бесконечное чувство в тёмную ночь

      Обычно яркие и долгие сны, хотя бы частично, запоминаются. Пусть и ненадолго. Эшли же совершенно не помнила, что ей приснилось. На часах доходит четыре часа утра. Медленно она поворачивается в сторону прикроватной тумбочки. Это было похоже на чувство, когда просыпаешься посреди ночи, а затем смотришь на время и радуешься тому, что до звонка будильника ещё спать и спать.       В спальню голубоватыми лучами пробирается свет; ближе к утру Луна находится близко к горизонту. За окном в некоторых местах на небе тучки, может быть, в ближайшее время где-нибудь пойдёт дождь. Ввиду осеннего времени года четыре часа больше похожи на ночь, чем на утро. Небо стало едва-едва светлее, буквально на одну десятую оттенка. Эшли, пока лежит, смотрит в окно: не слишком сильный ветер покачивает ветки близрасположенного к дому дерева. Этот приятный уху звук дуновения оказывается достаточно громким, однако вскоре ослабевает и совсем прекращается. Парочка листьев спадает с этих веток, и где-то внизу они кружатся маленьким вихрем вместе с другими листьями. Одно из окон в спальне приоткрыто, сквозь него доносится звук шелеста листвы.       Однако в случае Эшли сон не спешит так быстро возвращаться. Поворачиваясь в другую сторону, она видит перед собой Леона. Он спит, повернувшийся к ней, дышит тихо-тихо, спокойно, медленно.       Как и за окном, в помещении, впрочем, тоже темно. Говорят, что каждая комната в доме обладает собственным уникальным запахом. И если на кухне, например, может стоять слабый запах готовки или пригорелости, то в спальне аромат намного более приятный — это и выстиранное постельное бельё, и парфюм где-то около снятой одежды, и, в данном случае, ещё и запах свежести, который образуется благодаря открытому окну. Атмосферу умиротворения и уединения с человеком дополняет также и не слишком тёплая погода; одеяла для таких случаев нужны больше всего.       У Эшли и у Леона на двоих одно большое и тёплое одеяло, мягкое такое, однотонного бордового цвета. Сама спальня не набита большим количеством мебели или каких-нибудь других вещей. Она, что называется, в стиле минимализма: просторная двуспальная кровать, парные тумбочки рядом с ней, одно большое окно, наполовину завешанное шторой, одежный шкаф и зеркало на стене. Эшли несколько секунд наблюдает за спящим Леоном, затем немного приподнимается, тут же замечает своё отражение в большом зеркале — у неё спросонья растрёпаны волосы, свойственный раннему пробуждению слабо выраженный отёк на лице, домашняя оранжевая футболка, нижнее бельё розового цвета.       Вновь она пытается вспомнить свой странный сон, и вновь у неё это не получается. Эшли не чувствует сильную нужду в том, чтобы опять лечь спать, или, по крайней мере, ей так кажется, но на самом деле это обычная бессонница, появившаяся... по разным причинам.       Она медленно возвращается в положение лёжа; Леон снова оказывается на переднем плане перед ней, Эшли наблюдает за его спящим силуэтом, пока сама переворачивается на бок, лицом к нему. Он укрыт одеялом по плечи, так что, пусть и в темноте, можно хорошо рассмотреть черты его шеи и груди частично. Его волосы, как и у Эшли, растрёпаны; он спит в одном нижнем белье. Дыхание Леона настолько бесшумное, что даже вблизи его расслышать очень трудно, и когда кладёшь руку рядом с ним, можно почувствовать это уже при помощи органов осязания.       Выражение лица у Эшли слегка меняется. Она едва заметно улыбается, когда подробно рассматривает спящего Леона, а затем тихонько шепчет: — Мне снился очень странный сон. Не помню точно, что это было, но что-то крайне необычное.       Она вела себя тихо, так что Леон не просыпался от её шёпота, тем не менее, ей казалось, что сквозь крепкий сон он всё равно слышит, что она говорит. — Не знаю, что будет завтра, – продолжила шептать она, – но сейчас я бы так хотела, чтобы время просто взяло и остановилось, хотя бы ещё на сколько-нибудь... Жаль, что это невозможно.       Леон неподвижен. — Все эти бесконечные битвы, войны, глобальные катастрофы и заражения непонятными страшными вирусами... Почему всё это случается именно тогда, когда я люблю тебя? Если бы я могла сделать что-то, чтобы побыть с тобой вот так, как сейчас, подольше, клянусь, я бы сделала это. Ты уйдёшь, и я даже не смогу остановить тебя. И совесть просто не позволит мне. Но... я всё равно тебя люблю. Ты даже не представляешь, насколько сильно. Ты для меня многое сделал в прошлом, да, когда от тебя зависела моя жизнь в буквальном смысле, сейчас ты делаешь для меня ещё больше. И моя жизнь до сих пор зависит от тебя, как и тогда. Поменялись только обстоятельства.       Эшли протянула руку к Леону, прошлась осторожненько пальчиками по его волосам, чуть-чуть сдвигая их за ухо. — Что бы ни случилось, Леон, я всегда хочу быть с тобой. Я помню, ты говорил, что не веришь в Бога, и нельзя сказать, что это хорошо или плохо. Ты просто дал честный ответ. Хотела бы я давать такие же уверенные и однозначные ответы... Не могу. Во всём сомневаюсь. Кругом так много противоречивых вещей, что нельзя быть уверенной ни в чём. И как бы оно там ни было после смерти, я просто хочу, чтобы ты был со мной. Ежели где-нибудь и не существует такой суеты, как здесь, то, может быть, там ты бы смог быть со мной всегда. А раз уж это конечная дорога, то мне никогда не станет с тобой скучно, моя нужда исчезнет насовсем, но и не наступит противоположное состояние. Ты просто был бы со мной, а я просто была бы с тобой.       На окно спальни снаружи села маленькая птица. — Ты самый замечательный человек, которого я когда-либо встречала. Я не лгу. Мне с тобой так хорошо. Ты стал для меня таким родным. Я правда тебя люблю. Очень-очень.       Эшли заметила, что его рука согнута и лежит ладонью вниз; она поцеловала его запястье, а затем получше укрыла одеялом. Улыбка на её лице сделалась шире. Она повернулась на другой бок, в надежде поспать ещё немножечко. Затем вдруг услышала, что Леон зашевелился, он придвинулся к ней ещё ближе, однако не похоже, что он проснулся. И она почувствовала, как он всем телом прижался к ней, крепко-крепко, отчего ей стало теплее. Его руки прикасаются к её животу и чуть-чуть к бедру. Леон не открывает глаза и, кажется, он всё так же крепко спит.       Вскоре бессонница у Эшли пропадает. В его тёплых объятиях чувствуется безопасность, уют. Она закрывает глаза.