Пока смерть не сведет нас снова

Рон зачесал мокрую чёлку назад, слизнул дождевые капли с губ и подумал, насколько же пафосно выглядит в аврорской мантии, стоящий под ливнем. На кладбище. Он ненавидел август. И похороны. На похоронах Драко было ещё нормально, а до маминых Рон старался не доживать. Хватило одного раза. Да, он ненавидел август. Гарри, Рон сразу узнал его походку, отделился от траурной толпы и подошел к Рону. Положил руку на плечо, заодно чертыхнулся и наколдовал водоотталкивающие чары. — Ты дурак? — Гарри явно собирался сказать что-то другое. За мгновение до вырвавшегося вопроса лицо его было серьёзным и печальным. — Я не умею пользоваться водоотталкивающими чарами, — признался Рон. Гарри ещё раз махнул палочкой, высушивая одежду Рона и после притянул его в крепкие бескомпромиссные объятия. — Не понимаю, — фыркнул Рон, — это забота или ты просто не хочешь обнимать мокрого друга? Гарри не улыбнулся, остался слишком встревоженным и серьезным. — Я не знал, что вы с Малфоем были близки, но я же вижу насколько тебя это размазало. На самом деле это было не так страшно. Надо начать с начала. Рон только очень устал. Рон сжал руки на его плечах и буркнул: — Драко просто заебал умирать.

***

После похорон Рон аппарировал домой, с трудом отделавшись от встревоженного Гарри. Дома часа три возился с пастушьим пирогом — готовка приводила мысли в порядок. Вопрос «Кому выгодно?» квадратиком стикера белел на холодильном ящике. Он написал его пять дней назад, едва очнувшись. Дальше вся стена в спальне была увешена листочками с именами и заметками. То его собственным корявым почерком, то завитушками Драко. По-настоящему сильно раздражало то, что никакие записи не сохранялись. Рон был уверен, что упустил половину улик и подзабыл пару ключевых деталей об уже проверенных людях. Оставалось надеяться, что у Драко память получше. Пока обед запекался в духовке, Рон пересматривал записи. Потом упаковал пастуший пирог и аппарировал к Мунго. Прошёлся по светлым, слишком ярким белым коридорам. В маминой палате был приглушённый свет и удушливо пахло цветами. Так же, как будет пахнуть пятнадцатого августа на неё похоронах. Она не спала. В последнее время она почти совсем не спала. Рон сел рядом, взял её мягкую сухую ладонь в свои руки: — Я приготовил пастуший пирог. — Извини, я совсем не хочу есть, — слабо вздохнула она. — Тогда почитаю тебе? — предложил он. Она, конечно, согласилась, не потому что ей было интересно, но потому что не могла отказать Рону дважды. И, может быть, ещё потому, что любила слушать его голос. Рон давно перешел с волшебных книг на бесчисленное множество приключенческих магловских романов. Он покупал новую книгу в начале каждой петли и старался успеть дочитать её маме, прежде чем начать всё заново. Так казалось, что они вместе перечитали уже целый стеллаж новинок и бестселлеров. — У тебя всё хорошо? — спросила мама. — Остался ещё эпилог. — Это неважно, мне кажется, что ты устал. Рон закрыл книгу, осторожно наклонился, обнял её совсем похудевшую за время болезни. — Мам. — Иди домой, — попросила она. — Я позволю медиковедьме дать мне зелье сна. Хорошо? А ты иди.

***

Он вышел из Мунго. Потом аппарировал на почти родную крышу какой-то магловской стройки. Сдернул с парапета мелкую заплаканную брюнетку, совсем ещё девочку. — Иди домой, и не надо тут умирать. — Ты не понимаешь! — прорыдала она. Рон забрался на парапет. За полдня распогодилось и вечернее солнце блестело на мокром тротуаре, ярче казались вымытые дождем машины и воздух как будто избавился от привычного марева городской пыли. — Что ты делаешь? Рон медленно прошёлся по парапету, аккуратно переставил ноги, чтобы оказаться к ней лицом и спиной к городу. Подмигнул. — Империо. Никогда не делай, как я. И покачнулся назад. Несколько секунд голубого удаляющегося неба. Свист ветра в ушах. Боли никогда не было.

***

— Это тупо, но я снова ничего не видел, кажется, это была просто Авада, — Драко прилепил очередной листочек к стене, пощелкал магловской ручкой и сел рядом на кровать. — Сколько ты там после меня пробыл? — До похорон, твоих, — Рон зевнул, посильнее закутался в одеяло. Потом покосился на часы — смена в аврорате начиналась через двадцать минут. Можно было сходить, можно было отправить патронуса, мол заболел, но тогда в квартиру заявлялась Джинни. Или ничего не говорить, но тогда его находил обеспокоенный Гарри. — Мог бы и подольше. — сказал Драко. — Могу вообще забить и жить своей жизнью. — Рон не знал, зачем огрызнулся. Драко посмотрел как-то устало и укоризненно. В первый раз после смерти Малфоя, тогда просто Малфоя, прошло три года. А потом Рон глупо подставился на задании и получил аваду в лоб. И шанс прожить все заново. Мама была жива. Он вначале обрадовался. А потом понял, что живёт в её бесконечном умирании. Она была жива и она умирала. Всегда. И Рон существовал в странном отрывке времени, где все его усилия обнулялись, где друзья спрашивали, что с ним происходит, а Драко Малфой был единственным человеком, который запоминал дни. И который всегда. Тоже всегда. Что бы они ни делали, умирал пятого августа. — Извини, — буркнул Рон. Драко иногда провожал его до Мунго и, конечно, всегда включал Мунго в их расписание на пятое августа. И считал, что после его смерти Рон может проводить больше времени с мамой, не заморачиваясь расследованием. Но Рона это и бесило. Это было слишком личным. — Какую версию проверяем сегодня? — сменил тему Рон. — Никакую, у тебя прошло как раз пять дней, — бодро возразил Драко, неловко похлопал Рона по лопатке. — Время выходного. — Нет. — Рон спрятал лицо в подушку. — Не знаю. Я устал находить твой труп. — Вот именно, ты же понимаешь, что за этот день мы не решим вопрос? — Ну да, — согласился Рон. То, как тщательно Драко считал дни и следил за тем, чтобы Рон отдыхал, — было слишком? Каким? Не то чтобы обязывающим. Но как будто бы само собой подразумевающим близкие отношения. — Ладно, тогда сейчас в Мунго, а потом потусим где-нибудь? — Драко стянул с него одеяло. Рон перевернулся на спину, сонно поморгал. Впрочем, у Драко не было других кандидатов для близких отношений. — Вставай, — потребовал Драко. — Выйди. Мне надо переодеться. — Да, видел я твоё пузо, сэр аврор, — сказал Драко, но все же вышел. Рон сел за стол. Достал пергамент и минут за пять написал письмо. Живоглот неохотно слетела со шкафа. И первым делом укусила Рону палец. Идея назвать сову Живоглотом, чтобы стебаться над Живоглотом, была тупой. Возможно, имена действительно влияли на что-то… Рон уже много раз пожалел. Ну не окупали совиного дерьмого характера те пару раз, когда Живоглот, кот Гермионы, отозвался по ошибке. И ходил с уязвлённой мордой весь день. Рон хихикнул — ладно, может, окупали — и вытолкал Живоглота в окно.

***

В девять тридцать три как всегда, когда Рон выбирал не прийти на работу и не предупредить никого, постучался Гарри. Драко как раз доедал последнюю вилку омлета. Рон многозначительно округлил глаза. Обычно Драко аппарировал, но не сегодня. — Да ладно тебе? Мы же можем повеселиться, — сказал Драко. — Тогда я тебя сам сегодня убью, — выдохнул Рон. — Я думал, мы так и планировали, — пожал плечами Драко. — Налей чаю. Рон покачал головой. Гарри тем временем задолбил в дверь. — Иду! — крикнул Рон. — Иду! — Думал, ты проспал, — сказал Гарри, окидывая взглядом его вполне себе опрятную футболку и джинсы. — Чего опаздываешь? Пошли. Нас ждут заколдованные зеркала и скандал, если мы не найдём злоумышленника. — Я не пойду, — сказал Рон. — Возьму отпуск. — Ну какой отпуск, у тебя отпуск был месяц назад. — Если бы, — пробормотал Рон. Гарри поймал его за локоть, требовательно заглянул в глаза: — Если дело в Молли я выбью у Робардса этот отпуск, но… Рон, мы же ничего не можем сделать. Мы не можем её вылечить. Я не знаю, как ты, но я справлюсь только потому что думаю только о работе. Потому что у меня есть режим дня и… Рон отвел глаза. Это всегда было двойственное чувство. Как будто бы он врал, приплетая сюда маму. Он и не приплетал, но Гарри-то не верил. — Нет, просто… — Я понимаю, об этом тяжело говорить, — мягко сказал Гарри. — Нет, Уизли просто пообещал меня охранять, — с непривычной высокомерной ленцой произнёс Драко. — Как пёс. Весь день. Видишь ли Поттер, я думаю, меня сегодня убьют. Гарри моргнул: — Малфой? — Ну в общем-то, да, — согласился с кем-то из них Рон. Было пару раз (раз семь?), когда они втягивали Гарри в расследование, но в конце концов им обоим надоело что-то объяснять. Рону безумно не хватало Гермионы, уж она-то… Если бы она застряла в петле — она бы застряла ненадолго. Он хотел включить её в расследование, но… Но для Рона с их расставания прошло три года и невнятное количество дней в петле времени, а для Гермионы лишь один июль. И она и так чувствовала себя очень виноватой за то, что бросила его в такой момент. Позже она твердила об этом каждый раз, когда соглашалась на что-либо алкогольное или каждый раз, когда они дурачились и были счастливы (периодически эти моменты совпадали). Она как-будто бы стеснялась быть счастливой с ним. Верила, что не имеет права. Рон даже тогда, в первый раз, не винил её, в конце концов в начале июля они были уверены, что мама поправится. Ну или винил, зная свой паршивый характер, может, и сказал что-нибудь этакое. Но теперь уже не мог вспомнить. Смертью мамы стёрло любые другие чувства. — Что он тут делает? — как-то совсем беспомощно спросил Гарри. — И что с ним сделали? — Ну, — Рон только сейчас всерьёз оглядел Драко. Всё было довольно привычно: футболка, брюки и теплый халат Рона сверху. И тапочки единороги, которые Рону подарили на какого-то Тайного Санту в министерстве. — Здесь прохладно? — Это должно что-то объяснять? — аккуратно уточнил Гарри. — Ну. Или Гарри так удивила магловская футболка? Да, обычно, если они шли разбираться с магическими делами, Драко одевался, ну...пафосно парадно, как Малфой. Но сегодня Драко планировал выходной. Чаще всего любой первый день возвращения Рона из петли объявлялся выходным. Выходной — это такой день, когда вы утром отдыхаете, а к ночи кончаете жизнь двойным самоубийством. Чтобы сразу приступить к рабочим будням нового пятого августа. — Ну, — медленно повторил Рон, до него дошло, насколько странно одалживать Драко халат и тапочки, с точки зрения Гарри. Что ж, лучше, наверное, опять полдня объяснять про петлю, чем… — А ещё мы с ним встречаемся, — заявил Драко, демонстративно запахивая халат. — Нет, — простонал Рон. — Мы просто застряли вдвоём в петле времени, ничего такого. Но Гарри был самым понимающим другом на свете и, конечно, не стал хвататься за соломинку про петлю времени. И, конечно, Гарри мужественно принял новость. Он улыбнулся. Похлопал Рона по плечу. — Поздравляю, — с трудом выдавил Гарри, — Мне надо это переварить. Не переживай, я тебя сегодня прикрою. И аппарировал. С минуту они с Драко стояли в молчании, потом Драко сказал: — Ну так заваришь мне чай? Рон кивнул. Так просто Гарри ещё ни разу не нейтрализовался.

***

В палате было солнечно. И свежо пахло цветами. Удушливые лилии Гарри принесет только через пару дней. Кто и где достал мамины любимые ландыши в августе, Рон не мог даже предположить. Но все очень старались. Пытались наверстать упущенное. Рон покрепче сжал крепкую обложку новенькой книжки, выдохнул и постучал об дверной косяк. — Вкусно пахнет, от кого ландыши? — хрипло позвал он. Она встрепенулась, несколько секунд смотрела на него пустыми непонимающим взглядом, потом снова стала мамой. — Милый, я так соскучилась, — сказала она, — боялась, что ты так и не придёшь. — Извини, — выдавил Рон, — Я… не знаю почему так вышло. Я теперь буду приходить каждый день. — Нет, нет, — пробормотала она, — Я не прошу тебя этого обещать. Мне самой тяжело видеть…себя такой. — Я соскучился, — Рон обнял её, она была такой же маленькой и уставшей, как и вчера. Она не видела его месяц. Он отпустил её, сел на стул: — А я книжку принес, хочешь, я тебе почитаю? — Боюсь, я сейчас такая дурная со всеми этими зельями, не уверена, что пойму сюжет, — виновато сказала она, — но я с удовольствием послушаю твой голос.

***

К семнадцати часам Рон выходил из палаты и у выхода из Мунго с громким хлопаньем крыльев его настигала Живоглот с письмом от французского гипотетически невыразимца. Рон останавливался тут же в проулке и трясущимися руками разворачивал свиток, пока Живоглот больно клевала его в ухо. Рон смял бумажку, запихал в задний карман джинс. Рону не сразу пришло в голову спасти маму. Но последние петель двадцать он договаривался или пытался договориться об осмотре с иностранными специалистами. Шестеро из них её осмотрели. Один предположил, что разве что у месье Жавера будет шанс создать ритуал, который разорвёт связь с проклятием Беллатрикс. Этому типу Рон писал уже в третий раз. Тот отвечал всегда крайне быстро и всегда крайне отрицательно. Живоглот клюнула Рона уже в лицо. Рон охнул, потер щеку — на пальцах осталось кровь. Как и всегда. Пора было уже научиться защищаться от собственной совы.

***

Если бы Рону сказали, что он будет танцевать в магловском клубе с Драко Малфоем по инициативе Драко Малфоя, — он бы скинулся этому человеку на оплату услуг Мунго. Но они жили в петле времени. Им бы самим кто оплатил услуги Мунго. Выходные Драко принципиально проводил в магловском мире, хотя убийца неизменно находил его и там. Если рядом был Рон, то чаще всего Драко травили самыми разнообразными способами. Пару раз им приходилось всерьёз сражаться, тогда иногда убивали и Рона. Невозможно было предугадать, что и как именно произойдёт: убийца был очень креативен. И несомненно существовал с ними в петле времени. Драко был даже польщён в какой-то степени, в этом он признался только один раз, когда ему подсыпали в коктейль не яд, а наркотик. Правда, потом выяснилось, что в соседний коктейль таки яд. Они ещё никогда не ходили в магловские клубы. В бары — с заметной периодичностью. В кино — постоянно, даже не в «выходной». В театры — довольно часто. В клубы — никогда. Петли три назад Драко всучили листовку на улице. И вот Драко решился. Рон аппарировал домой после Мунго и там застал привычный бардак после пребывания Драко в его пространстве: уклеенную листочками спальню, коробки с едой на вынос из «Золотого Гиппогрифа» (в еде Драко был консервативен и считал, что маги готовят в любом случае лучше), котел с каким-то зельем на кухонном столе (Драко что-то объяснял, но Рон не вникал), стопку дохлых мышей в клетке. А ванной комнате перед зеркалом задумчиво стоял непривычный Драко. — Что с тобой? — осторожно спросил Рон. — А что не так? — возразил Драко встревоженным напряжённым голосом. — Куда мы идем? Максимумом расслабленного стиля для Драко была футболка с брюками (только дома), чаще рубашка с брюками. А тут он был в тёмно-серой с полосами на рукавах великоватой кофте и широченных джинсах с блестящими цепочками. Более по-магловски, наверное, было тяжело выглядеть. Не хватало только кепки, цепи на шею и вот он — хип-хоп городских улиц Лондона. Драко казался не собой, не умирающе изящный хоречий принц, а ну чёткий такой пацан. Похожим образом одевался Дадли, в те последние годы они все хорошо поладили и виделись раз в месяц на его концертах. — Нам на рейв к девяти, — наконец отозвался Драко, Рон поднял глаза и несколько секунд удивлённо смотрел на его лохматые светлые волосы. — Ты, что ли, уснул с мокрой головой? — Это так модно у маглов, — небрежность, с которой Драко это пояснил, выдала его с головой. — Не знаю, что ты задумал, но… — Рон почесал голову. Вообще-то Драко на удивление шла эта расхлябанная мужественность. — Тебе идёт. Драко подавился заготовленной грубостью, Рон и сам не ожидал, что скажет комплимент. Несколько секунд они удивлённо друг на друга пялились. Потом Рон заявил, что раз в этот клуб только к девяти, то Рон спать. И что раз так, то пускай Драко сам кормит Живоглота, когда она прилетит. (А прилетит она злая, ведь Рон отправил её лететь домой, а не взял собой при аппарации. Наверное, это была единственная сова в мире, любившая аппарацию.) И уберёт этот зельеварческий бардак на кухне. На последнее Драко возразил, что завтра само исчезнет, и закрыл дверь в спальню.

***

Тут оглушающе звучала странная ритмичная музыка. Рон почти физически чувствовал растерянность Драко, духоту здешнего воздуха и то, как неприятно стягивают кожу на щеках мазки светящийся магловской краски. Драко почесал щеку, Рон обрадовался и заорал ему на ухо: — У тебя тоже эта хрень чешется? Драко отдернул руку от щёки. — Может, по бокалу? — крикнул Рон. Драко покачал головой. — Я алкоголик… — сказал он, —...ланирую сегодня умирать. Нет ада. Рон заржал, Драко закатил глаза притянул Рона за воротник футболки и повторил: — Я не алкоголик! Не планирую сегодня умирать от яда! Драко вздохнул, и они посмотрели на танцпол. Толпа была такая плотная, что казалась единым непрерывно извивающимся существом. Зачем Драко хотелось туда? Рону не хотелось. Но он позволил ухватить себя за руку и потащить вперёд. В мигающем рваном свете, в ритме этой музыки Рону казалось, что все время и весь мир состоит из обрывочных ярких картинок, вспыхивающих на мгновение и тут же меняющихся. У Драко была очень холодная чуть влажная ладонь. Он протащил их в самую глубину толпы, а потом отпустил Рона. И закрыл глаза. Вспышка света — Драко покачнулся, странно дёрнулся. Взметнулась, замерла рука. Вспышка и руки уже две: подняты и до странного красиво изогнуты. Каждая вспышка — новая картинка. Секунда запечатленной реальности, вкус пота на губах, Рон не заметил, когда тоже начал двигаться. Не так, как Драко. Так Рон не чувствовал. Быстрые руки, росчерки линий в свете, вспышки белых пальцев. Глаза по-прежнему закрыты, лицо спокойное, почти пустое. Краска размазалась по щекам, попала на ресницы. Осветила их розовым. Рон облизнул губы, коснулся своего лица, на пальцах остался светящийся зеленоватый след. В свете софитов загорались и гасли украшения людей вокруг, вспыхивали цветные наряды и мазки краски на лицах, бликовали белки глаз и зубы улыбок. Вспышка. Рука Драко сверкнула кольцом-печаткой, рукав толстовки скользнул вниз до черноты линий метки Волдеморта. Взметнулось второе запястье. Блеснула белая шея, мокрые завитки светлых волос, темные в этой мешанине цветов губы. Его не портила даже метка. До этого момента Рон считал себя романтиком. Но в голове было мутно, а губам до странного жарко. Драко вдруг открыл глаза. Почти черные из-за расширенных в эту секунду зрачков. Рон не мог даже моргнуть просто смотрел, а свет гас и вспыхивал. Гас и вспыхивал, и глаза Драко были уже привычные серые. А ещё оба они точно понимали, что Рон хочет всего, что Драко осмелится предложить. И ещё — что Драко не осмелится. Потом Драко сделал шаг назад — позволил толпе разделить их. А Рон позволил ритму музыки проникнуть в ритм сердца и вытеснить из него всё то, о чем пока не готов был думать. Люди кричали, беззвучно открывая рты, блестели зубы и улыбки. Обжигало чужое дыхание, щекотали мимолетные прикосновения. Время теряло значение, Рон был почти пьян. Потом вспышка поймала бледное лицо Драко. Ещё вспышка и Рон понял, что он пытался пробраться вперёд. Рон дернулся, увяз в толпе. Среди блеска пота и незнакомцев. Сердце билось сильнее и быстрее вибрации музыки. Люди приобнимали за плечи, тянули вверх — танцевать. В какой-то момент они просто столкнулись. Драко обхватил руками его шею, прильнул влажным потным телом и прокричал в ухо: — Аппарируй. Рону потребовалось секунда и их выбросило в темной гостиной среди коробок от еды и банок с ингредиентами. Рон взмахнул палочкой, включая свет и тогда увидел, что влага на его руках — не пот слишком разгоряченного тела. А просто кровь. Драко валялся на полу, тяжело дыша и на его животе вся толстовка была тёмно-вишнёвой. — Акцио, бадьян, — заорал Рон. — Нет, — велел Драко. — Зачем мы туда попёрлись? — Рон поймал бутылек и откупорил его. Драко вскинул руку: — Я хотел проверить… Он закашлялся. — Как далеко он зайдёт. Как он относится к маглам. Пожиратель смерти спокойно убил бы пару лишних человек в толпе… Рон плеснул бадьяна ему на живот. Драко заорал, но даже в этом крике Рон расслышал хлопок аппарации. Их убийца был хладнокровно настойчив. Рон снова аппарировал. На так полюбившуюся ему знакомую крышу стройки. Так заканчивались любые выходные, днем они отдыхали, ночью совершали двойной суицид. Обычно их аппарировал Драко, он питал слабость к мостами Лондона и обрывистым утесам Уэльса. Рон любил стройки с тех пор, как не разбился о камни и минут пять мучился от боли и захлёбывался в воде. Город сиял внизу. После клуба здесь казалось оглушающе тихо. — Это мое место! — выдохнул Рон, удерживая Драко за талию. — Отсюда я обычно прыгаю. — Ты хочешь меня поцеловать? — прохрипел Драко. — Ты специально сейчас? — Да. Наша смерть, — выплюнул Драко и закашлялся, потом с трудом договорил, — смажет шокирующее впечатление от вопроса. Рон широко усмехнулся ему в лицо: — Тогда я отложу ответ на после нашей смерти. Послышался хлопок аппарации. Рон мельком глянул на тёмную высокую фигуру. Та словно бы пожала плечами. Ждала. Ей было без разницы, как. Рон отпустил талию Драко, перехватил холодную влажную ладонь и утянул за собой вниз. В свист ветра.

***

Рон впервые за много, очень много пятых августа проснулся от будильника, а не от стука Драко в дверь. Собирался нервно, кусая губы. Он не знал, где был Драко до того, как заявлялся будить его. Нервно пожарил яичницу и нервно съел её. Нервно задремал за столом. Потом в дверь постучали. — Да, — мгновенно распахнув её, сказал Рон. — Что да? — спросил Гарри. — На часах девять тридцать три, ты проспал, что ли? — Ну. — Собирайся быстрее, у нас интересное дело. Весь отдел на ушах. — Какое? — неохотно уточнил Рон. — Малфоя часов в шесть утра убили прямо в поместье. — Это невозможно. — Рон, одевайся. Гарри затолкал его в квартиру и началось новое неправильное пятое августа. Да, Рон ненавидел август.