равно бы не получилось. — Ну и слава богу, — с облегчением выдохнул Уанслер. — И да, хватит называть меня так! — Но ты же сам мне разрешил, — Билл в ответ получил лишь суровый взгляд. — Ладно, ладно, просто Уанс сойдёт? — Вполне, — сказал бизнесмен, направившись к своему месту. — Получается, вы и сделки заключаете? — глупый вопрос. Раз они оба демоны, то должно быть очевидно, что они умеют это делать. — На душу? — Не совсем, в моём случае я могу в любой момент завладеть твоим телом, — отозвался Билл. Он раскрыл ладонь, которая загорелась голубым пламенем. — И творить с ним, что хочу. — Ясно, — у Уанслера пробежались мурашки по спине. Страшно представить, что этот сумасшедший треугольник мог бы вытворять, имея во власти чужое человеческое тело. — А ты, Аластор? — Зависит от вида сделки. В лучшем случае это взаимное соблюдение условий, а в худшем — продажа души. К слову, такие владыки, как я, любят промышлять последним и имеют в своём владении десятки, а то и сотни душ. — А из чего представляет из себя ад? Я всё хотел спросить. — Не всё так страшно, он практически не отличается от людского мира. Отличие заключается в том, что грешники могут нарушать мыслимые и немыслимые законы. Но есть одно «но». Даже там, как и в мире людишек, там выживает... — и Аластор выжидающе глянул на Уанслера. — Сильнейший. — Верно! Сильные попирают слабых. Ты либо становишься владыкой, сильнейшим грешником в аду, либо несчастной душой, попавшей в его владение. Конечно, там можно жить, не относясь ни к тем, ни к другим, но даже так придётся доказывать свою силу и способность дать отпор. — Почему ты спрашиваешь, Уанс? Не так уж там интересно, — сказал Билл. — даже будучи владыкой, нельзя привести целый ад в полнейший хаос. — Да, к сожалению, там есть ограничения. Во-первых, этому не дадут случится правители ада, семья Морнингстар. А во-вторых, между владыками есть взаимное уважение. Кто не хочет его терять — не станет ввязываться в войну за чужую территорию. Однако, не будь всего этого, я бы посмотрел, как ад превращается в тотальное безумие. — И, возможно, причиной этого безумия был бы ты, — хихикнул Билл. «Да уж, нашли друг друга», — подумал Уанслер. Казалось, будто чего-то здесь не хватало, чего-то, играющего на фоне... Точно, музыка! — А какую музыку вы больше всего любите? — спросил Уанслер. — Джаз, — хором ответили Билл и Аластор. Они изумлённо взглянули друг на друга, а потом рассмеялись. — Джаз так джаз, — пожал плечами Уанслер. — Только надо бы радио найти... — Ни слова больше, — Билл снова щёлкнул пальцами, и в воздухе образовалось радио. — Ты буквально любой предмет можешь создать? — Только те, что не навредит вашим нежным разумам, опять же, из-за ограниченных способностей. Я, например, не могу создать орущий комок плоти, хоть и хотелось бы. Из радио спокойным, переливающимся тоном полилась музыка. Уанслер не был поклонником джаза, в отличие от этих двоих, но всё же находил в нём что-то привлекательное. Что-то непринужденное, а иногда даже задорное. В него хотелось вслушиваться, уловить каждую частоту саксофона. Все трое погрузились в молчание, по-своему наслаждаясь музыкой, играющей из радио. Кто-то стучал в такт пальцем по столу, а кто-то качал головой. Внезапно Билл, ухмыльнувшись, взглянул на Аластора. Тот, будто поняв намёк, взял его за руку, вывел в центр кабинета, и они... Принялись танцевать. Темп музыки ускорился в разы, а вместе с ним и их движения, быстрые и хаотичные. Они практически не касались друг друга, а если и касались, то только руками, которые, вцепившись, дёргали друг друга в разные стороны. Но в основном их танец походил на соревнование, в котором они пытались переиграть друг друга не мастерством, а внезапностью и безумством. Для Уанслера они двигались практически одновременно, поэтому он не мог точно сказать, кто победил в этом сумасшедшем дуэте. В ходе танца взгляд Билла метнулся к сидящего Уанслеру, и он сделал приглашающий жест. Не успел тот даже бровью повести, как он неведомой силой перелетел через весь стол и врезался прямо в... Аластора. Но демон, в отличие от парня, не растерялся и начал танцевать уже с ним, взяв за руку и талию. Темп музыки наполовину замедлился, но движения Аластора остались достаточно быстрыми, что у Уанслера не было времени на передышку. Аластор кружил парня в танце, вращал, один раз тот чуть не свалился на пол, когда повис на руке, держащей его за талию. И как только бизнесмен окончательно сориентировался, его внезапно отпустили, и он, кружась, врезался в другого партнёра. Ему и гадать не пришлось, что им оказался Билл. Темп музыки вернулся к своей первоначальной замедленной скорости. К неописуемому удивлению Уанслера, Билл не закружил его в ещё одном быстром танце. Как и темп музыки он был медленным и спокойным. Билл не делал резкий движений, давал Уанслеру привыкнуть к ним. Это был тот случай, когда хаотичность внеземного существа уравновесилась... Нехаотичностью человека. Пальцы в перчатках перепрялись, они полностью расслабились и отдались интуитивным движениям, неотрывно глядя друг другу в глаза. Только Аластору, довольно стоящему стороне, было известно, как долго они кружились в похожем на вальс танце... — ...А потом я со всей силой херакнул его прямо в Землю! Вот что случается с теми, ко вступает со мной в спор, — закончил рассказывать Билл, в очередной раз отхлебнув из бутылки. Весь остаток вечера они втроём делились друг с другом историями, попивая напитки. Из-за возникшей в комнате жары Уанслер снял пиджак, положив его на ручку кресла. — Это, конечно, очень занимательная история, Билл, но тебе не кажется, что это уже слишком? — обеспокоенно спросил Уанслер. — Ты выпил уже больше одной бутылки вина! — И что? У меня отличная устойчивость к алкоголю! — возразил Билл. — Не надо... Э-э-э... Драматизировать! Однако раскрасневшееся лицо, туманный взгляд и вялые движения Билла говорили об обратном. — Но ты же говорил, как по пьяне устроил беспорядок в ресторане! — Не говорил я такого! — обиженно сказал Билл. — Может, это ты сейчас пьян? — Я вполне трезв, ведь, в отличие от тебя, выпил лишь половину. Аластор, скажи ему! — попросил помощи Уанслер. — Не топи лодку, когда теряешь надежду, я спасу тебя... — но Аластор его даже не слушал и тихо напевал какую-то песню. Да, похоже, лишь Уанслер остался хотя бы наполовину трезв. Поняв, что не дождётся помощи от Аластора, он решил взять инициативу в свои руки. Он встал с кресла и, подойдя к Биллу, попытался отобрать бутылку. Но Билл не давал ему этого сделать. В конечном итоге бутылка выскользнула из рук, и она со звоном разбилась, окрасив пол остатками вина. Уанслер едва сдержал крик. — Мне скучно, — вдруг выдал Билл. — Хочу домой... — Домой? Как я тебя, по-твоему, туда отправлю? — недоуменно спросил Уанслер. — Ну так сделай это! Отправь меня домой, живо! — Билл, успокойся! Я не могу этого сделать, пойми! Хотя, как ты сейчас это поймёшь... — Я раньше этого не замечал... — проговорил Билл, протягивая руку к лицу Уанслера и смотря ему прямо в глаза. — У тебя глаза такого же цвета, как она... — Кто она?! Что она?! Я тебя не понимаю! — А ты умеешь готовить сэндви... — но закончить вопрос Билл не успел, так как его вырвало прямо на Уанслера, вся его передняя часть запачкалась отвратительной субстанцией. — Ты что наделал?! — уже не сдерживая гнева и негодования, закричал Уанслер, смотря, как Билла тошнит уже на пол. Парень заранее посочувствовал уборщице, которой придётся всё это убирать. — Боже, ты весь пол испачкал! — он схватил Билла за рубашку, но тот, что-то пробормотав, просто повис у него на руках. — О, похоже, он заснул, — прокомментировал Аластор, который наблюдал за происходящим, подперев голову рукой. — Будь с ним помягче. — Я и без тебя вижу! — крикнул на него Уанслер, совсем не ожидая этих слов от демона. Он как будто... Добрее стал что ли. Уанслер усадил Билла на своё высокое кресло, а сам пошёл в пристройку к фабрике, где проживал в последнее время. Комната встретила его прохладой, которая особенно приятно чувствовалась после духоты кабинета. Зайдя в ванную, он снял испачканную рубашку и вымылся. — Хорошо хоть, что это не какая-нибудь кислота или что-то похуже... — пробормотал Уанслер, надевая чистую одежду. Он взял из шкафчика любимые зефирки, которыми до сих пор любил полакомиться, и пошёл обратно в кабинет, надеясь, что Аластор составит ему компанию. Но его надежды не оправдались: Аластор, как и Билл, уже спал крепким сном на кожаном диване в углу комнаты. Было тихо. Даже музыка, льющаяся из радио, притихла, стараясь не нарушать покой двух демонов. Со вздохом съев один зефир, Уанслер хотел было нажать на выключатель, как вдруг услышал со стороны стола: — Я не... Хотел... Уанслер с испугом обернулся на голос и, поняв, что его обладателем был Билл, обеспокоенно подошёл к нему. — Я не хотел... Правда не хотел! — лицо Билла выражало тоску и печаль, которых Уанслер прежде на нём не видел. — Я по вам скучаю.... Так скучаю... Иронично, что демону, который наверняка кошмарил многих людей во снах, самому снились кошмары. Легонько хмыкнув, Уанслер взял лежачий на столе пиджак и накрыл им Билла. Он понял. Всё понял. — Ты лжец, Билл. Такой же лжец, как и я. Утренний, тусклый из-за смога свет уже вовсю лился из окна спальни. Уанслер разомкнул глаза. Настал новый день, к его счастью или несчастью. Ему совершенно не хотелось вставать. Однако его сон как с руки сняло, когда он услышал, что в его постели, рядом с ним, кто-то посапывает. Уанслер повернул голову и закричал, обнаружив Билла, лежачим в его кровати. Что он тут делал?! А вдруг... — Не волнуйся, вы не делали ничего развратного в нетрезвом состоянии, — сказал Аластор, попивая чашечку кофе. — Кстати, отличный кофе. Его тоже был неплох, но этот нравится мне гораздо больше. Уанслер облегчённо вздохнул. — А ты что здесь делаешь? — спросил он. — Вот, жду, когда наш спящий красавец проснётся. Надеюсь, что в скором времени, поскольку сегодня днём у меня встреча с подругой. — Ясно... А откуда ты взял кофе? Его же подаёт только... — Твой секретарь? Это я её попросил. Очень приятная, кстати, дама, тебе очень повезло с ней. Даже не вскрикнула, когда увидела меня. — Чертями её не напугать. Увольнение для неё пострашнее будет, — потянувшись, Уанслер наконец встал с кровати. Он вышел на балкон и в этот раз взглянул на открывшийся ему вид. То тут, то там ездили машины, срубая немногочисленные горстки деревьев, от когда-то зелёной травы не осталось и следа, а солнце едва проглядывало сквозь густые облака смога. Бизнесмен взял в рот сигарету и зажёг её. — Между вечером и утром почти нет разницы, всё так же темно, — прокомментировал подошедший Аластор, которому, видимо, наскучило просто сидеть и ждать. — Да уж, извини за такой унылый вид, — сказал Уанслер, выдыхая дым. — У тебя ведь появилась возможность вернуться на землю, а место для этого не самое лучшее. — Ничего, друг мой, другого от нового мира я не ожидал, — хмыкнул Аластор. — Всё-таки интересно вышло: мы словно вернулись в нашу первую встречу, когда были только ты и я. Отличие лишь в том, что сейчас мы знаем друг друга получше. — А ещё теперь я совсем тебя не боюсь. Я вообще тогда подумал, что ты предложишь мне заключить сделку. — Ох, было бы мне что-то тогда предлагать! Да и сейчас я пониманию, что предложить мне тебе нечего. На самом деле я искренне хотел тебя узнать, ты меня действительно заинтересовал, друг мой. Уанслер перевёл взгляд с вида на лицо Аластора. Оно всё так же было растянуто в широкой улыбке, пусть и более расслабленной. — У меня вопрос: как ты умудряешься постоянно улыбаться в любой ситуации? — заинтересованно спросил Уаснлер. — Привычка, друг мой, привычка. Улыбка — это лучший способ делать вид, что у тебя всё под контролем. Ты сам наверняка знаешь это не понаслышке. Неважно, какова ситуация, каковы обстоятельства, главное — сохранять улыбку. Вот поэтому я поклялся улыбаться всю вечность. — Даже в неожиданные моменты, которые просто нельзя предугадать? Даже во сне? Вот тут при всём желании не сохранишь улыбку по своей воле. Если её, правда, ничего не держит. — А ты чересчур внимательный, — лицо Аластора посерьёзнело, однако улыбка осталась всё такой же широкой. — Тогда ты будешь одним из немногих, кому я это покажу, — в тот же миг в лице демона произошло одно изменение: весь рот переплели зелёные тонкие нити, которые особенно выделялись на его краях. Казалось, что вся улыбка только на них и удерживалась. — Я так и знал! — победно крикнул Уанслер, но тут же осёкся. — ...А кто это c тобой сделал? — На этот вопрос я не буду отвечать. — Но почему этот некто так сделал? — Его так впечатлило моё стремление улыбаться везде и каждому, что он подумал: «А почему не сохранить улыбку раз и навсегда?» Приносит ли мне это удобство? Почти. С одной стороны, легко благодаря этому сохранять улыбку, не напрягаясь самому, но с другой, эти нити лишь одно из напоминаний о том, что я продал ему душу. — И ты сожалеешь об этом? — Иногда сожалею. Порой я задаюсь вопросом: «А как бы сложилась моя судьба дальше, не свяжись я с ним?» Благодаря ему я получил всё, что хотел при жизни, — силу, уважение, какую-никакую власть, но меня тяготит мысль о том, что я не свободен и в любой момент могу стать инструментом для его целей, которые он вынашивает уже несколько тысячелетий, выжидая подходящего момента. Хотя, в какой-то степени я им уже стал, поскольку выполняю все его инструкции. Я убедил себя, что смирился со своим положением, но в глубине души питаю маленькую надежду, что однажды, когда-нибудь я освобожусь из его оков. И я готов ухватиться за любую соломинку. — А у меня было столько соломинок, но ни за одну я не ухватился, — сказал Уанслер, снова смотря на мрачный вид долины. — В конце концов, я вогнал себя так далеко, что уже не могу выйти из ямы, которую сам себе и раскопал. А я копаю её всё глубже и глубже и не могу остановиться, ведь чувствую себя обязанным продолжить начатое до самого конца, если он вообще имеется. Я не хочу, чтобы всё, чего я так упорно добивался рухнуло из-за того, что в один миг решил перестать копать. Порой, когда я перестаю обманывать самого себя, мне хочется вернуться в те времена, когда я непринуждённо бренчал на гитаре под деревьями чистого леса и проводил время вместе с животными и... Лораксом, назойливым напоминанием о том, что у меня был шанс не начинать копать эту яму. — И напоминаем о прежнем тебе? — спросил Аластор. — ...Да. — По этой же причине я и ненавистен Воксу, который так хочет отвязаться от прошлого, где мы были друзьями. Но я знаю, что в глубине души он скучает по тем временам. Если честно, мне самому хочется вернуться в моменты, когда мы ходили на прогулки или выпивали в баре. Тогда я мог в полной мере насладиться бытием, забывая, что служу чужим целям. — И что же нам делать? — спросил Уанслер после недолгой паузы. — Что же делать? Продолжать дальше идти по дороге, которую сами же и протоптали, в ещё более густой туман. Кто знает, что там нас ждёт: может, там глубокая пропасть, означающая окончательный провал, а может, свет, воплощающий надежды. Но одно известно точно, — сказал Аластор, стоя у выхода из балкона — Всегда продолжай улыбаться, друг мой. Без улыбки ты не одет полностью. К счастью, мне не даётся это с трудом. — Ты прав, — губы Уанслера растянулись в улыбке, но не потому, что так посоветовал демон, а потому, что он действительно был благодарен за беседу с ним. — Дарю каждому по одной, — сказал Уанслер, отдавая Биллу и Аластору по коробке со всемнужкой. — Храните бережно, следуете инструкциям и бла, бла, бла. Специально под ваши цвета подобрал. — Благодарю,— сказал Аластор, беря подарок. — Мне не хватало такой вещицы. Покажу её подруге, с которой я сегодня встречусь. — Ты так любезен, Уанс, — усмехнулся Билл, открыв коробку со всемнужкой лимонного цвета. — Уж поверь, я найду ей применений больше, чем тысяча. — Да, да, делай что хочешь... Что ж, спасибо, что погостили у меня, хоть и не по моей воле. Вы собираетесь ещё раз приходить? — на самом деле Уанслер ожидал услышать «нет». Основаниями для этого послужили беспорядок во всём кабинете, грязь и несчастный испачканный пол. — Ой, да не переживай ты, Уанс. Мы ещё заявимся к тебе в любой момент. По крайней мере, я точно смогу. — О боже, я так рад, — с сарказмом сказал Уанслер. — Но, в любом случае, прощайте. С вами действительно было приятно провести время. — С тобой тоже, друг мой, — сказал Аластор. — Если вдруг это наша последняя встреча на земле, что ж, я всегда буду тебя помнить. А ты, в свою очередь, не забывай то, что я сказал. До встречи в аду. — Да, конечно... — Пока, Уанс. У меня редко такое случается с людьми, но ты правда мне понравился, — Билл провёл по своим плечам, словно там что-то было. — Ещё увидимся, — Билл в последний раз щёлкнул пальцами, и он испарился вместе с Аластором, оставив Уанслера одного. Да, теперь он снова один. Один, наедине с самим собой, оставшись без тех, кому смог по-настоящему открыться за последние годы... Тишину нарушало лишь не исчезнувшее по каким-то причинам радио, в котором играла небезызвестная песня: «We’ll meet again».