Бессмертный

Долохов сражался прям так. Без маски. — Решил оформить заявку на Азкабан официально? — обрадовался Сириус, выскакивая ему наперерез и отбивая заклинание, предназначенное Джеймсу. Долохов счастливо оскалился: — Боялся, что ты меня не узнаешь. Сириус мельком покосился на Джеймса. Наверное, это было глупо. Но даже сейчас хотелось тряхнуть его и спросить «Почему ты больше не смеёшься над моими шутками? Почему страх за них съел тебя?» — Кто первый умрёт, то проиграл? — подмигнул Сириус Джеймсу, тот лишь нахмурился. А вот Долохов так захохотал, что его заклинание улетело куда-то в потолок: — Я надеялся, ты оставишь мне шанс на последний поцелуй. —Ты размяк, — выдохнул Сириус уклонившись от красного луча оглушающего, потом от ещё двух таких же. Несомненно быстрых, но скучных. — Был по изощреннее. «Ты зря чувствуешь себя бессмертным. Это же не игра.» недавно сказал ему Джеймс. Долохов зло фыркнул: — Заклинания на «К». Сириус не чувствовал себя бессмертным, но только в паре дюймов от ярких лучей чувствовал себя живым. — Конфундус! Долохов увернулся. В следующие пять минут они исчерпали свой арсенал заклинаний на «К». Коньюнктивитус зацепил Долохова. Но потом Сириус заржал и выдал свое местоположение. Долохов кинул Круцио вслепую и попал. От боли Сириус потерял концентрацию — Коньюктивитус слетел. Коллошу приклеило обувь Долохова к полу, но тот не растерялся и притянул Сириуса к себе мощнейшим Карпе-Ретрактумумом. Сириус почти наколдовал Кантис — забавно было бы послушать как Долохов поет. — Петрификус тоталус! — сказал Джеймс. Долохов упал спиной вперёд. — Оно не на «к», — пробормотал Сириус, моргнул и сказал громко, — Отлично. Да, отлично. Потом дернул Джеймса вниз, несколько шальных заклинаний пролетели в дюйме от его головы. Джеймс явно был не в форме, тяжело дышал и тревожно косился на Лонгботтома. — Движение жизнь! – гаркнул Сириус, но Лонгботтом лежал раненый и крайне бесполезный. Её смех он узнал бы из тысячи. Она разделалась с предыдущим противником. Зеленый луч рассек пространство и как-то странно отразился в глазах Джеймса. Пару дюймов и всё. Беллатрикс была меткой, но любила играть. — Бери его и валите отсюда! — велел Сириус и шагнул ей на встречу. — Авада Кедавра. Она не целилась в него. Но Сириус знал, что так и будет. — Авис! Стайка стрижей выпорхнула из его палочки, Макгонагалл бы поставила высший балл за такую быструю идеальную трансфигурацию. Ни один магический щит не мог сдержать Аваду, конечно. Но материальная физическая преграда могла. Зелёный луч попал в стрижа. Сердце сбилось с удара, на секунду все внутри заледенело, стрижи рассеялись. Холод остался. Беллатрикс шагнула со ступеньки к нему, её глаза были почти любящими. — Обожаю этот твой приёмчик. — А я твои нет, — рыкнул Сириус, — Грязно играешь. Я твой противник. Она кинула Петрификус, уклонилась от Конфундуса. — Надо бить в слабое место противника, — выдохнула она неожиданно обиженно, знакомым с детства жестом откинула волосы со лба и слегка надула губы, — Твое слабое место он! Я и бью! — Потому что знаешь, что со мной самим не справиться! Ну же, давай! Посмотрим, на что ты способна! — выдавил смех Сириус. В его голосе было слишком много страха, в сердце слишком много любви. Но Беллатрикс поверила. Наверное она не любила по-настоящему. В последнее время Джеймс стал бояться умереть. Он должен был жить ради ребёнка и Лили. Сириус не был никому ничего должен. Заклинания летели все быстрее и быстрее. Он едва уклонялся. Но это было хорошо. Она и думать забыла про Джеймса. Красный луч вошёл прямо в грудь. Он так и не понял, что за заклинание это было. Все звуки сразу исчезли. Сириус не почувствовал боли, только легкость, почти невесомость. Его тело скользнуло сквозь что-то мягкое и прохладное. Сириус моргнул и открыл глаза. Серая мутная завеса колыхалась в паре дюймов от лица. За ней мелькали росчерки заклинаний. И бежал вниз по ступенькам Джеймс. Сириус попытался шагнуть к нему навстречу, но не смог, тело больше не слушалось. Оставалось только неотрывно смотреть, как Джеймс чудом уклонялся от заклинаний и как за его спиной ликующе хохотала Беллатрикс. Джеймс был уже в пяти шагах, когда Ремус нагнал его, скрутил, прижал к себе всей своей волчьей силой. А Джеймс закричал. В беззвучном мире Сириуса это было пожалуй ещё более невыносимо. На щеках Джеймса блеснули слёзы. Он зажмурился и открыл зелёные глаза. — Гарри? — с ужасом понял Сириус и неожиданно смог сделать небольшой шажок вперёд. — Гарри!!! Он собрался с силами и… Теплые руки легли Сириусу на плечи и притянули назад, крепко прижали к себе. Сириус узнал его за секунду до того, как Джеймс, теперь действительно Джеймс сказал: — Я знаю. — Мне надо назад! Я подвел Гарри, я! — Я знаю это чувство. Сириус сипло вздохнул, попытался проговорить что-нибудь ещё, но вырвался только болезненный выдох. Подвел. Действительно, заклятие Беллы не было случайностью. Оно было закономерным итогом. Он запустил себя, не тренировался, пил, не принимал зелья. Он потерялся во времени. В схватке оказалось слишком легко и приятно забыться. Так же легко и приятно оказалось умереть. — Я… — Сириус захлебнулся вдохом, — я… — Я выбежал к Волдеморту без палочки. — перебил Джеймс. — Без палочки, Бродяга. Лицо Гарри за завесой стало сосредоточенным и пугающе злым. Беллатрикс скорчила нелепую гримасу, как делала в детстве и бросилась из зала. Гарри рванул за ней, вверх по ступенькам и прежде, чем выбежать за дверь — оглянулся. Одной лишь любви никогда не было достаточно. Гарри остался один. Сириус заплакал. Джеймс обнял его крепче и ничего не сказал.