Часть 3
28 сентября 2024 г., 18:25
Накахара медленно приходил в себя после глубокого и беспокойного сна. Он не сразу смог осознать, в каком именно месте находится. Его воспоминания были размыты, словно он пытался разглядеть что-то в тумане. Единственное, что оставалось в его памяти как яркий огонек в темноте – вызов порчи. И если он все ещё дышит, а его сердце продолжает биться, значит, Дазай, как и предполагал Чуя, снова оказался рядом и вмешался в его судьбу. С трудом поднимая взгляд и осматривая помещение вокруг, Накахара узнал знакомые черты – он оказался в медицинском кабинете детективного агентства; в месте, которое всегда было не по душе парню.
С трудом собравшись с мыслями, Чуя, устало сел на кушетку и пытался вспомнить детали последних событий. Он размышлял, удалось ли ему в конце концов уничтожить вражескую организацию? Но, сколько бы ни пытался напрячь память, он не мог вспомнить ни одной детали, которая пролила бы свет на произошедшее.
Решив не тратить больше времени на бесполезные размышления, Накахара поднялся на ноги, взял свое пальто с вешалки и вышел из кабинета. Он ускорил свой шаг, направляясь вниз по лестнице, где его взгляд упал на Йосано.
– Наконец очнулся, – произнесла девушка, ее голос звучал ровно и без каких-либо эмоций, когда она посмотрела на Чую. – Осаму просил передать, что, как только ты придешь в себя, он немедленно ожидает тебя в своем кабинете. – добавила она и, не вступая в дальнейший разговор, прошла мимо рыжеволосого, поднимаясь на следующий этаж.
Накахара не испытывал никакого желания оставаться в этом месте дольше, чем было необходимо, и поэтому он быстро покинул здание детективного агентства, направляясь прямиком к штаб-квартире портовой мафии.
Спустя всего несколько минут, он уже стоял перед кабинетом Осаму. Чуя постучал в дверь и, не дожидаясь приглашения войти, открыл ее и вошёл в помещение.
Внутри кабинета было темно. Один лишь свет настольной лампы освещал лицо Дазая, который сидел за столом, погруженный в раздумья. Чуя почувствовал, как напряжение в воздухе становится почти осязаемым. Он не знал, что сказать, поэтому просто прислонился к дверному косяку – пытался собраться с мыслями.
Парень понимал, что он ослушался прямого приказа босса, поэтому тот и позвал Чую к себе, чтобы отчитать.
В момент когда старая дверь с характерным скрипом открылась, Дазай медленно поднял свои глаза.
— Проходи, проходи, не стесняйся. Чего же ты там стоишь, как на распутье? — ласково, но с легкой ироничной ноткой в голосе, пригласил Дазай.
Чуя, стараясь не демонстрировать легкого волнения, которое все же проскальзывало в его движениях, шагнул вглубь просторного кабинета. Шатен уступил свое место Чуе, встал за его спину и аккуратно облокотился на плечи подчинённого.
Затем Дазай протянул свою руку к револьверу, который безмятежно лежал на столе, словно ожидая своего часа. Он снял предохранитель и, не проявляя ни малейшего колебания, приставил холодный ствол к голове Накахары.
В этот момент мир вокруг Чуи замер. Все звуки стихли, осталась лишь глухая тишина, наполненная напряжением. Сердце забилось быстрее, будто пыталось вырваться из груди, а мысли закружились в беспорядочном танце страха и недоумения.
Чую охватило чувство безысходности. Он не мог поверить, что оказался в такой ситуации — с ледяным металлом у виска, при этом с человеком, которому он доверял и одновременно ненавидел. Внутри него разразилась буря эмоций: предательство, гнев, растерянность и, конечно, страх. Он знал, что Дазай — мастер манипуляций, но в этот момент все его хитрости и уловки казались бессмысленными.
— Ты ведь прекрасно осведомлен в вопросе последствий за неповиновение? — с ухмылкой, играющей на губах, спросил Дазай. Не давая Чуе и шанса ответить, сделал выстрел. Он оказался пустышкой. На лице Чуи не было эмоций, он не вздрогнул и не зажмурился от выстрела. Парень, естественно, помнил, что за предательство и неповиновение с членами мафии обходятся жестоко. Надо быть готовым к любому повороту, но страх внутри Накахары давал о себе знать.
Дазай не стал скрывать своего разочарования, тяжело выдохнул и, словно разговаривая сам с собой, произнес: — Повезло? Давай попробуем еще раз. — И снова, безжалостный к судьбе, он произвел еще один пустой выстрел.
Накахара поднял взгляд на Дазая, он искал в нем хоть каплю сомнения, человечности, но вместо этого видел лишь холодный расчет. Это придавало страху особую остроту — он понимал, что в руках Дазая находится вся его жизнь. Чуя осознавал, что является не просто жертвой, а игроком в смертельной игре – должен найти в себе силы, чтобы не сдаться, даже когда все кажется безнадежным.
— Да ты, оказывается, настоящий любимчик судьбы, — с ноткой восхищения и искрами в глазах прокомментировал Дазай, признавая в Чуе некую особую удачу, что, казалось, была дана ему свыше.
Каждая секунда тянулась, как вечность. Чуя чувствовал, как холодный пот стекает по спине, а руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Он пытался сообразить выход из этой дрянной ситуации, но в голове царил лишь хаос. Мысли о том, что это может быть последняя минута его жизни, накрывали его, как тяжелая волна.
Осаму сделал еще один порожний выстрел, из-за чего Чуя не смог сдержать легкой усмешки. Эта реакция явно говорила Осаму о том, что человек напротив открыто смеется над ним.
Внимание Дазая было полностью приковано к Чуе, поэтому невозможно не заметить, насколько его собеседник был напряжен. Все его движения, весь его взгляд выдавали внутреннее беспокойство, но Дазай, будучи человеком решительным и непоколебимым в своих намерениях, не позволил отвлечь себя от задуманного плана. Его рука, держащая револьвер, оставалась на месте, прижатая к голове Чуи, и ни одно его движение не сопровождалось сомнением. Но в тот самый момент, когда Чуя, словно в насмешку над своей участью и над Дазаем, которому во второй раз не удалось свершить свое наказание, издевательски хмыкнул, шатен, не теряя самообладания, сжал плечо Накахары и, собравшись с силами, произвел еще один выстрел. Но на этот раз настоящий.
***
Тем временем, в другой части Мафии, под строгим и внимательным взором Ацуши, в штаб организации был доставлен главарь новой секретной организации. Это было сделано по прямому приказу Дазая, и его прибытие ожидалось с особым вниманием. Встречал его Акутагава, который должен был принять и провести этого человека. — Не знал, что теперь у нас в Мафии тигры выполняют роль посланников, — заместо обычного приветствия с иронией и не скрываемым презрением в голосе высказал своё мнение Акутагава. Ацуши, стоящего в непосредственной близости, охватило волнение. Несмотря на бывшее сотрудничество, у них собрался целый ряд конфликтов. Они выступали в качестве напарников в сложных ситуациях. Сердце начало бешено стучать, словно пытаясь вырваться из груди, но Накаджима быстро собрался с мыслями. Он приложил немалые усилия, чтобы не дать прорваться своим эмоциям, которые так и стремились наружу. Главарь вражеской группировки расположился в отдельной комнате. Нанесённая Чуей рана хоть и выглядела довольно серьёзной, но не несла в себе никакой угрозы для жизни. Акутагава, один из самых преданных и опасных членов организации, получил весьма ответственное задание. Ему было поручено выяснить местоположение одного загадочного и не простого эспера. Его способности и потенциал могли значительно усилить позиции Мафии в борьбе за власть. Дазай уверен, что если им удастся привлечь этого человека на свою сторону, то их могущество и влияние в криминальном мире возрастёт многократно. Ацуши, осознавая, что его присутствие может помешать другим участникам миссии, принял взвешенное решение – лучше будет отступить. Его собственная задача в рамках общего плана была успешно выполнена, и теперь настало время дать возможность другим продолжить начатое. С этой мыслью в голове, Ацуши незаметно удалился с места событий, чтобы не нарушать хрупкий баланс, который был установлен в ходе операции. Акутагава подошёл к делу с холодным расчетом. Он знал, что эспер, обладая особыми способностями, может быть не только опасен, но и крайне упрям. В глазах Рюноскэ скрывалась решимость получить информацию любой ценой. В помещении, где проходили допросы, царила напряженная атмосфера. Эспер стоял у стены, его руки были подвешены грубой веревкой над головой. Она натирала ему запястья, когда тот пытался ими шевелить. Его глаза светились ярким светом, а тело дрожало от напряжения. Однако от ухмылки на лице ничего не осталось, как только в помещение зашёл Акутагава. Рюноскэ переступил порог комнаты, его взгляд был настолько ледяным и непроницаемым, что казалось, он способен пробить любую преграду. В его глазах читалась непреклонная решимость, готовность пойти на всё, лишь бы заполучить нужные ему сведения. Шаги были уверенными, а в комнате пространство наполнилось неизбежной угрозой для главного предмета допроса. Акутагава, прикрывая рот рукой из-за кашля, поднял тёмно-серые глаза на эспера, стоящего напротив. — Я не собираюсь с тобой долго возиться. — хладнокровно проговорил мафиози. Голос был тихим, но полным угрозы. – Закончим быстро. – С этими словами Рюноскэ активировал свою способность Расёмон и направил черную ленту в сторону эспера. Лента Расёмона проломила стену, чуть не задев плечо пленника. Как только Акутагава сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ним и эспером, его лицо оставалось бесстрастным. Эспер, несмотря на угрозу, под видом Акутагавы, снова ухмыльнулся, смотря в лицо Рюноскэ. От чего тот чуть не потерял контроль над собой. Акутагава, с жестоким выражением лица, в котором не было видно ни малейшего намека на сочувствие или сострадание, обратился к своему собеседнику с прямым и решительным вопросом, который не терпел возражений. Его голос звучал холодно и решительно, словно он был уверен в своей способности достичь желаемого результата: – Ты знаешь, где находится тот человек, которого мы разыскиваем. – Он не оставлял места для сомнений в своих словах и был готов пойти на все, чтобы выведать правду. – Скажи, где он – и будешь жить. Эспер, напротив, отвечал с вызывающим спокойствием и самоуверенной ухмылкой, что не сходила с его лица. Он звучал так дерзко, словно он не испытывал ни малейшего страха перед своим противником: – Я понятия не имею, о чем ты говоришь. – Эти слова, полные пренебрежения, мгновенно вывели Акутагаву из равновесия. В его глазах зажегся огонь раздражения, и он, не теряя ни секунды, выпустил изо спины еще одну ленту Расёмона. Эта лента, словно живая змея, метнулась в сторону эспера и впилась ему в ногу, вызывая мгновенный и острый вскрик боли. Он зашипел, а лицо мгновенно исказилось в агонии. За каждым вопросом следовал новый удар. Акутагава использовал не только способность, но и руки, чтобы усилить эффект действий. Он не останавливался, пока жертва на начинала терять сознание от боли. — Последний шанс, — произнес он, наклонившись ближе. — Где Верлен? Эспер молча смотрел перед собой на Акутагаву, глаза которого пылали огнём, а лицо не выражало ни единой эмоции. Если он не скажет местонахождение Верлена, то его продолжат пытать. А это была секретная информация, которую он ни в коем случае не мог сказать. Парень чувствовал, как его сердце бьётся всё быстрее, а дыхание становится всё более учащённым. Он знал, что каждое его слово, каждый взгляд, каждое малейшее движение может выдать его. Но он должен держаться. – Я не знаю, о чём ты говоришь..– повторил пленник, стараясь добавить голосу больше уверенности, однако внутри всё разрывало от страха. После этих слов, Рюноскэ вытащил из стены ленту Расёмона и с силой сжал ею шею эспера. Перекрыв ему доступ к кислороду, второй лентой он нанес удар, который сделал уже существенную рану на ноге человека еще более серьезной. Кровь, будто горячие ручьи, начала стремительно течь, окрашивая пол в глубокие оттенки красного. Она разливалась так медленно, однако уже через пару секунд образовала на полу заметную лужицу. Следуя происходящему драматизму, казалось, вся комната затаила дыхание. Осталось ждать, чем же закончится этот напряженный и опасный поединок. Эспер, чувствуя, как силы покидают его тело, пытался вырваться, но хватка Рюноскэ была непоколебима. Он продолжал давить лентой на горло, заставляя глаза противника мутнеть, а губы синеть. Акутагава не обращал на это внимания, его цель была ясна. Взгляд Рюноскэ был холоден и беспощаден – словно он не человек, а орудие убийства. Парень перед портовым псом, словно рыба на суше, открывал рот и пытался вдохнуть хоть немного воздуха, но все попытки заканчивались неудачей. – Лад-но, я... Скажу... Где он. – кое-как проговорил он на последний запас кислорода в легких. Услышав это, Акутагава сначала убрал ленту своей способности от горла жертвы, а затем так же резко вытащил ленту, которая была вонзена в ногу эспера. Этот двойной акт освобождения был настолько неожиданным, что парень почувствовал боль, проникающую сквозь всё тело, и не смог сдержать крика. Его голос, пронзительный и громкий, смешался с тяжелым кашлем и жадным, судорожным хватанием ртом воздуха. – Я внимательно слушаю. – Тихо сказал Акутагава и сделал пару шагов назад. Эспер, все еще пытаясь восстановить дыхание, с трудом поднял глаза на своего мучителя. Взгляд наполнился отчаянием, но в нём всё равно сквозила капля надежды. Он понимал, что теперь каждое его слово может стать решающим. – Он... Он скрывается в старом здании... За городом. – выдавил, между приступами кашля. – Там должно быть что-то вроде заброшенного сада... Он огорожен колючей проволокой. Акутагава, не отрывая взгляд от эспера, кивнул, словно подтверждая информацию, и медленно подошёл к нему ближе. Эспер почувствовал, как его сердце забилось в унисон с каждым шагом Акутагавы. – Ты сделал правильный выбор, – тихо без радости или злобы произнес Рюноскэ. – Но учти, это не спасет тебя, если ты соврал.
