Страшно и тепло

Теплое соприкосновение колен разгоняет по углам зыбкий холод подкравшейся осени. Вдвоем все приятнее, даже если по углам расходитесь уже вы сами. Стены старостью сыпятся под ноги, пока сердца в унисон отбивают резвый вальс. Но танцевать почему-то не хочется. Джисон вылавливает очередную нить из рваных колен, условно облепленных джинсой, что совсем уж не по погоде. Мысли бьются о черепную коробку, не добираясь до выхода. Повидавший всякое подъезд не готов к новым потрясениям от незнакомых гостей. Ли Минхо олицетворение искусства, повстречавшее суровую жизнь, что осталась шрамами совсем не на коже. Скульптурный профиль мрачнеет от отрешенного взгляда куда-то в глубь родной сталинки, изнутри что-то чешется и пытается вырваться, но увы любимые просторы заколили похлеще леденной речки. Хочется коснуться отнюдь не очередной едкой сигареты, а чужой руки, что согревала на расстоянии, защищая от очередных побоев-слов. Хочется докоснуться до прекрасного, а не быть со стороны обычным наблюдателем. Ли Минхо - это любовь. Через немую заботу. Сквозь наигранный холод. Вопреки людской злобе. Жаль, что принять не позволительно, нужно отыгрывать роль хорошего парня советского воспитания. Стремись забыть себя ради одобрения остальных. Скрежет сдающего позиции домофона разрывает густую тишину. В молчании нет ничего неловкого, а вот в неозвученных чувствах уж будет предостаточно. Трясущиеся пальцы скребут отходящую побелку на подоконнике пока предложения формируются в болезненном мозгу. Хочется. Нельзя. А вдруг. Зря. Попбровать стоит. Молчи. Говори. - Мин. Заинтересованны взгляд выходит из транса, обращая внимание на парня рядом. Пауза затянулась. - Что? - Ничего. Снова молчание. Храбрости хватило только на слово, пока в голове крутятся поэмы, так и не исписанные на листках. Сознание колошматит будто в приходе, еще чуть-чуть и окажешься на больничной койке в местной психушке. Окутывающий стыд прерывает аккуратное касание. Еще немного и рассыпешься в пыль. Минхо опустился на хрупкое плечо, прикрывая уставшие от недосказанности веки. Для чего опять молчать, если и так уже натерпелись, последствия вновь постучат в дверь. Зачем бояться? - Ты для меня больше чем друг, даже больше чем родители или будущее. Глаза как два блюдца замерли на потертой лестнице, голова пустеет за мгновение. - Ты - любовь. Осень впервые теплая, старый подъезд совсем не смущает, а любить оказывается не настолько страшно.