В кабинете профессора Харрисона

А ведь всё могло сложиться куда иначе, если бы Лололошка относился к учёбе более ответственно и не так пренебрежительно. Если бы он не считал, что ему всё даётся легко, если бы старался разобраться в сложных темах и обращался за помощью к профессору Харрисону после лекций с конкретными вопросами по непонятным для него моментам учебного материала. Так ему удалось получить более полную картину того, что он изучает. Если бы тот проявил инициативу, то это помогло бы ему улучшить свои знания, но, к сожалению, как такого не происходило. Более того, он мог бы больше времени уделять учебе и регулярно посещать занятия. Это помогло бы ему лучше подготовиться к предстоящим экзаменам. Однако Ло не относился к учебе серьезно и считал образование игрой, а не большой ответственностью. К сожалению, он упустил возможности, которые предоставил профессор Харрисон, и теперь ему придется столкнуться с серьезными последствиями за свои действия — наказанию. Ло, оставленный после зачёта для обсуждения своих прогулов и поведения, сразу начал критиковать лекции и задания, которые давал учитель, особенно акцентируя внимание на том, что тот понятия не имел, как он выполняет свою работу. Харрисон мог бы поступить сварливо и неприступно, потому что каждый день одно и то же действие происходило между ними, но тот, прокувыркавшись по полу, ехидно улыбнувшись, засмеялся. Он бы счёл слова Ло оскорбительными, но, учитывая обстоятельства, что тот был единственным, кто мог по-настоящему понять, что чувствовал учитель ежедневно, у того не возникало даже малейшего желания сделать замечания. Они часто делились глубокими темами и проблемами друг с другом, шутили и даже спорили. У них были несколько странные отношения, связанные вместе уникальной связью. — Ты так и продолжишь вести себя отвратительно? — А ведь он умудряется язвить, даже когда рука, схватившаяся за его макушку шатеновых волос, вдавливает его лицо глубже в стол. Джон, невольно смотря на его спину, думает: Ло — паразит, который смог проникнуть в его мир — мир где совершенно нет условий, в которых он не мог бы выжить, или в которых он не мог бы подтолкнуть своего хозяина к краю ненависти к себе. С каждым видом своего студента сердце преподавателя билось сильнее, дыхание начинало теряться, но никак не уверенность в том, что он добьётся того любой ценой. — Если ты полагаешь, что у тебя есть право грубить мне, то я последую твоему примеру. — Пока Ло пытался едко вставить, про то, что тот себе позволяет, или знает ли он вообще о личных границах, но Харрисон не стал слушать его. Вместо этого он намотал локоны волос себе на пальцы и стал сильнее сжимать макушку Ло, потянув на себя его, затягивая в мокрый и жаркий поцелуй. В голове профессора начали всплывать важные мысли и подсчёты: ему надо высчитать, сколько ещё осталось времени до того, как им придется заканчивать из-за закрытия университета, понадобится ли появиться сейчас ещё кому-то, а главное вспомнить — запер ли он эту чёртову дверь. Не став долго думать насчёт этого, он быстро перехватывает руки Ло и заламывает их ему за спину. Этот внезапный жест застает Ло врасплох, вызывая у него тихий писк удивления, за которым следует мгновение замешательства и тихое хихиканье. Джон, не понимая из-за чего такая реакция, уже собираясь спросить того, не успевает, клетчатый под ним перебивает его. — Неужели наш многоуважаемый и великий Джон Дэйви Харрисон решился переспать с таким непослушным учеником, как я? — На такое заявление от ученика Харрис очень сильно удивился, он даже на энное количество времени засомневался: точно ли это Ло? Из-за монолога того собранный и эгоистичный учитель, опешив, встал в недоумении от этого невыносимого черта, в прекрасной, как думал Харрис, оболочке. Его сводит с ума то, как этот непослушный ученик давит на все его кнопки и выводит его за пределы его возможностей. Ему это нравится. — А что? Хочешь мне помочь? — Спрашивает профессор, приподняв бровь и глядя на студента под ним. Он сам не понимает, что говорит, но знает только одно: он готов сделать все, чтобы поставить эту непослушную голову на колени. Хватка Харрисона на запястьях Ло крепче, в его глазах решительный блеск. Ло молчит несколько долгих мгновений, и Харрисон почти восстанавливает самообладание, когда слышит краткий, кристально чистый ответ снизу. — А может и хочу. Ощущения у Джона стали будто земля уходит из-под ног. Он снова впадает в замешательство, всё также хмурясь, глядя в затылок этого надоедливого. Но всё мгновенно меняется, когда Ло снова начинает говорить. — Разве кто-то, кроме меня, сможет тебе ещё помочь? — Вопрос повисает в воздухе, и его тяжесть ложится на плечи Харрисона. Он не отвечает сразу, тишина между ними становится все тяжелее, прежде чем он наконец отвечает. —Ты невозможен. — Бормочет он, слова почти теряются в тишине комнаты. Несмотря на свое раздражение, он не может не чувствовать укол чего-то еще — чувства, которое он отказывается признавать. Этого достаточно, чтобы Харрисон сжал запястья Ло еще сильнее. Ло испускает горячий вздох и закрывает глаза, неожиданно податливый и послушный, позволяя легко забыть, каким дерзким он может быть, когда говорит. Харрисон с трудом сглатывает — ситуация оказывает на него глубокое воздействие. Пальцы Харрисона ослабили хватку, отпустив запястья Ло. Он думал, что если тот хочет закончить, то должен отпустить его, ведь данный разговор не приводил ни к чему хорошему. Если они и хотят продолжить, то им нужно использовать другие методы, чтобы выразить свои желания; по крайней мере, это работало в повседневных ситуациях между ними. Но Ло не двигался, оставаясь неподвижным и ожидая со спокойствием и молчаливостью. Когда ничего не происходило, то он снова насмешливо ухмыльнулся профессору. — Чего ты ждешь? Отругай меня за то, что я ужасно сдал зачёт. — На лице Джона появилась пошлая улыбка, вид Ло был слишком невыносим, но одновременно таким сексуальным. Он издает наигранный разочарованный вздох. — Ты даже не попытался. Я дал тебе все возможности добиться успеха, а ты не потрудился ими воспользоваться. Твое отношение просто отвратно. Иногда создавалось впечатление, что действия Ло были преднамеренной попыткой спровоцировать определенную реакцию Джона с целью получить от него выговор. Его собственный голос внезапно звучит обманчиво низко, тихое рычание вырывается, когда он щурится. Затем он наклоняется близко к уху Ло и переходит на нежный шепот. Он тихо бормочет, его голос пронизан насмешкой: — Серьёзно? И это то, что тебя заводит? — Спрашивает он — Заставлять меня ругать тебя таким образом? Вместо ожидаемого гневного протеста, он получает горячее дыхание и тихое нытье. Лицо Ло горит так сильно, что, кажется, если он наклонится вперед еще немного, то потеряет сознание. Сухие губы Джона увлажняются, и он крепко прижимает грудь к Ло, прижимая ее к столу, и издает короткий смешок. По какой-то причине он чувствует себя учёным, тщательно исследующим границы, которые он не должен пересекать. В этой ситуации есть некое чувство интриги, потребность проверить пределы и посмотреть, как далеко он может зайти. А ведь Ло не останавливает его, когда чужая рука скользит вниз, расстёгивает его штаны и стягивает вниз вместе с бельём, которое летит в неизвестном направлении. Джон был очень возбуждённый, всего-то от нескольких фраз, на что тот удивлялся этому, обхватывая ладонью его член, нижний вздрагивает, по его телу прошлись мурашки. Он спрашивает, и в его голосе слышится смесь насмешки и собственничества: — Ты только поэтому так себя ведёшь? Чтобы каждый день мне приходилось тебя терпеть? Ох, симпампусик, это так забавно выглядит! Его голос также хриплый, и Джон ясно слышит, как Ло пытается сдержать любой звук из своих уст, как вдруг он отвечает: — Наконец-то в твоей голове появилось что-то полезное. — Резкий и довольно сильный удар по правому бедру. Пальцами обхватывая член и скользя по нему вниз до уретры, играя с яичками, Ло слабо стонет и поддаётся бёдрами вперёд, закатывая прикрытые глаза, расслабляясь под чужие ласки и тело, из-за рта начинает проскальзывать сладкие и тихие стоны. Шёпот у самого уха одновременно успокаивает и сводит с ума. Он пытается свести лопатки вместе, пытаясь стряхнуть с себя нависшее над ним тело. К его удивлению, Харрисон не двигается с места. Вместо того, чтобы подняться, он сильнее надавливает, его горячее дыхание касается его уха. Затем он намеренно замедляет темп своей руки. Учитель продолжает дразнить, его рука все еще медленно работает, и он спрашивает с наигранной обеспокоенностью: — А вы выполнили домашнее задание, мистер Лололошка? — Ло прикусывает губу, пытаясь сдержать всхлип, краска заливает его шею. Насмешливый тон учителя и его медленный, сводящий с ума темп сводят его с ума. Но он слишком хорошо знает эту игру и пытается скрыть, насколько сильно на него влияет ситуация. И все же тело выдает его, дрожа ежеминутно. Руки профессора скользят по телу Ло с намеренной медлительностью. Но в этот момент он хочет чего-то совершенно иного. Большой палец начинает оглаживать головку члена, выбивая очередной тихий стон. Ло бы хотел попросить его двигаться быстрее, но не мог из-за слишком затуманенных мыслей, поэтому он молча терпит сводящий с ума медленный темп руки учителя, который ровно проходился по стволу. Сам Харрисон, понимает что он выбирает этот темп, чтобы намеренно преподать урок тому; с горла того срывается громкий всхлип. Джон шепчет предупреждение: — Не шуми. Если кто-то нас поймает... —Дрожь пробегает по спине Ло, и он кивает, понимая, насколько шатким является их положение. Ло снова скулит и послушно кивает, прижимаясь лбом к столу. Каждое слово оказывает на него странное воздействие — оно вызывает смесь удовольствия и дискомфорта: быстро и медленно, грубо и нежно, все одновременно. Ло не может решить, хочет ли он — чтобы Харрисон продолжал или остановился. Но волна дрожи, пробегающая по его телу, принимает решение за него. Ло наконец-то удается собраться с духом, он почти умоляет: — Может, ты прекратишь всю эту бесполезную болтовню и просто возьмёшь меня уже? — Он с трудом выговаривает слова, и Харрисон отвечает насмешливым фырканьем, но в выражении его лица есть намек на веселье. Перехватывая его член у основания и оглаживая аккуратно подушечками пальцев, по венам. Голос Харрисона пронизан нотками насмешки, когда он начинает спрашивать: — О, так ты хочешь, чтобы я взял тебя прямо здесь, на столе, грубо, чтобы в твоей голове не было ни единой мысли, только всхлипы, стоны и отчаянные попытки произнести мое имя? Я ведь прав? — Его смех производит леденящий эффект, посылая электрический разряд по телу Ло. Но он ничего не может сделать, кроме того как терпеть эти издёвки. Ло крепче сжимает край стола, невольно скуля. Джон довольно улыбается ему и любезно двигает рукой немного быстрее в молчаливом одобрении. Эта версия Ло, которая слушает и послушна, нравится ему гораздо больше — не только потому, что он наконец-то затих. Ситуация оказывается более приятной, чем он ожидал. Когда Джон сжимает хватку, его рука движется быстрее, и он шепчет на ухо Ло разные случайные мысли. Его разум словно плывет по неизведанной территории, делая его речь бессвязной и бессмысленной. Все, на чем он может сосредоточиться в этот момент, — только горячий член в своей ладони и податливое тело, лежащее под ним, которое упивается невозможными стонами. Харрисон размышляет про себя, посмеиваясь: — Если Ло продолжит свои обычные выходки, я обязательно приготовлю для него целую речь в спальне. Как раз тот самый способ лишить его гордости и здравого смысла. — Мысль о том, чтобы полностью доминировать над Ло, наблюдать, как он подчиняется и сдается, явно возбуждает его. С крепким сжатием, Ло дрожит всем телом и глубоко стонет, кончая и пачкая на руку Джона. На короткий момент внезапная тишина и пустота заполняют его разум, в ушах звенит. Его мышцы потихоньку начинают расслабляться, и впервые за эти несколько минут он действительно чувствует тело, нависающий над ним. Харрисон откидывается назад, выпрямляясь над Ло, и несколько мгновений изучает его затылок, прежде чем вернуться к столу и вытащить из ящика пачку влажных салфеток. У его рук слегка пронзает тряска, а в голове бушуют мысли, задыхающейся от собственных криков ученик. Он подходит к тумбочке и хватает несколько салфеток, пытаясь восстановить поток самообладания и охладить свои горячие мысли. Осознание реальности медленно возвращается к Ло. Все кажется туманным, когда он натягивает нижнее белье и джинсы. Он не торопясь застегивает ремень, поправляет рубашку и волосы, прежде, чем повернуться лицом к Харрисону. Выражение его лица бурное, и он смотрит на него со смесью гнева и смущения. Харрисон лукаво улыбается ему и спокойно говорит сам, вставая на руки: — Готовься к следующему занятию, красавчик. — Ло стискивает зубы и бормочет себе под нос, его лицо горит от унижения. — Только не забудь это, — учитель добавляет, протягивая ему бумагу с выполненной зачёткой — Убедись, что ты не забыл это.— Ло выхватывает бумагу из его рук, не встречаясь с ним взглядом, пытаясь скрыть свое красное личико и стыдливый взгляд Ло продолжает холодно смотреть на листок бумаги, но внутри его мысли согреваются чувством удовлетворения. Он коротко кивает, засовывая задание в рюкзак, прежде, чем дойти до двери. Но вместо того, чтобы уйти, он останавливается и оборачивается, сосредоточившись на Харрисоне. Они на мгновение молча смотрят друг другу в глаза, воздух густеет от напряжения. Ло спрашивает, задерживая взгляд на столе, где они были всего несколько минут назад: — И что ты думаешь о том, что только что произошло? — Харрисон следит за его взглядом, смесь воспоминаний и чувств заполняет его разум, когда он вспоминает напряженный момент, который они только что разделили за столом. Вопрос повисает в воздухе, неловкая тишина опускается в комнату, пока Ло ждет его ответа. Сердце Ло бьётся неровно, как будто ответ на вопрос зависит от самой сути его существования. Харрисон смотрит на него с обычной самодовольной улыбкой, в глазах — нотка озорства. Он отвечает с самоуверенной улыбкой: — Ну, для начала, если ты предоставишь мне еще одну пустую работу, мы, возможно, просто еще раз повторим сегодняшний трюк. — Он подчеркивает «трюк» с легкой интонацией, явно наслаждаясь мыслью о недавней ситуации между ним и Ло. Ло уверенно отвечает: — В следующий раз точно не пропущу задание, и я обязательно что-нибудь предоставлю на уроке. — Он быстро выходит из класса, оставляя Харрисона с победной ухмылкой. Учитель откидывается на спинку стула, довольный тем, как Ло поддался его желаниям и уступил ему контроль, при этом ещё усмехается про себя, представляя многочисленные возможности того, что может произойти с будущими заданиями.