Теперь ты крыса

Она не могла быть с Гарри. Могла защитить его от Волдеморта и не могла смотреть на своего ребёнка, утешать, обнимать. И главное отвечать на вечное и невыносимое «где папа?». Из неё получилась не слишком хорошая мама, как она и боялась. В Министерстве творилась полная неразбериха. И едва Визенгамот снял с Сириуса все обвинения и объявил Питера в розыск — Лили сбежала. Нет, конечно, сперва объяснила потерянным Сириусу и Ремусу как менять подгузники и чем можно кормить ребёнка. А потом. Да. Ушла. Она не знала насколько. Но они и не спросили. В пачке от сигарет у неё был мизинец Питера, а в доме дядюшки Сириуса много полезных, хоть и запрещённых книг. Но ни одного ответа на вопрос «почему». И ни одной слезинки. Обручальное кольцо теперь вновь легко прокручивалось на пальце и она не могла перестать его трогать. Когда она говорила Джеймсу, что согласна на что угодно для того, чтобы вернуться к весу до беременности — она не это имела ввиду. Карта была окончательно готова. Лили не задавалась целью повторить карту Мародёров, ей нужен был всего один конкретный человек. И он был в Девоне. Вблизи деревушки Оттери-Сент-Кэчпоул. Лили знала там проживало несколько магических семей. Кто его прятал? Известные своими странностями Лавгуды — возможно, но Лили казалось никто из них не поддерживал пожирателей смерти. Диггори — неизвестные ничем кроме того, что вроде работали в министерстве магии — возможно. И Уизли, милая Молли так часто помогавшая ей во время беременности — возможно. Карта обычная, взятая в супермаркете — на ней не могло быть никаких магических домов или поселений. Лили оставалось ориентироваться только на свою близость к точке «Питер». Вересковые пустоши в сумерках казались ржаво желтыми, пальцы замёрзли. Внизу, в долине, теплым светом горели окна Норы. Лили проверила карту. В какой-то степени это было логичным. Раз они доверились Питеру и не доверились Ремусу, то сколько ещё ошибок в отношении людей они должны были совершить. Теперь только она. Она знала, что справится даже, если придется драться со всеми тремя. Молли была неплоха, но вот Артур был не ахти каким бойцом. Обе выбирали слишком домашних мужчин. Ну и Питер. Он был слишком труслив для боя. Лили накинула дезиллюминационные чары, обновила обезвучивающее заклинание на кроссовках и направилась вниз, туда где блестели рыжими боками тыквы и чернели ветви сада. Калитка не скрипнула. Пахло дождём, мокрой землёй и какой-то выпечкой. До Питера оставалось пять шагов. Кто-то громко всхлипнул, она достала волшебную палочку. Но. На тыкве сидел ребёнок. Рыжий даже в сумерках. В замешательстве Лили посмотрела на карту. Питер был здесь же. Она вернулась на несколько шагов назад, скинула дезиллюминационное заклинание. — Почему ты плачешь? — позвала Лили, волшебная палочка казалась липковатой во влажных пальцах. Ребёнок поднял на неё глаза. Она часто видела его, когда Орден собирался в Норе. Он её помнил. Не испугался, но глаза сильнее наполнились слезами. Плакать при зрителях всегда приятнее. Лили раздражало это в детях. Джеймса умиляло. — Братья поймали мою крысу в капкан. Мама разрешила мне крысу, а они поймали её в капкан. Лили прокрутила палочку в пальцах, бросила короткий взгляд на клетку в руках ребёнка. Крыса была там. Крыса была та. Даже без мизинца. По позвоночнику растеклось горячее мурашечное удовольствие. Так же Лили себя чувствовала, когда Джеймс стонал под её прикосновениями — странное самовлюбленное ликование. Она же обещала, что ему понравится. Лили села на соседнюю тыкву, потрепала ребёнка по волосам: — Ты всегда хотел домашнюю крысу? — Нет, — мальчик скривился, — Я хотел сову, но крыса моя же! — Можем поменяться? Я принесу тебе сову, а ты мне эту крысу. — Зачем тебе? — Мне хочется тебя утешить, — со всей серьезностью сказала Лили, — Но я не могу подарить тебе что-то без повода. Твоя мама этого не оценит. Увы, день рождения уже прошёл, а до Рождества далеко. — Поэтому это сделка? — шмыгнул носом он. — Да, — Лили протянула ему руку. — Честный обмен. Перси, она наконец-то припомнила его имя, крепко пожал её ладонь. Дверь хлопнула, по саду разнёсся встревоженный голос Молли: — Перси! С кем ты там говоришь? Люмос на конце её палочки заставил Перси и Лили почти зажмуриться. — Лили? Милая? — Прости я без приглашения, — пробормотала Лили. — Ну что ты. Я всегда тебе рада.

***

Дети орали. Дети стучали ложками. Джеймс был в восторге от дома Уизли, всегда лез с ними играть и задерживался после собраний. Пятеро. Мерлин и господь, может ей повезло, что он умер? На сколько бы детей он смог её уговорить. Он бы всех их любил. Своей непринуждённой восхищенной любовью. Лили могла умереть за Гарри, но не умела любить, как Джеймс. Было бы проще, если бы они поменялись местами. Клетку с крысой Молли отказалась ставить на обеденный стол и Лили водрузила её себе на колени, предварительно зачаровав настолько насколько это было возможно. На всякий случай она даже наложила заклинание мешающие перевоплотиться обратно в человека. Он ведь и так не мог сделать этого в клетке. Дети то и дело пихали через прутья клетки еду со стола. Лили не знала ест ли он. Она не могла смотреть на него. Пастуший пирог был восхитителен — картофельное пюре пожалуй нежнее, чем даже у Ремуса. Ремус. Даже хорошо, что Питер предал их. Как будто бы они получили по заслугам за свое недоверие к тому, кому должны были доверять. *** Она могла забрать крысу и уйти, но почему-то согласилась остаться на ночь. В ванной Лили переоделась в хрустящую великоватую ночнушку Молли и ночной колпак и теперь чувствовала себя настоящей старомодной волшебницей. Билл и Чарли были в Хогвартсе и ей отдали их комнату. Здесь все теперь было в драконах: статуэтки, рисунки, колдографии. На зачарованном потолке мерцали звёзды, не так как в Хогвартсе, но красиво. Среди них кружил ночник дракончик. Лили легла на кровать и долго разглядывала небо и свою бледную руку в белом кружеве манжета ночнушки. Клетка с крысой стояла на тумбочке. Молли не поняла зачем ей крыса, но спорить не стала. Надо было что-то решать. Лили повернулась на бок и впервые за вечер действительно посмотрела на него. Чёрная крупная крыса, Лили помнила его вес на плечах, маленькие прикосновения когтистых лапок. Помнила и мальчишку. Как трепала его пшеничные кудри, как болтала вечерами у камина, сплетничала про Джеймса, все это можно было сказать ему. Он всегда был чуть в стороне: не убеждал её дать шанс, как Ремус и не говорил перестать морочить голову, как Сириус. Ему было все равно будет она с Джеймсом или нет. Он забился в прутья клетки. Не знал что с ним теперь будет. Лили тоже не знала. Она думала убить его в горячей гонке. — Почему? — устало сказала она. Ни один из его ответов не показался бы ей достаточным, хорошо что он не мог ответить. И она в любом случае, хотела его убить. Не из мести, не из злости, а потому что глупо оставлять в живых того кому нельзя доверять. Глупо сохранять жизнь врагу. Джеймс бы его не убил — им руководили эмоции. Кто виноват в предательстве? Может Питер всегда чувствовал себя не так в их компании? Они дали недостаточно любви и внимания? Джеймс бы его возненавидел, он бы возненавидел себя, он бы искал ответ. Лили смотрела на чёрную крысу и знала, что любовь бессмысленное химическое чувство. Она бросила на клетку очищающее заклинание, перевернулась на другой бок, погасила ночник и уснула. И спала тревожно. Часто просыпалась. Вздрагивала, находила взглядом его клетку. Она убила Волдеморта. Но не была жестокой. Верно ведь. Она не хотела его мучить. Чёрные бусины глаз ловили её взгляд, всю ночь он скребся и повизгивал. Она хотела ответов, но теперь понимала, что человеком его будет труднее убить. А значит.

***

Просыпаться было тяжело. Вся усталость последней недели ядом растеклась по мышцам, боль сконцентрировалась в затылке и узлом стянулась в горле. Хотелось пить. И может умереть. Молли села на край кровати и взяла ее руку в свою сухую горячую ладонь. Её волосы блестели в теплом красноватом солнце. — Сколько времени? — хрипло выдохнула Лили. — Вечер. Я принесла тебе попить и пару зелий. Стакан воды был отчего-то тёплым, наверное руки слишком замёрзли. Лили напилась, вязала бутылек с зельем откупорила, принюхалась и осушила. Из ушей и носа повалил пар, зато спустя секунд тридцать тело перестало так ломить. Простуда чуть отступила. Лили бросила взгляд на тумбочку, лихорадочно нащупала волшебную палочку под подушкой. — Где крыса? Молли нахмурилась, выглянула за дверь и гулко крикнула в коридор: — Дети, кто утащил у гостьи крысу?! Раздался топот, детский недовольный визг, а потом Перси зарёванным голосом заложил братьев. — А Джордж клетку сломал! Лили привалилась рядом к косяку и на голос Перси дёрнулась вниз по лестнице, Молли за ней. — Да что с этой крысой не так. Лили перемахнула сразу через три ступеньки, больно приземлилась на босые ноги и тяжело выдохнула: — Это анимаг. В гостиную на первом этаж они влетели почти одновременно, обе встревоженные и вооружённые. Клетка пустая валялась на полу, там же сидел зарёванный Перси, а близнецы перетягивали, бьющуюся извивающуюся крысу туда-сюда. — Это моя сова! — прорыдал Перси. — Моя! — хором ответили близнецы. — Успокойтесь, — громко велела Молли. — Отдайте крысу. Мы поступим честно. Перси обернулся на её голос и зарыдал ещё отчаяннее: — Это не будет честно! Нечестно! Нечестно, сова моя. — Нет, наша, — пропыхтел кто-то из близнецов. — Тогда ничья! — голос Перси зазвенел какой-то странной вибрирующей силой и секунду спустя крыса лопнула, обдав всех в гостиной тёмной кровью и ошметками с кишками. После этого стало очень тихо. А потом Лили села на пол и разрыдалась, впервые за несколько недель после смерти Джеймса. Через секунду к ней присоединилась перепуганные дети. И она обнимала их рыжие лохматые головы, испачканные кровью, лица перемазанные соплями и слезами и думала как сильно ей не хватает Джеймса. Потому что он бы знал, что делать. А она осталась одна.

***

Дома было тихо. В гостиной Ремус спал в в обнимку с Гарри. Гарри выглядел нормально, а у Ремуса было родное и одновременно почти совсем незнакомое лицо. Новый шрам бугрился на руке, которой он прижимал к груди лохматую голову Гарри. Сириус сидел тут же, смотрел, как в бутылке блестит, отражается огонь камина. Лили прислонилась к косяку, легонько постучала костяшками пальцев. Сириус поднял на неё глаза и они долго смотрели друг на друга. — У тебя получилось? — шёпотом спросил он. — Только случайно, — хрипло сказала она. — Я не смог его убить, до того как он подорвал всех тех магглов, был момент… и я не смог. — Я бы тоже не смогла, — горько сказала она, — Это вышло случайно. И ужасно. — Но теперь он мёртв. — Оба они мёртвы, — она покрутила кольцо на пальце, — Ты, Ремус, вы останетесь с Гарри и со мной? — До самого конца, — криво улыбнулся Сириус и вновь уставился на бутылку. Лили кивнула. Джеймса не было. Была только беспомощная злость на себя и вина. И Гарри то — единственное, что держало их, давних школьных друзей, вместе.