Однажды мы встретимся вновь

Сабо уверен, что никогда в жизни не западал ни на кого так быстро. Расположившись за барной стойкой, парень в рыжей шляпе уже битый час оживленно беседует о чем-то с хозяином ресторана, и до ушей Сабо то и дело долетает его громкий, наполненный искренним весельем смех. Он наверняка пират и наверняка отправился в свое путешествие совсем недавно, а еще наверняка так же, как и большинство прибывающих на Гранд Лайн пиратов, стремится найти оставленное в конце этого пути Королем Пиратов сокровище и обрести богатство, славу и власть. – Сабо-кун. Сабо-кун! Сабо нехотя отрывает взгляд от парня за барной стойкой и оборачивается к Коале. Кажется, он пропустил что-то важное. – Ты меня слушаешь? Сабо не отвечает, и между ними повисает неловкое молчание. Он не слышал ни единого сказанного Коалой слова, но он лучше умрет, чем признается ей в этом добровольно. – Почему ты всегда… – начинает Коала. – Возвращайся на корабль без меня, – перебивает ее Сабо. Парень за барной стойкой снова смеется, и его смех разносится по всему ресторану, эхом отдаваясь где-то у Сабо под ребрами. Коала устало вздыхает и, захлопнув записную книжку, поднимается со своего места. – Надеюсь, он тебя отошьет. – Эй! Возмутиться как следует Сабо не успевает – Коала разворачивается на каблуках и, хитро подмигнув ему на прощание, оставляет его один на один с неоплаченным счетом. Они покинули Балтиго четыре месяца назад. Четыре месяца Сабо был сосредоточен на порученном им Драгоном задании, и теперь, после успешного завершения этой миссии, он может наконец перевести дух и позволить себе ненадолго отвлечься от своих обязанностей. Парень в рыжей шляпе по-прежнему сидит за барной стойкой, и Сабо, не желая терять больше времени даром, выходит из-за стола и направляется прямо к нему. – Я могу угостить тебя чем-нибудь? Сабо облокачивается на барную стойку, и парень, повернувшись на заставший его врасплох голос, удивленно вскидывает брови, как бы уточняя, ему ли был адресован вопрос. У него черные, торчащие из-под шляпы непослушными, слегка вьющимися на концах прядями волосы, обрамленные длинными ресницами карие глаза и как вишенка на торте – золотисто-коричневые пятнышки веснушек на носу и щеках, которые придают ему озорной мальчишеский вид. Сабо хочется рассмотреть не только его лицо, но он держит себя в руках – если все сложится удачно, ему вскоре выпадет такая возможность, и от дразняще распахнутой на его груди ярко-желтой рубашки он избавится в первую очередь. Покрутив головой по сторонам и не обнаружив поблизости кого-то еще, парень широко улыбается и приподнимает указательным пальцем край шляпы. – Ты же не ждешь, что я откажусь, верно? – спрашивает он, и в этот момент Сабо понимает, что ни за что на свете не упустит свой шанс. Парень в рыжей шляпе ест, пьет и смеется за десятерых и выглядит при этом очаровательно беззаботным и безумно красивым, и из-за этого Сабо едва ли доносит еду и напитки до рта. Он слушает его истории, смеется вместе с ним и откровенно, абсолютно бесстыже любуется. – Кстати, я Эйс. Портгас Д. Эйс. Я тебе уже и своего братишку по имени назвал, и половину команды, а сам так и не представился. Исправляюсь. «Д., – мысленно отмечает Сабо. – Как Драгон-сан». Сабо мешкает слишком долго, и это не укрывается от внимания Эйса – назвав свое имя, конечно, он хочет услышать его имя в ответ. – Ну ясно с тобой все, – нарушает затянувшуюся тишину Эйс. – Не можешь назвать мне свое имя, потому что ты сбежавший принц какого-нибудь очень далекого и очень богатого королевства и твой папаша-король разыскивает тебя по всему миру, чтобы вернуть обратно и заставить жениться на уродливой принцессе из соседней страны, которую ты совсем не любишь? – Что?.. Нет, вовсе нет, – усмехаясь, качает головой Сабо и про себя добавляет: «Или да, потому что я понятия не имею, кто я такой, Эйс». – Я Са… Сабо осекается. Он почти называет свое настоящее имя случайно встретившемуся ему на пути парню, с которым собирается провести одну ночь – не потому, что Эйс своим дружелюбным поведением располагает к себе, вынуждая потерять бдительность, а потому, что есть в нем, в его улыбке и смехе что-то знакомое, необъяснимо родное, отчего по всему телу Сабо, согревая и наполняя его жизнью, растекается мягкое как бархат тепло. – Сабито, – неуклюже выворачивается Сабо. Он не может сказать ему правду. – Рад знакомству, Эйс. Он успевает заметить, как глаза Эйса расширяются на первом произнесенном им слоге и как в них мелькает что-то похожее на отчаянную надежду, но эта искра гаснет так же быстро, как и загорается, и если бы Сабо годами не учился читать малейшие проявления чужих эмоций, он решил бы, что ему показалось. – Тогда за знакомство. Эйс салютует кружкой. На его лицо возвращается привычная улыбка, и от отразившейся на нем на долю секунды растерянности не остается и следа. Они будто знают друг друга, и Сабо не может избавиться от этого странного ощущения, но если он прямо спросит, встречались ли они раньше, Эйс, учитывая обстоятельства и то, что Сабо даже не пытается скрыть свои намерения, вряд ли воспримет это серьезно. Сабо встряхивает волосами, отгоняя неуместные мысли прочь, и жестом просит бармена принести им еще по кружке. – Как ты смотришь на то, чтобы перебраться в какое-нибудь менее людное место? – предлагает Сабо, когда на прилегающей к ресторану улице зажигаются первые фонари. – А как ты смотришь на то, чтобы сбежать не заплатив? Эйс растягивает губы в дерзкой ухмылке, хватает Сабо за руку и, не оставляя ему времени на раздумья, срывается к выходу. Они вылетают из дверей ресторана под его смех и чью-то отборную ругань и чуть не сбивают с ног группу зазевавшихся прохожих. У Сабо колет в груди и сердце больно колотится о ребра, но он нисколько не сомневается в том, что ко всему этому быстрый бег не имеет ровным счетом никакого отношения. За следующим поворотом Эйс резко тормозит, вспахивая подошвами ботинок землю, и Сабо на полной скорости врезается ему в спину. – Сюда. Эйс заталкивает его в переулок и с заговорщицким шиканьем вжимает в щербатую кирпичную стену, упираясь в нее руками по обе стороны от его головы. Это ребячество ему чертовски идет. Разъяренный хозяин ресторана пробегает мимо, и Эйс, не сдержавшись, приглушенно фыркает. Он еще несколько мгновений смотрит на дорогу, а затем поворачивается к Сабо и усмехается. – Неужели он считает, что в городе, где полно пиратов… Сабо не дает ему договорить. Это подходящий момент, и будь он проклят, если позволит ему ускользнуть. От поцелуя Эйс вздрагивает. Сабо чувствует, как напрягается каждая его мышца, и впервые в жизни боится, что его действительно отошьют. Он понятия не имеет, почему вообще думает об этом и почему это так его беспокоит, всего пару часов назад он планировал переспать с ним, а наутро забыть. Эйс приходит в себя внезапно, когда Сабо уже готовится было сдаться – отвечая неуверенно и робко, он словно спрашивает разрешения, и это категорически не вяжется с образом веселого наглого парня, который он так старательно поддерживал на протяжении всего вечера. Шляпа болтается у него на шее, и Сабо, пользуясь этим, зарывается пальцами в его растрепанные волосы и углубляет поцелуй. Окружающие его звуки стихают и разом отходят на второй план. Он ловит губами дыхание Эйса, и его сознание плывет от жара его разгоряченного тела. – Хочешь продолжить? – шепчет в поцелуй Сабо. – Хочу, – хрипло выдыхает Эйс, и Сабо огромных усилий стоит не трахнуть его прямо здесь. – Идем. Он тянет Эйса за руку и выводит его из переулка с противоположной стороны. Они находятся в квартале от гостиницы, в которой Сабо снимает комнату, но вымощенная булыжником дорога до нее все равно кажется ему бесконечной. Сабо забрасывает руки Эйсу на шею и целует его снова в тот же миг, как за ними закрывается дверь. Теперь, когда они наконец остались наедине, ему больше нет нужды загонять себя в рамки. В этот раз Эйс не вздрагивает. Он опускает ладони ему на бедра, и Сабо вновь ощущает тот возбуждающий жар, который пеленой окутывал его в переулке. Рыжая шляпа отправляется на пол первой. Следом Сабо освобождает Эйса от рубашки, и она с мягким шелестом падает к его ногам. От каждого мимолетного прикосновения его кожу покалывает, и наслаждение, пьянящее и пронзительное, волнами мурашек прокатывается по его спине. – Я бы не отказался для начала принять ванну, – тихо произносит Сабо, заглядывая Эйсу в глаза, и еще тише добавляет: – С тобой, конечно же. Он уже представляет, как будет ласкать его в нежно обволакивающей их теплой воде, но Эйс говорит то, чего он совсем не ожидает от него услышать. – Прости, не смогу составить тебе компанию. Сбитый с толку, Сабо озадаченно застывает. А потом вдруг понимает, и это очевидное открытие тут же расставляет все на свои места. Остаться полностью обнаженным перед тем, кого ты знаешь всего несколько часов – это одно. Остаться без сил и возможности себя защитить – совершенно другое. Сабо может оказаться дозорным, охотником за головами и черт знает кем еще, но Эйс его не боится, нет. Эйс просто не дурак и не хочет умереть в самом начале своего пути, позволив тому, с кем он едва знаком, воспользоваться своей слабостью. – Ты фруктовик. Вместо ответа Эйс отводит в сторону согнутую в локте руку, и в его ладони загорается пламя, похожее на маленький трепещущий на ветру костерок. Оно пульсирует, вторя его сердцебиению, и выбрасывает в воздух крошечные, вспыхивающие яркими точками искры. Эйс сжимает кулак, и пламя исчезает. – Еще и логия, – чуть ли не стонет Сабо. Так вот почему его тело такое горячее. Он точно новичок на Гранд Лайне, иначе он был бы уже у всех на слуху, а награда за его поимку исчислялась бы сотнями миллионнов белли. Сабо вздыхает и утыкается лицом Эйсу в плечо. Как его вообще угораздило подцепить этого парня? Д. с силой огненного фрукта. Эйс вовсе не бахвалился, когда говорил, что скоро его имя прогремит на весь мир. – А в душ? Сабо имеет некоторое представление о том, как именно воздействует на фруктовиков вода, и душ в число того, что лишает их сил, не входит. Эйс издает короткий смешок. – Ты всегда своего добиваешься? – Я всегда делаю для этого все возможное. Сабо не планировал влюбляться, но Портгас Д. Эйс рушит всего его планы одним только своим существованием. «Это иррационально, – думает он. – Нельзя влюбиться в кого-то за такой незначительный срок». – От душа не откажусь, – соглашается Эйс, и Сабо решает, что, пожалуй, все-таки можно. Эйс касается его запястья, поддевает пальцами край перчатки и медленно стягивает ее с его руки, и это что-то настолько будоражащее и интимное, что у Сабо перехватывает дыхание. Они раздеваются на ходу, оставляя за собой след из одежды и разбрасывая обувь, и Эйс чертыхается, расстегивая бесчисленные пуговицы на рубашке Сабо. Душевая кабина легко вмещает их обоих, и ее прозрачные стеклянные стенки быстро запотевают – от горячей воды и от того, что Эйс пышет жаром как раскаленная печь. Сабо это не останавливает. Пока вода, щекоча и возбуждая, тонкими струйками хлещет по их распаленным телам, он скользит ладонями по увитой мышцами спине Эйса, целует его шею и усыпанные веснушками плечи и коленом раздвигает ему ноги. Эйс дышит тяжело, хрипло и прижимает Сабо к себе, крепким замком смыкая руки на его пояснице. О том, что хорошо бы использовать душ в том числе и по прямому назначению, Сабо вспоминает далеко не сразу. Он вспенивает пахнущий травами шампунь и ерошит Эйсу волосы, мягко массируя их и зачесывая назад. Эйс смешно морщится, когда на нос ему попадает маленькое пушистое облачко пены, и Сабо, глядя на него, не может сдержать улыбку. Чем дальше, тем меньше все это напоминает случайный секс, и это его пугает. Эйс позволяет смыть с себя пену и возвращает Сабо услугу, и Сабо плавится от удовольствия, когда пальцы Эйса вплетаются в его волосы. Он хочет запомнить этот момент, хочет сделать так, чтобы он никогда не закончился и чтобы завтра никогда не наступило. Эйс шутливо брызгает ему в лицо водой, и Сабо рассеянно моргает. – Ты здесь? – склоняя голову набок, спрашивает Эйс. – Здесь, – кивает Сабо. – Просто мне очень хорошо. Он подается вперед, толкает Эйса к гладкой кафельной стене и целует его приоткрытые губы. Они могут сделать это в душевой кабине, и Сабо уже готов встать перед ним на колени, но сознание подбрасывает ему образ распростершегося под ним на смятой простыне Эйса, и он, шумно выдохнув, стискивает кулаки и на время отступает. Эйс понимает его без слов. – Иди первым. Сабо игнорирует висящие на вешалке в углу банные халаты. Под внимательным взглядом Эйса он насухо вытирается полотенцем, оборачивает его вокруг пояса и выходит из ванной, прикрывая за собой дверь. Они ведь даже не обсуждали это, но Эйс будто читает его желания и, что самое удивительное, сам хочет того же. В комнате царит полумрак, и Сабо зажигает лампы на тумбочках слева и справа от кровати и плюхается на нее, раскидывая в стороны руки и ноги. От мысли о лежащем во внутреннем кармане пиджака пузырьке с маслом ему почему-то становится не по себе. Он весь вечер пялился на Эйса, с трудом себя контролируя, и заговорил с ним с одной-единственной целью, так почему теперь его гложут сомнения? Сабо поддевает за полу пиджак, который валяется недалеко от кровати, и достает пузырек из кармана. Он долго рассматривает его в золотистом свете ламп, после чего со вздохом отбрасывает и закрывает глаза. – Устал меня ждать и решил сам доставить себе удовольствие? Сабо открывает глаза и приподнимается на локтях. Эйс стоит у изножья кровати, и кроме туго охватывающего его бедра полотенца на нем тоже ничего нет. От влаги его волосы завиваются чуть сильнее, и Эйс запускает в них пятерню, убирая с лица, но они упрямо возвращаются в исходное положение. – Я ни за что не стал бы изменять тебе со своей рукой, – отшучивается Сабо, и Эйс, посмеиваясь, усаживается на кровать рядом с ним. Он близко, на расстоянии поцелуя, и Сабо, развернув его к себе за подбородок, накрывает его губы своими. Эйс кладет руки ему на плечи, плавным движением откидывается назад и утягивает его за собой. Занятый губами Эйса, Сабо запоздало замечает, что он стаскивает с него полотенце, и, отстранившись, проделывает то же самое с ним – Эйс вскидывает бедра, помогая ему, и от вида его призывно раздвинутых ног у Сабо подскакивает пульс. Сабо целует веснушки на его плечах, вылизывает твердые, оставляющие медом растекающееся на языке послевкусие соски и спускается ниже, к судорожно вздымающемуся и опускающемуся рельефному прессу, и еще ниже – к начинающему наливаться возбуждением члену. Настойчивая мысль о том, чтобы отсосать ему, вызывает у Сабо сладостное головокружение. Он зацеловывает кожу внизу его живота, ласкает ладонями грудь и бока, поглаживает, дразня, внутреннюю сторону бедер, и Эйс под ним выгибается и вздрагивает от наслаждения. – Сколько ты еще будешь меня мучить? – не выдерживает Эйс. Его взгляд расфокусирован, щеки пылают, а кожа такая горячая, словно у него лихорадка. – Тебе не нравится? – поднимая на него глаза, невинно интересуется Сабо. – Иди к черту. Эйс не злится. Он изнывает от желания, но Сабо не дает ему то, чего он так страстно жаждет, и это заставляет его ершиться. Сабо обрисовывает подушечкой указательного пальца его пупок и улыбается. – Скажи мне, чего ты хочешь. Эйс закрывает красное лицо локтями и не отвечает. – Эйс, – повторяет Сабо. – Чего ты хочешь? Он не собирается его торопить. У них впереди вся ночь, и если Эйсу нужно время… – Отсоси мне, – все так же уткнувшись в согнутые локти, едва слышно говорит Эйс, и это совсем не похоже на просьбу. – Как прикажешь, – шепчет Сабо, и Эйс сглатывает. Сабо заправляет волосы за ухо и нарочито медленно склоняется над Эйсом. Он проводит языком от основания до головки его члена, обхватывает его губами, двигается вверх и вниз с влажным, распаляющим воображение звуком и берет глубоко и жадно. Эйс путается дрожащими пальцами в его волосах, подсказывает и направляет, и Сабо с нескрываемым удовольствием исполняет каждую его прихоть. Сердцебиение Эйса учащается, его вздохи становятся хриплыми и прерывистыми, а сильное, мускулистое тело полностью переходит под контроль Сабо. Он комкает свободной рукой простыню, и Сабо думает, что вряд ли удивится, если ее вдруг внезапно охватит огонь. Эйс умоляет его не останавливаться, и Сабо отдает ему всего себя, ублажая его до спазмов в осипшем горле и багровых всполохов под опущенными веками. Он физически ощущает, что Эйс близок к тому, чтобы кончить, и завершает начатое рукой, одновременно с этим целуя и нежно покусывая его покрытую испариной шею. Эйс против такого нисколько не возражает – он безжалостно впивается ногтями в спину Сабо и изливается с ласкающим слух стоном, обильно пачкая спермой его и себя. Сабо выпрямляется, чувствуя, как его собственный уже наполовину вставший член предательски пульсирует, и чистой рукой отводит со лба Эйса взмокшие пряди. Эйс полусонно утыкается носом в его раскрытую ладонь и ластится к нему как большой кот. – Ты не против продолжить? Сам он готов продолжить прямо сейчас, перевернув Эйса на живот и оттрахав так, что утром он не сможет стоять на ногах, но Эйс лежит под ним разморенный и поплывший после оргазма, и Сабо тщательно сохраняет в памяти этот образ, эгоистично желая увидеть его этой ночью таким хотя бы еще один раз. – Дай мне пять минут, – тихо бормочет Эйс. – Всего лишь пять минут? – поддевает его Сабо. Не то чтобы у него самого уходит на это много времени. – По-твоему, я похож на слабака? Обиженный тон Эйса веселит Сабо, и он негромко смеется. – Нет, Эйс. Точно нет. Эйс не обманывает и действительно приходит в себя очень быстро, и Сабо, глядя на него, невольно отмечает, что не отказался бы на своем личном опыте узнать, сколько раз он может кончить за одну ночь. Чертовски красивый и безумно горячий, словно вышедший из самых смелых его фантазий, Эйс перебирается к нему на колени, правой рукой на ощупь находит его член, левой упирается в грудь, и это дурманящее, обжигающее прикосновение кожи к коже сводит Сабо с ума. Он сгребает его в охапку, подтягивая ближе, и Эйс нахально ухмыляется ему в ответ. От нарастающего штормовой волной возбуждения дыхание Эйса сбивается, зрачки расширяются почти до размера окружающей их радужки, и скрытое в нем пламя, подпитываемое неутоленной страстью, разгорается вновь. Раскаленный воздух между ними идет зыбкой рябью, и в темных, бездонных как омуты глазах Эйса Сабо видит отражение этого опасного, отливающего золотом зарева. Он припадает губами к его соскам, шее и плечам, ладонями оглаживает талию и восхитительно крепкие ягодицы. Эйс запрокидывает голову, перемещает руки ему на плечи и трется о его бедра своими, и это лучше любых слов говорит Сабо о том, чего именно он хочет – и как. – Я могу?.. – осторожно спрашивает Сабо. – Да, – не давая ему договорить, выдыхает Эйс. Приглушенный звук его наполненного вожделением голоса туманит Сабо рассудок. Он укладывает Эйса на мягкие, в белоснежных льняных наволочках подушки, разводит в стороны его ноги и на лету ловит сверкнувший гладким боком пузырек, который Эйс, не теряя времени, ловко ему перебрасывает. Теперь это и впрямь выглядит как самое настоящее приглашение. Сабо зубами откупоривает пузырек, наливает в пригоршню масло и, очертив густо покрытым им средним пальцем на нежной, чувствительной коже закручивающуюся к центру спираль, аккуратно толкается внутрь на одну фалангу. Он целует влажные губы Эйса, его точеные скулы и ключицы, кончиками пальцев свободной руки проводит под коленом, скользит по напряженным мышцам бедра и ласкает член, и Эйс, разогреваясь еще сильнее, постепенно, шаг за шагом, становится в его руках все более и более податливым. – Готов? – Я уж думал, ты забыл, для чего мы здесь собрались. Эйс пытается шутить, но тело выдает его желания с головой. Он пылает в предвкушении и дышит загнанно и рвано, а по его упруго подрагивающему от нетерпения члену медленно стекает вязкая капля естественной смазки. Сабо расценивает это как согласие. Он подхватывает растянутого на три пальца и доведенного до изнеможения Эйса под бедра, и вместо того, чтобы войти в него грубо и резко, как требует того все его естество, неожиданно для себя самого делает это бережно и плавно, так, как если бы Эйс был для него самым дорогим человеком на свете. Его накрывает в ту же секунду, совсем как в тех нелепых любовных романах, которые в долгих плаваниях обычно от скуки читает Коала. Эйс горячий не только снаружи, и это что-то невероятное, что-то, чего Сабо не испытывал никогда в своей жизни. Он каждой клеточкой ощущает томительный, заключающий его в тугие тиски жар, прикрывает от удовольствия веки и, не встретив сопротивления, неспешно начинает двигаться под сбивчивый, перемежающийся паузами шепот Эйса. – Не закрывай глаза, – смутно доносится до него сквозь гулко отдающееся эхом в ушах сердцебиение. – Иначе я решу, что ты представляешь на моем месте кого-то другого, и расстроюсь. – Если буду смотреть на тебя, не продержусь и минуты. Эйс усмехается и закидывает руки за голову. – А ты все же попробуй. Эйс провоцирует его, и Сабо, очарованный его дерзким, берущим на слабо тоном, подчиняется, полностью лишаясь остатков контроля над собой. Он наслаждается каждым изгибом его мышц и каждым срывающимся с губ вздохом, меняет угол, глубину и темп, и Эйс позволяет ему все это, упиваясь их близостью алчно и исступленно. Выжженных следов на сбитой и перепачканной смазкой и потом простыне становится все больше – огонь охватывает ладони Эйса и вспыхивает на его плечах, и это завораживающее, ни с чем не сравнимое зрелище заставляет Сабо трепетать от восторга. Эйс не трогает себя, и Сабо, потакая его безмолвной просьбе, уже в который раз с готовностью оказывает ему эту услугу. Он широко водит рукой по всей длине его возбужденного члена, вместе с тем размашисто насаживая его на себя, и Эйс, находящийся на грани оргазма, стонет под ним глухо и надсадно. – Эйс, – не в силах отвести от него взгляд, хрипло зовет Сабо. – Ты кончишь для меня? Просторная деревянная кровать мерно поскрипывает в такт их движениям, и Эйс, подстегиваемый умелыми руками Сабо, наконец сдается – обласканный до полубессознательного состояния, он выгибается дугой и с громким, протяжным выдохом кончает себе на живот. Он хватает ртом воздух, машинально цепляется за подушки и сжимается так, что у Сабо темнеет в глазах. Сабо в ответ впивается губами в его губы и, удерживая его за запястья, несколькими жесткими, болезненно сладкими толчками доводит до разрядки себя, и в этот момент ему кажется, что время вокруг них застывает. Нависая над раскрасневшимся и разомлевшим Эйсом на дрожащих руках и тяжело дыша, он может думать лишь о том, что никогда и ни с кем прежде ему не было так хорошо, как с ним. Эйс приходит в себя первым, первым же идет в душ и возвращается раньше, чем Сабо успевает навести в своих мыслях хотя бы какой-то порядок. Он смешал ему все карты, стоило им заговорить в том ресторане, и продолжает мешать их сейчас, снова представая перед ним с повязанным на бедра полотенцем и выглядя при этом так непринужденно и по-домашнему, будто подобное давно является для них двоих чем-то привычным и абсолютно естественным. Следуя примеру Эйса, Сабо тоже отправляется в душ, чтобы привести себя в приличный вид и еще немного побыть наедине с собой. Теплая вода действует на него умиротворяюще, расслабляя тело и проясняя голову, и благодаря ее целительному эффекту его глупая, беспочвенная тревога незаметно отступает. Сабо быстро понимает, что пробыл в ванной чересчур долго. В залитой мягким светом комнате тихо, а из распахнутого настежь окна тянет морской солью и прохладой, и одно мучительно бесконечное мгновение он искренне полагает, что в номере кроме него никого нет, но уже в следующее убеждается, что это не так. Эйс безмятежно похрапывает, распластавшись звездой на свежей простыне и по-детски приоткрыв рот, и Сабо, чуть поколебавшись, бесшумно опускается на край кровати возле него. Он любуется им с нежностью, не торопясь и только теперь получает возможность рассмотреть набитую на его левом плече татуировку, которую по ряду причин видел до этого исключительно вскользь. Это его имя, как Сабо и предполагал, но с одним маленьким, незначительным отличием – вместо трех букв, которым положено там быть, в татуировке Эйса их четыре. Сабо не верит в совпадения и все равно невольно касается подушечками пальцев перечеркнутой крест-накрест S, точно такой же, какую он с детства использует в качестве подписи в каждом своем письме. Он не помнит о себе ничего и не уверен, что хочет вспоминать – вероятность оказаться вовсе не тем, кем он себя считает, пугает его куда больше зияющей в его прошлом пустоты. Эйс забавно хмурится во сне, и Сабо, укрывая его одеялом, принимает непростое для себя решение не дожидаться утра. Он знает, что если останется, то, пойдя на поводу у своих эмоций, наверняка сделает что-нибудь опрометчивое, что-нибудь, о чем будет потом жалеть, поэтому он собирает разбросанные по полу вещи, одевается, пишет Эйсу короткую записку и затем уходит, унося ее, скомканную, в кармане с собой. Если в будущем где-то на бескрайних просторах Гранд Лайна они однажды вдруг встретятся вновь, то так тому и быть, Сабо расскажет Эйсу всю правду, но пока этот день не наступит, он будет идти своей собственной дорогой и на что угодно готов спорить, что Эйс с таким же непреклонным упорством будет идти своей.