Об извращенце из бутика нижнего белья

Каждый раз, когда Хенсок договаривался с сестрой о встрече, их маршрут пролегал через десятки магазинов какого-нибудь случайно выбранного торгового центра. Несмотря на то что у братьев и сестер всегда находятся разногласия, у этих был один общий огромный интерес, который сплочал их, чтобы ни произошло: шмотки. Правда, в отличие от Хенсока сестра была еще большим шопоголиком, и ничто ее не могло обрадовать так же сильно, как новая вещица на полке или в шкафу. Потому она, едва переступив порог любого магазина, приходила в небывалый восторг и потому препятствовать ее азарту не представлялось возможным. Вначале Хенсок всегда разделял ее чувства и точно так же, с неуемной энергией, заглядывал в любой попадающийся на глаза магазин. К концу дня он, конечно, уже мог немного устать, в то время как сестра бы даже не перевела дух, однако в этот раз он плелся за ней с не вполне довольным лицом уже через час. Разумеется, за этот час Хенсок и себе успел кое-что прикупить, поэтому сейчас щеголял в новой темно-серой джинсовке и приталенной тускло-малинового цвета майке с дырами, которую сестра не одобрила, сказав: «Ох уж эта мода». Невелика беда, ведь и Хенсоку ее стиль не нравился, просто иногда они подначивали друг друга, не переходя черту. Что она одобрила, так это пару-тройку новых массивных цепочек разной длины, украсивших шею брата. «И на том спасибо», — не без сарказма ответил тот. Торговый центр явно делал закос на муравейник, потому что людей, в нем копошащихся, было не счесть. Мало того, что шла борьба за глоточек свежего воздуха, так на Хенсоке еще и висело четыре больших брендированных пакета. Он несколько раз терял сестру из виду, ведь та, низкорослая русоволосая девушка, была незаметна и быстра и мелькала в толпе, как мушка перед глазами. Но наконец он выцепил вертящуюся макушку из моря других похожих, и заметил, как сестра вильнула в сторону, в какой-то бутик. «И что же на этот раз?..» — вяло подумал Хенсок, и сразу после этого в глаза бросились манекены и бюсты в откровенном нижнем белье. Мягкость света была, как в ювелирных лавках, да и представленные кружевные изделия были точно сотворены рукой скрупулезного ювелира. Хенсок не видел в них различий кроме цвета, но он и не вглядывался, будучи слегка смущенным от нахождения в подобном месте. Сестра уже ускакала к вешалкам с комбинациями; ей не нужен был ничей совет, и все равно она что-то бормотала под нос и совала возможные варианты на оценку Хенсока. Чем он мог ей помочь?.. Хенсок изучал потолок и углы помещения, когда кто-то вылез из-под стойки кассы и разогнулся во весь рост. Габариты этой фигуры очевидно не соответствовали габаритам здешних девушек, а значит… — Здравствуйте! — первая поздоровалась с консультантом-кассиром сестра Хенсока. — Добрый день, — поклонился тот, блеснув улыбкой. Это был мужчина. В бутике с нижним бельем работал мужчина. — Давай зайдем сюда в другой раз, — так, чтобы услышала только сестра, предложил Хенсок и потянул ее за рукав к выходу, но та заупрямилась: — Я хочу это примерить! Не успел Хенсок прибегнуть к еще одной попытке увести ее из магазина, как она уже скрылась за шторкой примерочной кабинки. Вздохнув, парень опустил пакеты на пол и, борясь с негодованием, посмотрел на кассира. Тот проверял кассовый аппарат и не замечал на себе ничьего пристального взгляда. С копной темных, с красным подтоном, волос, в рубашке и брюках он принял расслабленный вид и выполнял свою не пыльную работу. Хенсок не утверждал, что он похож на извращенца, но иначе объяснить его выбор места работы не мог. — А разве примерять нижнее белье разрешено? — спросил он, сложив руки на груди. — Верхний элемент — да, — с готовностью ответил парень за стойкой. Хенсок отвел глаза, но желание узнать имя того, кто в потенциале мог оказаться извращенцем, в чем Хенсок был уверен на девяносто процентов, пересилило его. Таким образом, судя по бейджу, звался «извращенец» Пак Джихун. Было бы лицемерием не сказать, что это имя интересовало Хенсока и просто так, не для заявления в полицию, а из чистого любопытства перед привлекательным человеком. Так, нет. Стоп. И это называется моральные принципы, Чхве Хенсок? В оправдание Хенсока послужит тот факт, что не похож был Пак Джихун на извращенца, ну не похож! Может, взгляд и был плутоватым, может, в голосе и звучала какая-то фальшивая нотка, но это скорее сам Джихун подшучивал над Хенсоком, ведь заметил, как тот насупился, увидев за прилавком не миловидную девушку, а парня. Безусловно, тоже миловидного. В представлении Хенсока извращенцы были потными мужиками средних лет с залысинами и лоснящимися от пота и жира лицами. Потому Джихун с его бархатной кожей по данному пункту уже не подходил. Только Хенсок начал расслабляться и уже было приготовился уйти из бутика, если сестра закончила с примеркой, как та вдруг подала голос: — Извините, можно с вами посоветоваться? — С каких пор мы на «вы»? — усмехнулся Хенсок. — Я звала консультанта. — Помочь тебе и я могу! — Еще чего! Стой и жди. В шоке и недоумении Хенсок обернулся на Джихуна — взгляд чуть не пригвоздил того к полу. Он что, действительно рискнет посмотреть на грудь его сестры и что-то там еще «посоветовать»? Да откуда столько наглости!.. По губам Джихуна проскользнула хитрая усмешка, и он просунул голову между шторкой и стеной кабинки. На протяжении целой минуты Хенсок сверлил его затылок сердитым взглядом и продолжал сверлить, когда Джихун задернул шторку, взял такую же комбинацию, что брала сестра, с вешалки, только, видимо, другого размера, и передал девушке. После этого он зашел за стойку кассы и продолжил наводить на столе порядок, а Хенсок не сдержался, подошел к ней, перегнулся через стойку и прошипел: — Хочешь, чтобы я заявил на тебя в полицию? Джихун поднял на него глаза и, ничуть не испуганный, спросил: — Хочешь, чтобы я выставил тебя вон за то, что грубишь персоналу? — Готовься распрощаться с работой, извращенец! — Вот так, без причины? — Без причины? Сам факт нахождения твоей особы на этой должности именно в этом месте — причина! — Завидуешь? Тут Хенсок терпение уже потерял и схватил парня за воротник рубашки. — Одной ногой я тут, другой — в полицейском участке, — угрожающе тихо процедил он. — Я работаю здесь не первый месяц и никому, кроме тебя, не мешал. В чем твоя проблема? Хенсок ослабил хватку. — Сколько работаешь? — требовательно спросил он. — Три месяца. Недоверчиво сузив глаза, Хенсок отстранился и поправил джинсовку, хотя в этом не было необходимости. — И как, нравится на чужую грудь пялиться? — Это моя работа, — ухмыльнулся Джихун. От того, как бесцеремонно он отвечал, Хенсок закипал все больше. Это было возмутительно, особенно для него, Хенсока, — человека, яро защищавшего женщин и их права. Конечно, он был за равноправие, мол, женщины могут работать на «мужских» работах и наоборот, однако данную ситуацию нельзя было оставить без внимания, и он намеревался докопаться до истины, а докопавшись, решить, как действовать дальше. — А если я запрошу записи с камер видеонаблюдения? — пошел в атаку Хенсок. — А вдруг я подкупил охрану и записей нет? — Тебе же хуже. — Верно, поэтому я под наблюдением двадцать четыре на семь и камер здесь больше, чем положено. Хенсок взглянул на все камеры, находившиеся в каждом углу и в середине, по очереди. Похоже было на то, что он зря горячился. Нет, все же повод, разумеется, был, несмотря на то что бутик средний по размерам и меры безопасности принимались еще какие. Он вновь приблизился к Джихуну и как можно тише сказал, кивнув в сторону примерочных: — Знаешь, твой поступок — просто мерзость. — Как это странно, что в обязанности консультанта входит консультировать клиентов, правда? — Взгляни на это с моральной точки зрения! Тебя даже мое присутствие не смутило, козел! Этого нельзя было ожидать Хенсоку, который думал, что Джихун беспринципный, бессовестный и беспардонный придурок, но с лица последнего в одночасье стерлась всякая надменность. Джихун опустил глаза на стол и начал переставлять предметы по-новому. — Она твоя девушка? — с деланым равнодушием спросил он. — Не дай боже, — с нервным смешком выдавил Хенсок. — Сестра. Джихун молчал, но недолго. Взглянул на Хенсока и без тени насмешки произнес: — Я понимаю, почему ты взъелся, но такова моя работа. Грудь — это всего лишь часть тела. Почему-то мужским соскам такое внимание не придается, однако. Прошу прощения за этот неприятный диалог и неприятную ситуацию. — Да я-то согласен с тобой, просто сам знаешь… — Хенсок неопределенно повел руку в сторону и прибавил: — А ей вообще плевать, она хоть к маньяку на чаепитие заявится, если личиком хорош… Очень кстати, что сестра Хенсока была достаточно занята своими мыслями, чтобы расслышать брата. Она вернула на вешалку не подошедшую комбинацию, а вторую понесла на кассу. Хенсок не сомневался, что через пару дней она забудет об этой покупке и впредь ни разу не наденет комплект. Джихун быстро обслужил клиентов и с улыбкой пожелал им всего доброго. Тем временем Хенсок от этого эпизода остался в чувствах крайне смешанных.

***

Кажется, он выглядел весьма эффектно. Осветленный «ежик», куча бижутерии, что-то вроде не то стрит-стайла, не то гламура. Он был еще похлеще старушек у подъезда и в автобусе: не успеет увидеть человека, как уже сложит о нем мнение. Зачастую не всегда лестное. Джихун даже в себе засомневался, когда на него навесили не только обвинение, а почти преступление. Что ж, вряд ли с Хенсоком можно было соскучиться. Но соскучиться по нему — это да, Джихун тут преуспел. После того, что произошло, забыть о нем уже не получилось. Вроде как обычный эпизод на работе, нет? Разные попадаются люди, в разные истории влипаешь. Но работалось Джихуну всегда скучно — знаете ли, с замужними женщинами, пришедшими купить себе сексуальную ночнушку, швы которой разойдутся при первой же насыщенной ночке с супругом, не позабавишься. А Хенсок пусть, может, и заставил его малость понервничать, а то кто ж знал, что ему еще могло в голову взбрести, но скрасил день, что называется, на славу. Несколько дней кряду Джихун высматривал его в толпах — и все без толку. В этот день пришла зарплата. Казалось, с посетителями невозможно было быть еще более вежливым и любезным, но Джихун превзошел самого себя. На перерыве даже зашел к знакомому, который по соседству держал лавку кожаных изделий, и выслушал все его жалобы, дав напоследок совет, чего в обычном состоянии духа не сделал бы: слишком это энергозатратно. И вот после перерыва в один час Джихун открыл бутик, встал за кассу и заметил спешащую низкую русоволосую девушку, у которой пакеты в руках бились о ноги и подлетали вверх. А когда за ней в бутик зашел и Хенсок, очевидно уставший, парень расправил плечи и встретил их теплой улыбкой. Хенсок свалил все пакеты в кучу, словно бабка на вокзале, и отдышался, пока сестра изучала новый ассортимент бутика. Джихун наблюдал за ее братом, но украдкой, потому что было ощущение, что Хенсок и за это на него накинется. — Привет, — на выдохе поздоровался он, проведя рукой по волосам (насколько бы мало их ни было). — Удивлен, что вы вернулись. — Я тоже… — Подожди меня секундочку! — крикнула Хенсоку сестра и с охапкой вещей рывком задернула шторку примерочной кабинки. Джихун вернул взгляд на парня и поинтересовался: — Куда торопитесь? — У нее совещание по работе, что-то вроде подведения итогов за месяц. По ее же вине мы и задерживаемся. Бежали ведь уже на выход, но она вспомнила про это место и как рванула… Человек-беда. Хенсок облокотился о стойку, встав к Джихуну боком. Выглядел он, несмотря на то что замотался, неотразимо. Джихун не хотел, чтобы разговор заканчивался, поэтому, даже не придумав, что именно хочет сказать, выпалил: — Она достаточно… — …Инфантильная, — помог Хенсок, — да. Или просто легкомысленная. Не то что ее бедный брат, которому приходится смотреть за ней в оба. Не раз бывало так, что без моей помощи она бы не обошлась. Каждый раз об этом напоминаю, а то слишком о себе возомнила. У Джихуна вырвался смешок, и Хенсок тоже улыбнулся. — У тебя есть братья-сестры? — спросил он. — Сестра. Деловая женщина, владеет сетью бутиков нижнего белья. Взяла своего никудышного брата в один из них, сидит он теперь, выслушивает в свой адрес угрозы от каких-то парней-коротышек… — Чего? — воскликнул Хенсок. — На правду не обижаются. Так вот, если бы не она, то был бы я безработным уже полгода, но все равно согласился на эту работенку неохотно, причины, думаю, ясны. Надеюсь, этот факт изменит твое мнение обо мне. — Ну… — протянул Хенсок. — А почему безработным был бы? — В поисках себя, — тяжело вздохнул Джихун. — И твою сестру никак не волновало, что в такое место она нанимает парня? — Место пустовало уже долгое время, это шло в убыток бизнесу, а она хотела поскорее меня куда-нибудь пристроить, чтобы никому на мозги не капал. Платят здесь хорошо к тому же. — Почему бы не подыскать что-нибудь другое? Могу поспорить, заглядывают сюда нечасто, потому что видят за кассой тебя. — Ошибаешься, — таинственно ухмыльнулся Джихун. Хенсок весь подобрался. Что это значило? Звучало очень настораживающе и подозрительно. Он отвернулся, якобы потерял интерес к беседе, а Джихун понял, что сказал что-то не то, и добавил: — Вообще ты прав, клиентов тут меньше, чем в других магазинах, специализированных на вот этом. — Он обвел помещение рукой. — Но вряд ли потому, что за кассой я. Кивнув, Хенсок отвернулся. Пока Джихун продолжал производить двоякое впечатление, и не важно, объяснил он, как попал на эту работу, или нет. И сестра у него, видно, не особо компетентная бизнесвумен, раз решила, что дела пойдут в гору, если за кассой будет стоять парень. Именно так мыслил Хенсок, и по его лицу это можно было прочитать. Джихун не хотел оставлять плохое впечатление, ведь ни в чем виноват не был, поэтому попытался расположить Хенсока: — Неужели это правда настолько отталкивает? Это же точно такая же работа, как и все остальные. — Я бы на твоем месте ее как вариант даже не рассматривал. — Ты же утрируешь! Люди разные бывают, и не все такие маргиналы, как ты думаешь. — Ну и как докажешь, что ты не маргинал? Разговор уже начал выводить Джихуна из себя. Он понимал, за что Хенсок накинулся на него тогда, но не понимал, почему он до сих пор так себя вел. В конечном счете Джихун лишь незаметно сжал челюсти и не дал никакого ответа. Через пять минут из примерочной послышалось озадаченное цоканье девушки, и она громко произнесла: — Мне нужна помощь! Взгляды Хенсока и Джихуна скрестились, и действительно, как говорят, в схватке, только отнюдь не за сердце дамы. — Если не хочешь, чтобы я просто делал свою работу, пойди и объясни ей, почему я не могу помочь, — сказал Джихун. — Так и сделаю, — фыркнул в ответ Хенсок. На протяжении минуты Хенсок стоял около примерочной и, не заглядывая туда, шепотом что-то бурно обсуждал с сестрой, после чего вернулся на место и проигнорировал вопросительно-ожидающий взгляд Джихуна. Вскоре девушка освободила кабинку, оплатила то, что выбрала, и они с Хенсоком пошагали к выходу. — Стой, — четко произнес Джихун, хотя все еще немного колебался; обернулся именно Хенсок, поняв, что адресован оклик был ему, так как сестра вновь опередила его и куда-то делась, — как тебя зовут? — Чхве Хенсок.

***

«Да все, хватит об этом думать. Мало какие идиоты бывают» «Просто это обидно, вот и все» «Пусть думает что хочет. Нашелся мне судья» «Нет, ну это же надо так меня опозорить и даже не извиниться!» «Пошел он» «Если опять придет, разверну его обратно, и плевать, что с посетителями так нельзя» Джихун продолжал возмущаться все последующие разы, как приходил на работу и неизбежно вспоминал о Хенсоке. Его настолько задело то, что Хенсок подумал о нем, что он всерьез подумывал об уходе с работы. Быть может, с ним поэтому и не знакомятся? Как Хенсок, воображают, будто он работает здесь только ради удовлетворения своих влажных фантазий, которых на самом деле никогда не появлялось? И что тогда они хотят в доказательство, что это все ложь? Когда Джихун закрыл двери бутика на замок по случаю перерыва, он почувствовал за спиной чье-то присутствие и обернулся. Хенсок держал руки в карманах и пристукивал ступней по полу. — Закрылся прям перед носом клиента, — усмехнулся он, вскинув брови. — Законный перерыв, — бросил Джихун и направился к фуд-точке, что располагалась на том же этаже. Хенсок увязался за ним, но молча. Джихун решил не обращать на него внимания, взял кофе и кусочек торта, приземлился за одиночный столик в уголке столовой зоны и принялся за еду. Нарушив его личные границы, Хенсок с наглейшим видом приволок второй стул и поставил на стол локти. — Зачем узнавал мое имя? — задал он в лоб вопрос. — Хотел знать врага по имени, — буркнули в ответ. — Как мило. Джихун сделал глоток кофе и раздраженно вздохнул. — Наверняка странный у тебя круг общения, раз не брезгуешь с извращенцем разговаривать. — Да уж, — невинно отозвался Хенсок. «Как его прогнать?» — размышлял Джихун до тех пор, пока парень, сцепив ладони в замок, не попросил: — Слушай, прости, а. Джихун откинулся на спинку стула и продолжил попивать кофе, глядя на Хенсока так, словно тот задожал куда больше, чем извинения. — Всего третий раз в жизни видим друг друга, а ты уже обижен! — воскликнул Хенсок. — Судя по тому, с чего наше знакомство началось, это еще очень милостиво с моей стороны. Хенсоку хотелось вернуться на несколько недель назад и в тот самый день просто спокойно подождать сестру у примерочных и уйти с ней из бутика, ни на кого не наехав. Лишь когда Джихун стал так холоден к нему, он понял, что, вероятно, ошибался на его счет все это время. Ладно бы косо посмотрел и прошел мимо, но нет же, угораздило полицией пригрозить и обвинить невиновного. — Можем мы попробовать сначала? — Хенсок встретил удивленный взгляд Джихуна своим извиняющимся. — Попробуем, — недолго думая ответил Джихун. — Точнее ты попробуешь не делать поспешных выводов и узнаешь меня поближе, прежде чем идти уверять полицию в том, что я извращуга. — Не обещаю, что получится… — улыбнулся, поджав губы, Хенсок.

***

Даже охранники удивились, когда стали замечать некий неизвестный второй субъект рядом с кассиром-консультантом из бутика нижнего белья. Сообщник? Доставучий посетитель? Журналист? Или просто друг? В любом случае, мелькал он на камерах часто и особой подозрительности не внушал. Джихуну хотя бы было не до смерти скучно, когда Хенсок раз за разом нарушал его личные границы (как видно, это был его своеобразный знак симпатии) и мешал бывать наедине со своими мыслями. Занимал он Джихуна разговорами на самые разные — и узкие, и широкие — темы, так что беседа могла закончиться как обоюдным согласием в том, что помидор — это все-таки ягода, так и категорическими разногласиями в вопросе о политике, экономике или философии. А вообще, знакомясь с внутренним миром Джихуна, Хенсок осознал не только то, что он бестолочь, которой действительно стоило впредь придерживать коней и не судить о человеке с первых же минут, но и то, что Джихун в жизни не сделал бы никому, кто бы это ни был, больно, не позволил бы себе пасть так низко, чтобы перейти все мыслимые и немыслимые границы. Сам Хенсок думал, что не мог похвастаться своим характером, разве что вкусом в одежде, однако Джихун никоим образом не намекал, будто ему с ним скучно или неприятно общаться. Хенсок стал звать Джихуна на свидания. Джихун никогда не проявлял такого рода инициативу, думая: «Пусть заглаживает вину», хотя, конечно, уже не был зол. Свидания сначала имели дружеский характер, и только потом, когда обоих стало тянуть друг к другу на немного другом уровне, Хенсока накрыло очередной волной стыда, ведь он обвинял Джихуна в потенциальных домогательствах к женщинам, в то время как во всех смыслах привлекали Джихуна отнюдь не они. Ну, проехали, это уже в прошлом.