Дисфункция

Огромный и жуткий Отель одиноко парил посреди бездонных мутных вод. До этого гиблого места не дотягивались даже слабые лунные лучи, и тёплые ветра не приносили сюда далёкое дыхание лета. Пустым и заброшенным Отель казался лишь снаружи. Впрочем, единственными его постояльцами были монстры: Отель ими кишил. Они прятались по углам и шкафам, носились по коридорам, ступали по полупустым комнатам в кромешной тьме. Их отпуск в холодных стенах был вечен, как дикий дождь за окном. Тусклый, печальный лимб сковал несчастных существ и не позволял им вылететь на свет, искупить грехи и спасти свои больные души. Но даже так это жалкое существование было явно не похоже на настоящий ад - монстры сами заправляли Отелем, сами искали себе занятия, сами распоряжались собственными жизнями. Хочешь не хочешь, а в круговороте тоски и полусонного бреда сущностям приходилось цепляться друг за друга. Умереть они не могли: могли только лишать жизни заблудших путников в надежде, что их души останутся заперты вместе с ними. Оставалось лишь проводить часы за пустыми разговорами. Порой монстры собирались в пустынной библиотеке под надзором чудища с облезшей, похожей на сырое мясо кожей. Фигура был строг, но немногословен, чего нельзя было сказать, например, о подтекающем монстре Сике, а о Скриче и уж подавно. Здесь встречалось много странных и причудливых кадров: все были друг на друга непохожи, и все боролись с суровой реальностью как могли. Но в любой компании есть кто-то, о ком вспоминают нечасто, и кто таится на заднем плане, пока другие выходят вперёд. Этих людей всегда оставляют напоследок: они становятся не вторым, а может даже и не третьим выбором. Порой о них не думают вообще. Люди жестоки. Но что тогда говорить о монстрах? Они дикие, грубые, и не знают, что такое настоящая дружба и эмпатия. Среди сущностей тоже был тот, чьё имя не всегда приходило на ум. Его звали Глитч. Глитч был поломан по своей природе. Он родился таким и не мог быть исправлен. У людей есть поломки, которые не видны снаружи - у Глитча были и такие. Не походивший на остальных, он не то что бы выглядел иначе: он ощущался совсем по-другому. Глитч не понимал остальных. Он прилежно выполнял свою работу, но не мог завести банальный разговор ни с одной из сущностей. А работа его была простой - исправлять то, что сломано. В какой-то степени это было парадоксальным: Глитч иногда задумывался о том, что может починить всё, кроме себя, но быстро гнал эти мысли прочь вместе с застоявшейся в коридорах пылью. Так и теперь. Он шёл быстро, криво, как-то странно и неравномёрно, шёл, глядя ровно в пустоту перед своим подобием лица, не выражавшем ничего. Он смотрел вперёд, сквозь стены и шкафы, пролетал их напрямик: он знал заранее, куда и зачем ему надо, рассчитывая за секунды в голове, как быстро добраться до нужного места. Но вдруг того передёрнуло: замелькал свет, за спиной послышался шум. - Доброго дня, - Глитч повернул голову. Дверь распахнулась, и в коридор влетел Раш, разбивая лампочки. - Смотри, куда идёшь, придурь! - Заорал тот на ходу, пролетая сквозь Глитча. Последний даже не шелохнулся, и Раш остановился у двери, осознавая, с кем встретился. - А, это ты! - Он говорил громко, оглушающе громко, и страшный голос монстра раздавался, казалось, на весь Отель, - ну, и тебе привет, салага! Глитч помолчал. Ради приличия стоило сказать ещё хотя бы что-то. - Дела нормально? - Спросила сущность, слегка наклоняя голову. - Дурак, что ли? - Раш загоготал и выпнул дверь, скрываясь в далёких коридорах, а после себя оставил лишь постепенно затихающий рокот, от которого дрожали стены. Глитч пожал плечами. Раш всегда был таким: было даже странно, что в этот раз он решил остановиться и поздороваться. Глитч задумался и не заметил, как по привычке пошёл дальше, минуя стулья, камины, ковры и тонны битых стёкол. Громкий товарищ мог спутать его с Сиком: если бы сбил того с ног, ему, конечно, ничего бы и не было... Но Сик каким-то образом умудрился заполучить расположение сущностей, поэтому те относились к нему с почитанием: однако с негласным, странно-тихим. Глитч не понимал, почему сущности не высказывали ни одобрение, ни отрицание. Он считал, что стоит проговаривать вслух всё, о чём ты думаешь. Но другим так не казалось. Коридор Сика открылся длинной полосой: в конце, у двери, стоял он сам: чёрный, какой-то немного мерзкий, с блестящими каплями слизи, в который отражался тёплый свет ламп. Он обернулся, смотря на Глитча своим единственным глазом и ожидая от того, видимо, каких-то слов. - Привет, - поздоровался для начала Глитч, - нужна помощь? - Какая? - Сик неестественно-ровно развернулся, роняя чёрные капли на пол. - Любая? - Задумчиво переспросил Глитч. Ему показалось странным, что помощь может быть разной. - Глитч, не надо маяться ерундой. Монстр облокотился на дверь, прищуривая глаз с едва ли понятными Глитчу то ли недовольством, то ли открытой злобой. - Иди и делай свою работу. Мне не нужна помощь. Глитч постоял на месте несколько мгновений, обрабатывая информацию, как будто бы не сразу понял, чего от него хотят. - Пока, - ответил тот, развернулся и вышел в стену. Дождь не утихал. Его вечный шёпот давно превратился для монстров в колыбельную: они бы скорее испугались, чем успокоились, если бы он когда-то прекратился. Хотя Глитчу, наверное, было бы всё равно, ведь он постоянно слышал монотонный гул, который существовал только в его собственной голове. Перед глазами же расстилалась густая пелена, напоминающая экран сломанного телевизора, где все до единого каналы занесло густой и серой метелью. Глитч шёл вперёд, пока не оказался в комнате, где находилось две двери с одинаковым номером. Странная загадка - но ему не грозило никаких поражений, если тот ошибётся. Глитч постучался в одну из дверей. - Дьюп? - Спросил тот, постукивая по дереву, пока за дверью не послышалось какое-то шевеление. - Чего надо?! - Закричал в ответ злой, противный голос, - прекрати стучаться и иди прочь! - Я просто проверяю. - Ответил Глитч, перестав, наконец, долбиться в дверь. Она приоткрылась, и показалось лицо странной сущности: у неё была злая, налитая кровью улыбка. - И с черта ли ты пришёл? - Не прекращая улыбаться, спросило чудище, - тебе здесь не рады. Иди и других проверяй! - Ладно. Всё нормально? Глитч на мгновение встретился взглядом с алыми глазами Дьюп. Дверь захлопнулась прямо перед его носом. Только теперь монстр позволил себе тихонько вздохнуть. Из-под груди его словно вырвался отблеск какого-то живого чувства, но какого - он не знал. Глитч поспешил спрятать его обратно вглубь души, пока оно не выросло и не поломалось, как и он сам. Чувства были странными, и с каждым нужно было уживаться. А это было так тяжело, когда и душа, и разум работали с неполадками. За спиной уже темнело. У комнат Отеля было такое свойство: они не могли быть светлыми постоянно, и глухая тьма заполняла их попеременно, скрывая в пустой и глубокий мрак и шкафы, и кровати, и тумбочки. Глитч обернулся. Из мрачной черноты выступил ровный силуэт. Это была Войд - она закрывала за всеми двери. Круглая и чистая, как ночь: слишком уж простая, чтобы о ней забыть. - Привет. - Сказал Глитч. Больше он решил ничего не говорить. Разговоры сегодня шли не совсем удачно. - Здравствуй, - тьма отозвалась в ответ, раскрывая два любопытных глаза и осматривая Глитча с головы до пят. - Что это с тобой? - Со мной? Что со мной? - Глитч вдруг выпрямился, поглядел на свои пальцы, недоумевая, что именно вызвало вопросы у сущности. - Барахлишь! - Она поморгала и улыбнулась: темнота уже заполнила комнату наполовину. - Я всегда барахлю. Это типичное состояние моего тела, и я не могу его контролировать. - Бегло ответил Глитч. Слова отскакивали от его лица, глушимые пустотой. - Странный ты! - Войд сложила руки на груди. В комнате полностью стемнело. Глитч уставился во тьму. Он не понял. - Что это значит? - То и значит, - прошуршал тихий голос. Войд давно растворилась в темноте, а потом пошла дальше, тихо и плавно закрывая за собою двери. Один лишь вопрос Глитча остался по-прежнему открытым. Тот почесал затылок и ушёл в обратную сторону. Если ответов не было в тени, то они могли выплыть на свет. Глитч пошёл по дороге зажигающихся лампочек и пришёл в библиотеку. Комната 50 была наполнена странным ощущением тоски, но её ширина и простор тянули сюда сущностей со всех углов Отеля. Обосновавшийся здесь Фигура порой этому злился, но сейчас, кажется, ему было всё равно. Он сразу услышал шорохи Глитча, который вышел из стены и встал около лестницы. - Добрый день! - Воскликнул Глитч. Он попытался сделать свой голос эмоциональнее, но не смог сдвинуть его ни на тон. Фигура промолчал. - Ты впорядке? Нужна помощь? Чудище медленно повернулось, волоча длинные и громоздкие руки по деревянному полу библиотеки. Он спустился вниз, к Глитчу, как будто бы собирался сбить того с ног. - Что здесь забыл? - Прорычал монстр. Рык раздавался, кажется, из самых глубин его огромной пасти. - Я работаю. - Ответил Глитч, располагая отточенной фразой, которая подходила как ответ на любой вопрос. - Здесь всё чисто. Тебе нужна книга? - Фигура был громадным, страшным, тело его было словно когда-то человеческим, а теперь изуродовано до неузнаваемости. Он не мог видеть, поэтому постоянно слушал шорохи, собиравшиеся со всех сторон библиотеки. - Не нужна. Глитч застыл, тяжело и старательно думая над своими следующими словами. - Фигура, тебе бывает одиноко? Монстр ничего не сказал в ответ. Он развернулся и побрёл куда-то в сторону, словно не услышал, о чём его спросил Глитч. Последний подумал - а не переспросить ли? Однако же так и остался стоять на месте, пока не дрогнул и не свернул, испаряясь за стеной. В другой комнате он остановился, не решаясь пойти дальше. Что-то в груди тянуло, как странная, совсем непонятная боль, рвущаяся наружу. Жуткий червь колотил по стенкам его и без того поломанной оболочки, и Глитч не понимал, как с этим справится. - Ты слишком долго стоишь на месте, - Сказал голос сбоку. Глитч развернул голову. Слева белым и ровным свечением показалась Дред. Сущность всегда была тут как тут, стоило лишь кому-то задержаться. Её холодное спокойствие навевало страх, но Глитча оно совсем не пугало. - Я извиняюсь. Задержался, - поспешил ответить тот, собираясь уходить. - Постой-ка, - остановила его Дред, - что-то произошло? Не помню, чтобы ты так бездействовал. Отголосок боли стукнул по невидимому сердцу, и Глитч сделал шаг вперёд. - Ничего. Ухожу. - И ушёл. Он шёл теперь уже прямо, теперь совсем не останавливаясь. Глитч держал спину, держал плечи, а его так и крутило в разные стороны, и грудь норовила взорваться от гнетущего, неочевидного, непонятного чувства. Лампочки жужжали, ломались, мялись ковры: он даже забыл, что вещи нужно чинить, они из-под его ног сами выходили вновь чистыми и идеальными, а он и не обращал внимания - привык. Тьма и свет кувыркались вокруг, над ухом пропищало что-то - Глитч смахнул рукой, услышал чуть слышное "Ай!" - кажется, попал по Скричу. Мигали яркие отблески Амбуша, он молчаливо мчался сквозь коридоры, не думая даже здороваться: вежливее промолчать, а Глитч и не собирался отвечать даже на его гипотетические приветствия. Из комодов выпрыгивал паук - Глитч не замечал, краем пальца задвигал ящики обратно, обратно включал и выключал свет, не обращал внимания на эти отвратительные кучи протухшей плоти и Сика, наблюдавшего за каждым его движением сбоку, на стенах. Шкафы трещали и падали, в них перекликались голоса каких-то там сущностей, а тот молчал, молчал и шёл, а в груди кривой и дерзкой звездой как будто засел обломок разбитой лампочки, и Глитч чувстовал: он не может. Боль росла. Она катилась изнутри, из странных его утробных процессов и до макушки, до ног, до пальцев, до головы, она блистала, сияла, рвала оболочку на части, душа вдруг заскакала по её стенкам, как бешеная, завернулась в клубок, расплелась, раздулась и лопнула. Глитч свалился наземь, на ковёр. Что-то ревело. Глаза почти не видели. А вдруг стало спокойно - и как-то неловко: сверху, с потолка, на него осыпался светлый, нежный, спокойный Путеводный Свет. - Куда грядешь ты, юродивый? Свет струился плавным, холодным потоком, скругляя углы и края, квадратные стены, квадратного Глитча. Тот рвался на части, скрутившись на полу в комок. - Почему?! - Вскричал тот, надрывая ломавшийся голос. - Почему ты не спасёшь нас, Свет?! Свет накрыл Отель тихим отблеском. До этого гиблого место не дотягивались даже слабые лунные лучи. Всё потому, что у него была собственная Луна - отчуждённая и холодная. - Ты больно, чадо. А ежели больно - терпи. Глитч схватился за голову, пытаясь сжать её и сломать, он бился по полу в отвратной и дикой агонии, боль вышла из границ тела, но захлестнула его сверху. Он дребезжал, нервно спотыкаясь об слова, но свет слепил его глаза и охлаждал разум. - Я не хочу, не хочу больше терпеть! Я же знаю, что ты можешь забрать нас с собой! Так почему, почему ты не сделаешь этого?! - Ты не понимаешь и не ведаешь, - Свет спустил на Глитча целебные и безмятежные лучи, нежно разомкнул его трясущиеся ладони. Глитч сопротивлялся, не хотел вставать, но  запястья его как будто бы сковало ледяными цепями. Свет аккуратно поднял его и бережно поставил на ноги. Он блеснул на краю потолка и исчез так же мягко, как и появился. Глитч несчастно уставился вглубь пустой комнаты. Боль исчезла. Он не хотел больше ломать руки и валяться на полу, задавая непотребные вопросы. Но остался в его голове странный, неизвестный след - краткий, однако заметный, как чёрная мошка на блестящем компьютерном мониторе. Глитч смахнул его ровной мыслью и ушёл восвояси.