Лаборатория и жертва

      Девушка осторожно ступает на плитки пола, которые так и норовят издать привлекающий всех звук, старается не шаркать ногами. Если красные взоры камер поворачиваются к ее направлению, она заходит за стеллажи или заворачивает в небольшие проулочки, сливаясь с ночной тьмой. Вся лаборатория сейчас сладко-крепко дремала в каждой палате после тяжелого дня: помимо того, что учёные усердно выявляли болезни, повара готовили, а уборщицы драили громоздкие этажи, еще и сумели организовать равлекаловку для пациентов, где те, в свою очередь, смогли показать себя и любимое увлечение округе. Это мероприятие помогло не только скрасить некоторым уныние, но также найти единого мыслителя, разделяющего вкусы, взгляды и частичку тебя — твоего мира; оно помогло сплотиться, хотя до полного принятия других такими, какие они есть, до взаимного уважения им очень-очень далеко, нужны года для этого, если не вечность, ведь добра не существует без зла, как зла без добра. Как Инь и Ян. Но почему-то они проходили хаотично, могли быть два раза и более в год, а могли вообще не проходить. Не понятно, как устроена такая система.       Вчера накануне Венди приснился дурной сон, и он явно не сулит к чему-то хорошему, ведь когда такое происходит обязательно что-то случается. Ей виделись металлические стены, при каждом шаге которых они, казалось, сжимались, старое и пыльное оборудование, которым не пользовались и просто скидывали в это затерянное место, валялись осколки пробирок и сдавленные в гармошку железные банки. Изображение происходящего порой размывалось, предметы превращались в случайные кляксы, из-за чего мало что можно было разобрать, но во сне сжатый коридор заслонял окружающие предметы с проходами и, по мере времени, четко выделял очертания двери в конце. После пробуждения стало ясно одно — все это неспроста. Ко всему этому принять решение разведать способствовал чей-то далекий крик из недр здания, услышанный еще днем на большом мероприятия, когда та проспала сбор и гуляла меж пустых зданий.       Раньше желтоглазой не приходилось расхаживать по заброшенной части лаборатории, да и не то чтобы она знала о ней. Лаборанты никогда не рассказывали, но их тоже можно понять: с чего бы им рассказывать каждому встречному и стоит ли это того, если ей не пользуются?       Слышны были тяжелое дыхание прямо у уха, создавая иллюзию чьего-то присутствия, и шорохи. Лампы едва горели, порой приходилось пользоваться фонариком. Жуткое и гнилое местечко однако, о таком и правда не стоит знать, особенно слабонервным и "страдающим" ярким воображением, а то мало ли какой бы еще смогли нечисть увидеть. Хотя никто не отменяет, что увидеть может и здравый человек ее.       Впереди по коридору находилась пластиковая дверь, как во сне, слева был еще один проход. На прочих дверях были тонны пыли, но на этой некоторые участки абсолютны чисты, словно кто-то недавно пользовался дверью, что взбудоражило любопытство и тревогу. За матовыми окнами ничегошеньки не видать, даже если напрячь мозг. Попытавшись открыть, ничего не сработало, заперто. Девушка озирнулась по сторонам, опасаясь стать замеченной. На полу валялись различные железки, вполне которые подойдут на роль ключа.       Провозившись не менее 20 минут и изрядно помотав нервишки, дверь все таки поддалась почти беззвучно. И лучше б ей было не открываться, потому что девушка еще не успела подготовиться, как тут же прилетает неприятный поворот для нее.       Венди неосознанно позволяла слезам течь из своих глаз, увлажняя синеватую кожу у них. В своих пальцах она вдруг почувствовала холод и тремор, стук сердца стремился наполнить комнату и оглушить слух девушки. Ее тело наклонилось, нехотя ступая внутрь.       У разбитого вдребезги умывальника лежала кровавая жертва, чье лицо очень знакомо, аккуратное вытянутое лицо, с которым она виделась чуть ли не каждый день, а втайне он даже нравился ей, признав позже это не простой симпатией — Вудворд. Под ним расползалась еще свежая лужица, а на теле виднелись дыры глубокие, похожие от когтей. Глазница пустовала без яблока, оставляя за собой жестокость дела. И ужасную вонь.       Та зажмурилась и отвернулась, для надежности закрыла лицо руками. Ей хотелось верить, что это очередной плохой кошмар, но резкий запах не давал представить ни одной ложной картинки, все наяву. Как же так, кому такому поехавшему взбрело в голову свершить что-то такое гнусное и аморальное? Венди не подозревает других пациентов, потому что до сего у него не было невзлюбивших. Да и ученым незачем, они пациентам наоборот помогают, лечат их. И ранения похожи более на звериные. Неужто питомец кого-то такое сделал? Или, все же, нечисть?       Приступ тошноты дал о себе знать, потому незамедлительно пришлось покинуть комнату. Нужно срочно рассказать кому-то о найденном теле, но ученых, пока что, лучше не привлекать: как минимум потому, что она прокралась сюда ночью без их ведома, получать наказание за не соблюдение правил совсем не хотелось . Или же, наверное, пока что лучшим решением будет умолчать, мало ли еще подумают, что неадекватная, несет какой бред. А при удобном сообщить. Долли осталась самой близкой подругой. Поймет ли она, если расскажет? Не факт, звучит не очень правдоподобно. Если бы только у нее был фотоаппарат... Желтоглазая поспешила прочь, прикрыв дверь. Для начала, ей бы не помешало зайти в прачечную, чтобы сменить пропахнувшею одежду на новую, потом можно и пойти спать. Отдохнувшей головой будет легче думать над этим инцидентом. Еще бы уснуть с такими кошмарными известиями...