патока любви.

— Подарок Михалковой, значит? — с грохотом распахнув дверь, прогремела скрипачка в пустой, но освещенный коридор. — И тебе привет, Сурганова... — медленно просачиваясь в световую полоску, ответила гитаристка, завёрнутая в белое гостиничное полотенце после душа. — Зубы не заговаривай, родная. — Светка, ты опухла? — Диана была всерьёз растеряна, весь пафос сполз с её лица и она была даже напугана таким напором. — Опухла. Конечно, опухла, ещё и осветлела. Прям вся в тебя. Или не видно?! — женщина закрыла дверь номера и щелкнула клавишей света в прихожей. Диана охнула. Реакция была настолько искренней, что Света не смогла скрыть довольной ухмылки. Да, за удивление матери русского рока отдать можно было многое, если не всё, потому что обычно все эмоции, кроме, конечно же, гнева, она контролировала мастерски. — Свет... Ты чего?... Зачем?... Тебе же не нравилось, когда нас сравнивали в прошлый раз. — А вот захотелось снова почувствовать. — Почувствовать что? — Тебя. — Сурганова сделала несколько быстрых шагов на встречу Арбениной и безапеляционно взглянула прямо в глаза. Выстрел бывшей снайперши был в цель. Быть может, поэтому она до сих пор и не бывшая (в узком кругу на двоих). — М-меня?... — отшатнулась гитаристка. Вместо ответа ловкие пальцы резко сдёрнули полотенце и отшвырнули его в сторону. Жалобно зазвенел и осколками на полу разбежался задетый стакан. — Заплачу за это. — шепнула Сурганова и сжала влажные волосы в кулак. Арбенина застонала то ли от боли, то ли от волны желания. — Как чудно, что ты отращиваешь, у меня теперь есть ещё один рычаг воздействия. — Свет... — пересохшими губами прошелестели в ответ. — Тихо, а то поступит жалоба. Мы же этого не хотим? — Н-нет... — Вот и славно. Иди. — скрипачка мягко подтолкнула Диану в грудь, та сделала шаг назад, потом ещё и ещё, пока не уткнулась ногами в бортик кровати. Света провела рукой по шее женщины, та дрогнула, но всё же устояла. — Думаешь, ты Бастилия, родная? Верно думаешь, она ведь пала. — засмеялась Сурганова и потянулась к пуговицам на своей рубашке, но гитаристка опередила её и начала грубо, чуть ли не с треском раздевать любимую женщину. Нижняя пуговица всё же не выдержала напора и, отлетев, со звоном покатилась по полу. Света резко схватила Арбенину за подбородок и подняла его вверх, направляя взгляд женщины выше: — Отработаешь. Послушный кивок в ответ. Гитаристка снова опустила глаза на уровень груди, аккуратно распахнула крылья белой ткани и обомлела от открывшегося вида. Чуть смуглая после изнуряющей летней жары кожа, подтянутый, испещеренный шрамами живот, маленькая, упругая грудь, чуть вздёрнутая и окаменевшая от возбуждения. Диана сделала полшага навстречу так, что смогла сосками коснуться сосков скрипачки. По телам обеих в ту же секунду пробежали разряды тока. Медленно вжимаясь в тело Светы всё сильнее, Арбенина проскользнула рукой ниже и тут уже дрогнула скрипачка. Её лицо охватил румянец и она резко толкнула женщину на кровать. Гитаристка охнула, спиной ощутив холод одеял, но это длилось недолго. Почти сразу её накрыло горячее тело второй. Контакт кожа к коже распалял их всё сильнее, Диана беспомощно скулила, чувствуя, как по ногам скатываются тёплые капли. Света знала её слишком долго, чтобы просто удовлетворить, это был настоящий сексуальный маньяк — она прекрасно видела адское, растущее желание, но мучала каждый раз до последнего. Сурганова, оперевшись на руки, нависла над женщиной и сорвалась к губам: кусала, оттягивала, отпускала, мелко дробила робкими и быстрыми поцелуями. Диана то поддавалась, то уворачивалась, отклоняясь головой вправо-влево, улыбалась, когда Светка проимахивалась и приземлялась носом в одеяло. В какой то момент скрипачку утомила неуёмная деятельность Арбениной и она мягко, как перо в нежный тофу, вонзилась в шею женщины. Та тут же затихла, а её кожа отозвалась парадом мурашек. Светкина улыбка нахально расползалась по коже Арбениной вместе с горячим и влажным языком, который рисовал узоры от скул до плеча. Диана откинула голову назад, чуть приподнялась на плечах, выгибаясь во всём теле, тем самым, чуть сдвигая Свету ниже. Сурганова двинулась дорожкой поцелуев по ключицам, отпечатывая своими губами каждый миллиметр, при этом мягко сжимая руками грудь и большими пальцами чуть сдавливая соски. Диана сжимала глаза так яростно, что уже сыпались искры, но открыть их значило бы сорваться и в голос начать молить о пощаде, а этого она не любила, но знала, что это обожала Света. Скрипачка опускалась всё ниже, и вот уже её зубы прикусывали кожу живота, а язык ловко проскальзывал в пупок. Диана комкала в руках одеяло и про себя читала стихи, но как назло в голову лезла только Цветаева, а это делу совсем не помогало. Вдруг Света подняла взгляд и аккуратно смахнула языком капельку пота с верхней губы. Тут Диана поняла — жить ей осталось недолго... И распахнув острые ресницы, гитаристка, глубоко вдохнула. Света сорвалась по-кошачьи; плавно и мягко выгибаясь в плечах, языком проникла внутрь. Ощущая губами горячую влагу, она добавила пальцы, от чего Арбенина глухо застонала, подрагивая всем телом. Женщина вылизывала её жадно, то и дело поднимаясь поцелуями от лобка до живота. — Свет, пожалуйста... — проскулила Диана, сжимая веки от затапливающей её волны возбуждения. Сурганова подтянулась к губам гитаристки, вжалась в них и смачно с громким хлюпом поцеловала, оставив на Арбениной её же частицу. Не успела женщина отойти от поцелуя, как скрипачка снова вошла в неё; от глубины и ловкости заискрило всё тело, а с губ сорвался крик, отчаянный и оголтелый, ищущий приюта. Света задвигалась быстрее, пытаясь уловить взгляд Дианы, но та запрокинула голову и чуть приоткрыла рот. Толчок, ещё один, ещё, ещё и вот. Взрыв салюта над Невой. Громкий всхип матери русского рока и её горячее липкое тело, парализованное оргазмом. Света нежно целует её во взмокший висок и опускается рядом, укладывая руки за голову. Спустя пару минут сердцебиение Арбениной приходит в норму, она резко садится на постели, сгибается, в попытках побороть напряжение в районе пресса и рвано выдыхает. — Ну Сур-р-р-рганова, ну ведьма! Научный факт! — Я не ведьма, я лишь воздаю каждому по заслугам. — Ты хотела сказать «каждой». — морщится Диана. — Нет, это ты хотела услышать. — Ладно, извини. — женщина встряхивает уже высохшие волосы и пытается пятернёй расчесать их. — Значит, Михалковой? — Свет, просто совпало. — Мне то можешь не заливать. Совпало у неё. — Ну слушай, мне эту идею вообще Рерих подкинула, мол, хороший пиар-ход будет. — И давно ты Рерих слушать стала, родная? Я от тебя и слова хорошего в адрес директоров не припомню, только жалобы о вечном контроле. — Нууу... В этот раз подумала, почему бы и нет. — Сука ты Арбенина, вот и весь сказ. Позлить меня решила, по ревности моей скучаешь. — беззлобно отозвалась Света. — Права... Права... – Диана виновата кивнула и бросила на Свету чуть грустный взгляд. — А с Надей у меня ничего нет, ты ж знаешь... Так иногда по пьяни случается... Для здоровья, можно сказать.... — То-то я и вижу, здоровье у Вас конское, ДианСергеевна, скачете по сценам и арматурам. — Свет, вот зачем всё это сейчас? Ничего же не изменить. — Мне просто интересно! Если у тебя с ней секс для здоровья, то со мной для чего?! — Не для чего, а потому что. Потому что люблю тебя. Больше тридцати лет с передышками на ссоры. Ты мне сама сказала, что мы в прошлом, на одной любви далеко не уедешь, да я и так всё понимаю. Но каково должно быть мне, зная, что каждый вечер ты ложишься в кровать с ней? А я? — Динка, я не ложусь в кровать ни с кем, кроме тебя. С ней — тем более. Дурында, я тебе это давно говорила, но ты же не веришь. — Почему не разведёшься? — А зачем? — Света села и потянулась за рубашкой, вывернула её на нужную сторону и накинула на плечи. — За надом. — Там бумажной волокиты на год. По-тихому мы, может, и разрешим имущество и котов (смеётся), но из ПР она уйдёт. Где мне искать замену? Арбенина насупилась. — Дин, ты ведь знаешь, что я права. Да и она сама всё понимает. Чувствует, как от меня пахнет тобой, видит, как я ловлю каждый твой пост, слушает, как я слушаю твои песни. Мы все всё знаем. Просто это сложно. — Да, ты права... — Люблю тебя. — И я тебя. Дай воды, а... Укатала меня, аж дышать нечем. — Будет тебе вода. В воскресенье на день Рождения жди.