Завтра

На одном из многочисленных пляжей Окинавы сидят две девушки. Вернее, сидит только одна – другая лежит прямо на песке, скрутив собственную рубашку аки подушку. Вдруг вторая начинает ёрзать, меняя положение, и вскоре её голова уже покоится на коленях первой. – Слушай, – заговоривает лежащая, теребя пальцами чёлку подруги, – ты будешь скучать по Рико после этого? Ну, он ведь сольётся с мастером Тенгеном и, по сути, перестанет быть тем Рико Аманаем, которого мы успели узнать за эти пару дней. Темноволосая вздыхает: – Буду. Но, Сатору, это ведь часть жизни любого шамана – терять тех, с кем ты только успел познакомиться. – А мы? – Что мы? – Сугуру вопросительно поднимает бровь. – Мы с тобой. Мы потеряем друг друга? – Я не знаю, – снова вздох. – С одной стороны, мы обе сильнейшие, но с другой... Кто знает, что ждёт нас завтра? Сатору внезапно вскакивает на ноги и Сугуру тянет за собой. – Знаешь, – говорит она, – то, что будет завтра, никак не касается нас сегодня. Сегодня мы с тобой на пляже в Окинаве. Рико и Курои спокойно спят в номере. И никаких проклятий и наёмников здесь нет. Здесь есть только мы, этот мягкий песок, прекрасный закат и океан. И всё это сейчас принадлежит только нам, Сугуру. И мы можем делать всё, что хотим. Сугуру тихо смеётся, а затем аккуратно снимает с Сатору тёмные очки: – Тогда сначала я хочу увидеть твои глаза. Ты знала, что они похожи на море? Сатору подхватывает смех подруги – он как утренний бриз, лёгкий-лёгкий. – Тогда получается, что у тебя целых два собственных моря! Сугуру только улыбается, обхватывает лицо Сатору ладонями, и гладит по щекам нежно-нежно, и в глаза смотрит так внимательно-внимательно. А потом целует. Сладко-сладко. Слаще всех десертов, когда либо съеденных Сатору, которая в этот момент решает, что губы Сугуру – вот теперь её любимая сладость. И поцелуй у них долгий-долгий, настолько, что кажется, будто прошло несколько вечностей, прежде чем они прерываются, чтобы только воздуха в лёгкие набрать побольше – и снова, снова целовать. Ведь сейчас существуют только они, только они на этом пляже в Окинаве, одном из множества, но для них, несомненно, единственном. ㅤㅤㅤ ㅤㅤㅤ ㅤㅤㅤ ㅤ *** – ..сей. ..жо-сенсей! Годжо-сенсей! Проснитесь, сенсей! – голос Итадори вырвал Годжо из воспоминаний. Она медленно приподняла повязку и оглядела собравшихся вокруг первокурсников. Итадори налонилась прямо к её лицу, чуть сзади неё Фушигуро закатила глаза и наверняка пробормотала что-то вроде: "И какого она вообще у нас преподаёт?" – а немного справа стоял Кугисаки, скрестив руки на груди. – Неужели мои дети настолько по мне соскучились? – растягивая губы в улыбке, проговорила Годжо. – Да ещё столько же б не видели, – фыркнула Фушигуро – в такие моменты она почему-то становилась невероятно похожа на свою мать. – Просто ты нашу тренировку проспала, а Итадори вот забеспокоилась. Годжо только отмахнулась: – Ой, да что со мной случиться может? Я сильнейшая всё-таки.. – вдруг она резко замолчала. – Вы чего это? – удивился Кугисаки. – Да так, – Годжо равнодушно пожала плечами. – Вспомнился просто один человек. – Она, – после короткой паузы не спросила – уверенно сказала Фушигуро. – Ага, – слегка печально улыбнулась Годжо. – Сугу.