Ненависть или все-таки любовь?

Если бы Рома мог сейчас говорить, то он бы смачно матерился, ибо попал в ту ситуацию, в которую не желал попадать. А может и желал. Ведь, быть усаженным на рабочем столе, с чужим языком во рту, человеком, который за миль его обходил, было весьма весело. Парамонов не стесняясь выгибался навстречу настойчивым рукам, отвечая на столь желанный поцелуй. Он не мог и мечтать о нём, ведь знал что его скорее изобьют, нежели поцелуют. Но то что происходит вроде как не сон, да и парень на против вроде как Саша, а не какой-нибудь Лëша. Так что Рома наслаждается по максимуму, пока оба пьяные. — Как же ты меня заебал. — шепчет в самые губы Саша, с силой сжимая длинные пальцы на талии. Вот так заявление! Сначала жестко засасывает, а потом снова свой характер включает. Нет ну это через чур. — Ты че, ахуел? — в лицо спрашивает Рома, ибо такой расклад его не устраивает. Но вместо ответа, его снова целуют. А Парамонов и не против как-то. Главное чтоб сильно руки не распускать, а то быть ещё и выебанным он не планировал. Как вообще день рождение Лианы превратилось в это?! Подростки просто хотели посидеть, выпить, поиграть в какие-нибудь бредовые игры, но видимо что-то пошло не так, раз парни забыв о том, зачем вообще здесь собрались, сосутся в какой-то комнате. Рома вскрикивает, когда в его кожу на боках, впиваются ногти. Он резко отстраняют от себя парня и зло посмотрев говорит. — Ты реально ахуел. — Ебало завали. — Сходи-ка ты нахуй. Секунда и Рому бьют по носу, от чего тот валится со стола. Он хватает за место ушиба, чувствуя тёплую липкую жидкость. Вот сука блять, у него только нос зажил, а ему опять его разбивают. Парамонов явно не довольный этим, не смотря на боль в голове, вскакивает и бьет лбом в челюсть. Из-за маленького роста он попадает точно в цель и довольствуется тем, что Саша схаркивает кровь. Смотрит на резко взбухшую губу и улыбается, позабыв о своей травме. — Ах ты сучонок. — шипит Павличенко и хватает парня за грудки. Вжимает в стену и трясется весь от злости. — Пидорас конченный. — Кто из нас ещё пидорас. А, сладкий? — Рома издевается. Это было его самым любимым занятием. Бесить. Сашу особенно. Павличенко не говоря ни слова замахивается, но тут же останавливается, когда слышит грубый голос подруги. — Вы че бля, ахирели? — она смотрит на парней, чьи силуэты видны только из-за развешанных в комнате гирлянд. — Вы можете хотя-бы сегодня не ругаться? Взгляд девушки сделался грустным и Саша сразу смягчается, отпуская парня. Тот выдыхает и виновато смотрит на Лиану, продолжая тереть нос рукавом толстовки, которая из-за одного гандона теперь в крови. — Прости. — говорит Саша, конечно же не Роме. А тот и не ждал. Если однажды Павличенко извиниться перед Ромой, наступит что-то страшнее апокалипсиса. — Я не злюсь. Но если увижу что вы снова ругаетесь, или не дай бог дерëтесь — пизда обоим. Поняли? Парни кивают под грозным взглядом девушки и идут следом. Заебись, засосали, уебали и дали словесных пиздюлей. Охуенно живем, не так ли? Только Рома хотел пройти мимо Саши, как тот хватает его за рукав и шипит в лицо. — Кто узнает, пизда тебе. Да заебали! Че пизда, да пизда. Уж хуй тогда, раз на то пошло. Парамонов ничего не отвечает, а лишь вырывает руку из чужой хватки, после чего с выше поднятой головой и походкой настоящей модели, выходит из комнаты смачно запнувшись о порог. Как оказалось Лиана звала всех собравшихся друзей на игру в бутылочку. Но не обычную, а ебать волшебную. Условно говоря, у нас большой круг с людьми, один крутит бутылку, а другого выбирает горлышко и затем эти двоей идут в специальную небольшую комнату с диваном, где должны просидеть минут пятнадцать. Что они там должны делать, уже по их желанию, но по правилам конечно нужно поцеловаться или на край переспать. Выбор за ними. Находясь в большой гостинной двух этажного дома, который они смогли снять на сутки с помощью отца одного из друзей, подростки сели в круг и для разминки решили поиграть в обычную бутылочку, где нужно просто поцеловаться. И самое прикольное, отметил Рома, не обязательно взасос. — Ну что друзья, погнали. — загадочным голосом говорит Даня, осматривая всех присутствующих. Рома закатывает глаза и вытаскивает окровавленную вату из носа. Он словно немного протрезвел, поэтому тянется рукой к бутылочке с пивом, открыв еë и прилично отхлебнув. Заметив краем глаза устремленый в него взгляд, делает вид что не замечает, раздражая этим. А Рома и рад стараться. Если бы давали награду за самые лучшие в мире подъебы, парень бы получил все места разом. Саша смотрит на него хищным взглядом, очень надеясь что на него обратят внимание, но это мелкое говно, на зло мило переговаривается с Андреем, который лишь улыбается когда снова слышит какую-то шутку с уст паренька. Бесит нахер. Игра начинается вяло и первая девчонка чуть ли не слезно отказывается целовать парня на которого указала бутылка, но потом под долгим ломанием все-таки быстро чмокает в щечку. Далее становится интереснее, когда Лиана целует какую-то девчонку, имя которой Рома не запомнил. Они целуются добрые несколько секунд и затем следуют аплодисменты. Девушка довольно проводит пальцами по губам, подмигивая той, получив в ответ воздушный поцелуй. Игра начинает наколяться и вот после робкого чмока в лоб от самой старшей девушки в этой компании, бутылку крутит Рома. Она крутится предательски долго и когда останавливается парень успевает пережить несколько инфарктов. Горлышко находится между Сашей и Даней. Блять. — Опа, сейчас должна быть борьба за поцелуй, так что давайте решать вопрос по-мужски. — подает подвыпивший голос Егор. — Давайте на суефа. И парни начинает решать, кого же поцелует Рома. И если остальным абсолютно плевать на происходящее, то Парамонов готов умереть прям на месте, ведь самый ярый гомофоб вдруг спокойно борется за право быть зацелованным чистейшим геем. Что за пиздец. Он радостно выдыхает через нос, когда выигрывает Егор. Заметив вмиг помрачневшее лицо Паличенко, Рома решает играть по полной. Он подсаживается ближе и положив руки на чужие щеки целует. Напористо и резко, от чего парень даже невзначай хватается за чужую талию, вызывая при этом табун марашек и явную радость за то, что видит каким становится бешенным Саша. Какой же это кайф для него. Естественно после поцелуя следуют громкие аплодисменты, а затем все решают перейти к игре по-взрослому. Первый раунд начинается также скучно и вяло. Первая парочка выходят через пятнадцать минут, обсуждя недавно заданную домашку по истории. Рома даже посмеялся с этого. Далее стало интереснее, когда уже были слышны стоны парня, которому делала минет, незнакомая ему девушка. Затем в руках Парамонова вновь оказалась бутылка и крутанув еë, он начал соображать чуть медленнее. Алкоголь решил ударить в голову именно в этот момент. Очень не вовремя. Горлышко указывает на того, кого на самом деле не особо хочется видеть каждый божий день в школе, но и одновременно нравится бесить и выводить на бурные эмоции. Да блять, это Саша. Уже хочется начать протестовать, но парня за шиворот толстовки тянут наверх и тащат в маленькое помещение, в котором действительно стоит один диван, шкаф и тумбочка. Окна плотно зашторены, лампочка выключена и единственным источником света является светодиодная летна, освещающая комнату красным светом. Очень кстати. Рому моментально вжимают в стену и целуют. Ого, вот так сразу, а как же до свадьбы ни-ни. Нет, так явно быть не должно. Парамонов сразу отталкивает парня от себя, держа между ними дистанцию. Маленькую конечно, но дистанцию. — Как же ты бесишь. — говорит Саша, получив максимально недовольный взгляд Ромы. Вот опять та же песня. Че он сделать то такого успел. Между прочим, он за весь день только один раз назвал Павличенко сладким. Так что он не видит повода вот так зажимать его и кидаться подобного рода фразами. Рома тоже так умеет. Он так кинет, никто не встанет потом. — Ты че хочешь от меня? — напрямую спрашивает парень. Он правда не понимает замыслов Саши. Сначала целует, потом пиздит, потом опять целует, что дальше будет, хер в него затолкает. Ну уж нет, так не пойдёт. — Ебать блять. — Я тоже в ахуе от ситуации. От меня то что нужно? Саша смотрит на Рому с максимально странным взглядом и думает, был ли это сарказм или Парамонов просто не понял. — Ебать тебя говорю. Глаза Ромы округляются настолько, что даже стало страшно от того что они у него выкатятся сами. Вмиг он решает что это просто игра и решает немного подыграть. — Думаешь успеешь? — говорит пьяный парень. — А почему нет? Действительно, а почему нет. — Ну раз ты скорострел, давай хули. Саша краснет от злости и грубо тянет того на диван, толкнув в грудь. Рома не успевает опомниться как его снова целуют и уже стягивают белые спортивки. Блять. Когда уже приходит осознание что то, что должно произойти не шутка, резко сжимается очко. Он хочет немного намекнуть что лучше не стоит, но его прерывают неожиданно нежные поцелуи в шею, которые опускаются ниже и парень замечает что на нем уже нету толстовки. Гадая как с него еë сняли, Рома резко хватается руками за чужие запястья, испуганно смотря на парня. — Че, зассал, котëнок? — теперь издевается Саша, продолжая целовать участки шеи парня. Тот томно дышал, не зная куда себя деть. Ситуация явно не из простых и самая хуйня в том, что Роме нравится блять. Но разве можно в этом себе признаться. Навряд ли. Но когда руки тянутся к резинке трусов, парень думает что к черту. Он быстро, почти бешенно снимает с того футболу впиваясь в разбухшую после недавнего удара губу. Саша болезненно шипит, специально сдавливая бока Ромы, от чего тот стонет в поцелуй. Он неожиданно перехватывает инициативу на себя и толкает Павличенко в грудь, усаживаясь на чужих бедрах. Снова целует, сжимая волосы у самых корней вызывая недовольное мычание. Рома трется о пах парня, начиная стонать. Вот так сразу. Не ну а че, можно впринципе и подыграть. Саша откидывается на спинку дивана. Парамонов в это время уже развязывал шнурок на резинке спортивных шатнов и начал их стягивать. Член Павличенко пульсировал и желал скорейшего внимания к себе и Рома решил что не стоит задерживаться. Он снимает с себя трусы, откидывая в сторону и наблюдает как тоже самое делает парень, а затем достает из тумбочки презерватив. При чем сделал это так, словно знал что он там лежит. Вот так номер! Решив сильно на этом не зацикливаться Рома привстал чтобы сесть на чужой член, но его остановили. — Э, погоди. Ты че, прям без подготовки хочешь? — Ой бля, завали свою комфорку. Я уже готов. Заметив чужую ухмылку, парень бьет того в плечо. — Ты щас себе дрочить будешь, если продолжешь улыбаться как дебил. Саше два раза повторять на надо. Он позволяет Роме приподняться, а затем не спеша сесть на обвернутый в презерватив, словно чупа-чупс в упаковку, член и слышит первый стон. Затем смотрит на часы. Десять минут. Надо торопиться. Павличенко на пробу толкается бедрами, заставляя Рому больно сжать пальцы на чужих плечах. Он выдыхает, зажмурившись. Все-таки стоило не так сразу. Сделав ещё так пару толчков, Саша неожиданно попадает по нужной точке, от чего Парамонов тает и чувствует как ему стало хорошо. — Ещё раз. — Че? — Хуй через плечо. Ещё раз так сделай говорю. Саша не смеет ослушаться и толкается в горячее и до чертиков узкое, от чего Рома голову наверх откидывает от удовольствия и уже сам приподнимается и насаживается на не малых, на удивление, размеров член. Павличенко понимает что инициативу полностью на себя берет Рома и решает не вмешиваться, лишь сильнее сжимает бока. Парень сам двигается, попадая в нужную ему точку и наслаждается, кажется забыв про существование самого Саши. Того выдают лишь стоны удовольствия, когда набухший орган все глубже толкается в парня. Им сейчас слишком хорошо и явно забыв о том, что снаружи их ждут человек тринадцать, они слишком громко простанывают имена дру друга, заглушая стоны мокрыми поцелуями. Когда Саше надоедает вот так без дела сидеть, он резко валит парня на диван и выйдя из него, переворачивает на живот. — Блять, какой же ты охуенный. — шепчет в самое ухо Павличенко и поцеловав мочку, резко входит. Парень вскрикивает и сразу закатывает глаза, когда Саша ускоряет темп и почти вдалбливается в тело Ромы. Комната заполнена громкими и пошлыми стонами, сопровождающиеся шлепками голых тел друг о друга. Парамонов чувствует себя профессиональной проституткой, когда выгибается дугой, по-блядски облизав пересохшие губы. Он хочет потянуться к собственному члену, но его руки вдруг резко заводят за спиной и Рома отчетливо слышит как замыкается какой-то механизм. — Какого…? — не успевает парень и договорить, как в него входят настолько жестко что в глазах лишь звезды видно. Чувствуя что-то мягкое на запястьях, он понимает что это скорее всего наручники. Пиздец. — Эу, че за ролевуха? — спрашивает Рома и громко стонет, когда в него снова начинают долбиться. Как дятел чесное слово. — А ты против? — Я первый спросил. В ответ он получает смачный шлепок по ягодицам. — Эй! Мы так не договаривались. — Мы вообще ни о чем не договаривались. Раз уж на то пошло. — с ухмылкой говорит парень и делает несколько резких толчков, выбивая парня из колеи. — Тогда отпусти нахрен меня. — злится Рома, чувствуя дискомфорт в паху, потому что тот неприятно трется о набивку дивана. Павличенко, словно прочитав его мысли, откуда то достает маленькую подушечку и подкладывает еë под живот, не вызывая трения кожи о диван. Единственное за что ему сейчас благодарен Рома. — Я то может и отпущу, но это не значит что и наручники расстегну. — вновь шепчет в ухо и облизывает. Парамонов ничего не отвечает лишь продолжает надрывать горло, когда парень снова то ускоряется, то замедляется. Вдруг он вовсе останавливается и пока парень пытался отдышаться, на его глаза надели повязку. — Да ты заебешь. — громко говорит Рома, понимая что его положение крайне плачевное. С пристегнутыми наручниками за спиной руками, повязкой на глазах и членом в жопе. Шикарно, базару ноль. Саша с бешенной скоростью начал долбиться в уже растянутое, чувствуя весь кайф всего происходящего. На время уже давно не смотрит. Да и надо ли вообще? Про них или забыли или же наоборот с нетерпением ждут когда те выйдут, чтобы посмотреть в их бесстыдные глаза и упрекнуть в том, что заставили ждать. Павличенко стало максимально похуй на них, именно поэтому продолжает набирать темп вызывая самый громкие и сладкие стоны парня под собой. В розовых пушистых наручниках и повязкой на глазах, он выглядит настолько горячо, от чего Саше кажется что возбуждение только растет. — Быстрее… — невзначай кидает фразу Рома и разочарованно стонет, когда Саша останавливается. — Что, что? — Ничего. Давай дальше. — пытается отвертеться парень, но получает шлепок по заднице. — Ай бля! Охуел? — Что ты сказал до этого? — Да нихера я не сказал. Хватит уже играться. Продолжай давай. — Нет. Пока не скажешь. И Павличенко действительно перестает двигаться, ожидая слов парня. Рома бьется лбом о диван несколько раз и громко говорит. — Ды еби ты меня уже! Быстрее, пожалуйста… — почти умоляет он. Саша, услышав то что хотел, решает снова поменять позу. Он приподнимает парня, садя на свои колени, спиной к своей груди. — Прыгай малыш. — слишком пошло говорит Павличенко, несильно сжимая руку на чужой шее, заставляя Рому чуть откинуть голову назад. Парамонов хочет въебать затылком ему по челюсти, однако он сейчас не в том положении чтобы выебываться, поэтому со стыдом на глазах, которые к счастью закрыты повязкой, он начинает сам насаживаться на чужой член, громко простонав, когда Саша вдруг хватается ладонью за его, проводя по всей длине рукой. Роме сейчас хорошо. Нет, даже не так. Роме сейчас ахуенно. Дергая руками в этих блядских наручниках он все активнее стал двигаться, сжимая член внутри себя, вызывая шипения сзади. Затем его снова практически швыряют на диван животом и вдалбливаются, одновременно надрачивая. Кончают феерично, до чертиков в глазах, с разницей в несколько секунд. Первым был Рома, затем Саша изливаясь внутрь. — Ты ахуел скотина! Ты че презик снял?! — начал возмущаться Рома, чувствуя как внутри растикалась теплая жидкость. — Упс. — пожимает плечами Саша и выйдя из парня валится на диван. Снимает с чужих глаз повязку и помогает перевернуться на спину. Они лежат, смотря в потолок и пытаются отдышаться. Все потные и липкие от спермы, но кажется довольные. — Сколько там по времени? — спрашивает Рома, трезвым взглядом посмотрев на парня. — Не просчитались? — Да похуй уже. — отмахивается Павличенко. Они лежат молча ещё пару минут, затем, Парамонов, вспомнив о своих руках говорит. — Руки мне освободи. Павличенко устало стонет. — До утра не протянешь? — Ты совсем дебил? Саша раздраженно фыркает, но встает с дивана, шаря рукой по тумбочке. — Я их кажется проебал. — Чего блять?! — парень возмущенно переворачивается обратно на живот, смотря на придурка через плечо. Тот усмехается, а затем снова устраивается сзади, поглаживая руками по лопаткам. — Можем повторить, пока я не вспомню где ключик. И не дождавшись ответа раздвигает длинные ноги.

✨✨✨

Следующие двадцать минут присходят как-то мутно и Рома, получаей дикий и второй за последний час оргазм. Он лежит на диване, наконец раскинув руки по бокам. Тяжело дыша, Парамонов все не мог понять одного. С каких херов, Саша громче всех кричит о том что геи ему противны и что он никогда в жизни даже с парнем не поцелуется, а затем жестко ебëт своего одноклассника гея, который любит играть у того на нервах. Павличенко сидит на краю дивана и курит. Вау, как оригинально. Сигарета после секса это конечно хорошо, но Роме нужны ответы. Он вроде как был не против, потому что впринципе мечтал об этом и когда все произошло, стало много недосказанностей. Парамонов, который уже был одет в боксеры и спортивки, приподнимается чувствуя пока что слабую боль в области очка. Мда, следующую неделю точно, будет так ходить. По опыту знает. Он садится и двигается к спине парня, заглядывая в чужое лицо через плечо. Саша понимает что от него хотят и протягивает руку с сигаретой Роме. Тот затягивается. — Поговорить не хочешь? — Нет. Ладно, этого Рома не ожидал. И че теперь делать? Парамонов даже не находит язвительных ответов, лишь молча пялится в стену, освещенную красным светом. Саша докуривает и тушит о заботливо поставленную пепельницу. Затем встаëт. Он тоже успел надеть трусы и теперь натягивает спортивки. Рома смотрит на него, замечая что тело у товарища давольно подтянутое. Затем смотрит чуть выше, рассматривая спокойное лицо Саши, который искал футболку. Парамонов тоже решает найти свои вещи и покинуть комнату, ибо их довольно долгое отсутствие явно не с проста и ребята поняли по какой причине. Рома ходит по комнате пытаясь разглядеть свою толстовку и вздрагивает, когда Павличенко притянув к себе парня целует. И это не было как-то дико или бешено. Скорее с любовью и даже нежно, от чего Рома просто растаял. Саша одной рукой обнимает парня, а другой шарит в своем кармане и Парамонов готов сейчас разгромить все что попадётся ему на пути. Ведь в резинку спортивок ему проталкивают денежную купюру. Рома смотрит так, словно узнал о измене, хотя в данный момент уж лучше так бы и было. — Умница. Заработал. — говорит Павличенко и оставляет поцелуй на щеке. — Ты че, ваще ахирел?! — не контролируя свой гнев, почти кричит Рома. — Я тебе блять шалава что-ли? — А разве нет? В глазах застывают слезы и слава богу что их не видно из-за отсутствия нормального освещения. Рома начинает трястись от обиды и краем глаза увидев свою толстовку на полу, швыряет в парня купюру, надевая вещь на себя. — Пошëл ты нахуй, мудло блять! — хрипло кричит он Саше и выходит из комнаты громко хлопнув дверью. В гостинной все также сидели ребята и увидев Парамонова начинают восторженно хлопать. — Ну Ромка, ну даëшь! В прямом смысле. — слышится голос кого-то из компании, а затем и громкий смех. — Что ты такого сделал, что сам Саша, лютый гомофоб, вдруг решил трахнуть парня. — слышится с другой стороны. — Да он ж на опыте. Да, Ром? Пизда блять. Рома не выдерживает и несется в коридор на первый этаж, где натягивает кроссовки и выскакивает на задний двор. Слезы обиды стекают по холодным, от нояборьского морозца, щекам. Он не знал почему стало так тошно, ведь обычно Роме всегда похер на то что о нем говорят. Но этот жест со стороны Саши было слишком мудаческим. Как в голове Павличенко Рома стал шлюхой, которой нужно платить за секс? Одному только богу известно. Да и то. А ведь этот секс произошёл по инициативе ебаного Саши! Парамонов идет к старой беседке шаркая кросовками по тонкому слою снега. Садится на лавочку и впадает в безмолвную истерику. Он падает лицом в свои ладони и молча плачет, иногда лишь громко всхлипывая. Как-то все это глупо. Рома понимает что произошедшее между ними максимум, поэтому и не надеялся на отношения или хотя бы друзей с привилегиями. Но то что Саша опустил его, тонко намекнув что он как шлюха, буквально убило. Вот что что, но этого он явно не ожидал. Незаметно поднялся несильный ветер, взлохмачивая и без того растрепанные волосы. Уши заметно начали замерзать, как и руки. Парень холодными пальцами вытирает слезные дорожки с щек, пытаясь успокоиться. Делает несколько глубоких вдохов и сильно трет глазницы, чтобы слезы полностью остановились. Это вроде как получается, но обида все равно застревает где-то в горле. Рома дает себе леща, чтобы в себя прийти и когда понимает что начал сильно замерзать, быстро трет ладони друг о друга. Дурак, выскочил в одной толстовке и спортивках, а куртку не додумался надеть. Хотя, в этой ситуации сыграла злость и скорейшее желание свалить оттуда, где все считали его жалкой шлюхой. Так есть сейчас, так было и так будет всегда. Роман Парамонов, который подставляет жопу за деньги и которого ебет отчим. Что ж, подростки в наше время крайне жестоки. И если сначала это все было шуткой, то потом люди на полном серьезе предлагали Рому как мальчика на ночь. Мерзко. Не все конечно такие, да и навряд ли половина сидящих в гостинной разделяют такое же мнение. Но все равно сука обидно. Парень просидел в этой беседке добрые тридцать минут, пока полностью не окаченел. Встав с твердой и холодной лавочки, Рома уже полностью ощущая боль в жопе, тащится к дому, где греется на кухне, выпивая первую стопку водки. Чистой водки. Кто-то пошел спать, а кто-то все ещё сидит в гостинной, потому что оттуда доносятся голоса. Парамонов морщится, когда вливает в себя вторую стопку. Трезвый мозг слишком бурно реагирует на выпитый, не закусывая и не запивая, спирт, поэтому Рома снова пьянеет и уже надев на себя куртку, выходит на балкон. Достает сигареты и закуривает, засунув руки в карманы. Он смотрит на ночной городок, выдыхая никотиновый дым в воздух. В моменте ему кажется что с крыши что-то упало, но потом увидел как с неба начал валиться снег. Он умиротворено летел вниз, застелая землю мягким покрывалом. Рома просто обожает такую погоду. Ему всегда нравился снег. И он всегда был готов радоваться ему. Но не сейчас, когда он пьяный и разбитый. Хотя, немного детской радости проскакивает в голове, заставляя грустно улыбнуться. После того как парень сходил в туалет, слава богу не разбившись о кафель, он тащится в гостиную где был свободный диван. Молча валится в него и моментально засыпает.

✨✨✨

Утром, попрощавшись с Лианой и парочку человек, Рома вызывает себе такси и едет домой, где ждет мать с вкусно пахнущими блинчиками, от которых парень не в силах отказаться. Мама с интересом расспрашивает о дне рождения, на что парень умело врет и говорит что отлично. От части это правда, за исключением игры в бутылочку и комнаты, в которой он был с Павличенко. Бр, аж противно вспоминать. Единственное о чем жалел Рома, это то что швырнул купюру в этого урода. Так бы хоть какой-то ущерб с этого был. А то видишь ли, засосали, уебали, снова засосали, трахнули два раза с наручниками, шлюхой назвали и всего одну купюру положили. Была бы воля Парамонова, он бы тыщ десять потребовал у него и даже совесть не замучила. Однако ситуация пошла по пизде. Пожелав маме хорошей смены на работе, парень отправляется в свою комнату, где валится в мягкую постель. Рома блаженно стонет, когда ложится очень удобно, подложив руки на живот. Повезло ему, что жизнь наградила даром не умирать на утро с похмелья. У него небыло сушняка и боли в голове. Он словно проснулся как обычно, не считая боли в жопе. Еë никуда ни деть. Как-то действительно не приятно и противно от того что Рома для Саши как товар получается оказался. Который поиспользуешь и выбросишь. Этого парень не хотел. Да и впринципе быть для кого секс игрушкой, вообще не вайб. Это мерзко, обидно, противно… Рома мотает головой отбрасывая лишние воспоминания. Сейчас нужно не думать об этом. Все хорошо, почти, а значит не стоит тратить нервы из-за этого. Забив на Сашу с высокой колокольни, парень начинает лазить в телефоне, в котором он теряется и отходит от транса только вечером. Затем он быстро списывает упражнение по русскому, решает пару примеров по алгебре и с чистой совестью снова валится на кровать, в которой почти моментально засыпает.

✨✨✨

Рома всегда показывал средний палец всем проблемам и невзгодам, но сейчас понимает что теперь это проблемы дерзко показывают ему средний палец, ведь парень пялится в одно единственное сообщение, от одной такой невзгоды и проблемы. [02:36] Сладкий😋: не понравилось как я тебя трахаю? Вот же ебаный гандон! Пишет блять посреди ночи, хотя до этого ни слуху ни духу. А потом ни привет, ни как дела. Грубо. Вот они, настоящие джентельмены, которые не поддержат дверь перед вами, а со всей силы въебут ею по вам. Саша примерно из этого разряда. Рома бы обязательно ответил с привычным сарказмом или невинными подъебами, но это было бы пару дней назад и сейчас Парамонов готов нахуй его послать. Что он и делает. [02:43] гомосек: пошёл нахуй 🖕 Ответ не заставил себя долго ждать. [02:44] Сладкий😋: а ночью ты совсем другое говорил, а точнее кричал ;) [02:45] гомосек: а теперь не говорю [02:45] гомосек: пошёл нахуй 🖕 [02:47] Сладкий😋: я все ещё не понимаю почему ты швырнул в меня деньги 🤔 [02:48] гомосек: мозгов потому что нет, раз понять не можешь [02:48] Сладкий😋: неужели сотки для тебя было мало? Что?! Рома смотрит в экран с таким ахиревшим видом, что ещё секунда и из глаз молнии будут стрелять. Если так подумать, то Рома знает себе цену и сотка для него скорее не мало, а оскорбительно. [02:50] гомосек: по-твоему я так мало стóю? [02:51] Сладкий😋: ну да Рома силой сжимает телефон, держа себя в руках. — Он просто тебя провоцирует, успокойся. — Говорит сам себе парень и снова нажимает по клавиатуре. [02:53] гомосек: а мне вот знаешь что интересно, что ты сначала ведешь себя как истеричка и боишься когда тебя геи трогают, а потом ебешь одного из них, вкурсе да что остальные все прекрасно слышали? [02:54] гомосек: или ты наконец-то понял что был латентным геем? [02:55] Сладкий😋: о, можешь не переживать об этом [02:55] Сладкий😋: я просто решил поиграть в твою игру, ведь как оказалось ты можешь давать заднюю [02:56] Сладкий😋: в прямом смысле [02:56] гомосек: пошёл нахуй Рома выходит из сети и устало валится головой на подушку. Ставит телефон на зарядку и хватается руками за свои волосы. Он не может сейчас описать свои эмоции. Павличенко вроде как его бесит, а вроде как он влюблен в него с девятого класса. Естественно Рома себе в этом не признает, но факт остается фактом. Парамонов никогда не надеялся на поцелуй с Сашей, а уж тем более секс. Но то что произошло вчера, сначала дало надежду, а потом размало по стене. Теперь нужно действительно быть начеку, ведь неизвестно что там придумал Павличенко, раз уж всерьез решился «играть» в эту игру. Рома укутывается в одеяло и смотрит в окно. Там в свете фонаря он увидел падающие хлопья снега. Мягко улыбнувшись, парень закрывает глаза. Надо уснуть. Но в голову вдруг лезут воспоминания, которые он хотел бы навсегда выкинуть из своей головы. Но не может. Рома хоть и любил трахаться, подцепляя каких-нибудь красивых парнишек в клубе или тусовках с друзьями, но это не значит что он не боится. И порой, как бы ему не было хорошо, бывали и моменты когда Рома был готов попросить остановить. И самый страх был в том, что его обычно не слушали. Наверное поэтому в некоторых случаях просто унижался, когда с его телом могли делать все что угодно, даже когда все начиналось хорошо. И именно поэтому он перестал искать человека с которым можно переспать один раз, потому что сам порой ощущал себя какой-то прошмандовкой, от чего на душе совсем паршиво становилось. Вся эта херня с Сашей действительно сначала была просто по приколу. А потом переросло в чувства. И когда они переспали, Рома ни на секунду не думал о том что он сделает ему больно. Может у них и был грубый секс, но на изнасилование это явно не похоже. Но, Павличенко оказался мудазвоном, который унизил его и поднасрал в переписке. От этого стало совсем херово, поэтому Рома вдруг почувствовал как по щеке покатилась первая слеза, которую он быстро вытер.

✨✨✨

После выходных, когда Рома приходит в школу, он готов поклясться что не прочь свернуть шею нескольким людям. Просто так. Первая на очереди руссичка, которая бесит его одним лишь видом. На уроке она выебла всем мозги как только было можно и весь класс убитый морально, направился на физику, а точнее говоря, на очередную пытку. Парамонов держался как мог, а затем решился прогулять один урок в толчке, где спокойно закурил. Сидел на подоконнике и смотрел как с неба снова шел снег. Ещё немного и весь город к херам засыпет. А Рома даже не против. Он успел насладиться этой зимней атмосфере, пока шëл в школу и хочет снова выйти на улицу. Дверь в туалет неожиданно открывается и Рома было даже хотел выбросить сигарету, но увидев блять Павличенко, лишь фыркнул и продолжил курить. Они с Сашей не пересекались с самого утра, даже не смотря на то что учатся они в одном классе. Парень как-то странно посмотрел на Рому, а потом подошел ближе и сел на противоположный край подоконника. Затем закурил. — Тебя химичка потеряла. — вдруг говорит Саша, не смотря на парня. Парамонов застывает на какое-то время, но не найдя в чужих слова никаких подвохов ответил. — Да похуй. Все равно, карга старая, забудет. Павличенко прыскает в кулак, а потом снова затягивается. Дальше курят в тишине. Рома не понимал что происходит и почему парень так спокойно сидит. А как же игра, в которую он вместе с Парамоновым решил поиграть? Хотя, так таковой игры не было. Просто парню нравилось бесить Павличенко. Рома дергается, когда Саша сползает с подоконника и подходит к нему. Далее вынимает, уже потухшую, сигарету из длинных изящных пальцев и выкидывает в мусорку, вместе со своей. Парень непоняиливо смотрит на него и свешивает свои ноги, все ещё оставаясь на подоконнике. Дальше Саша делает то, что заставляет Рому выпасть из мира. Он становится к нему вплотную, между разведенных худых ног, уперев руками по бокам. Парамонов наклоняется назад, сложив руки на груди. Вся эта херня ему вообще не нравится. Если этот полудурок решил трахнуть его и здесь, то он обойдется. Иначе Рома снова впустит свой любимый прием в действие и выбьет ему парочку зубов своим лбом. Но то что он делает заставляет Ромы выпасть из мира второй раз. Он нежно обнимает его и приближает свое лицо слишком близко к чужому, а затем целует. Целует блять?! Как, что, зачем, почему? Слишком много вопросов, а ответа ни одного. Рома сам не знает что им движет, но он отвечает, обняв парня за шею, зарываясь руками в волосы. В прошлый раз у него это не получилось и как оказалось очень зря. Ведь волосы Саши были такими мягкими, что хотелось трогать их вечно. Павличенко в этот раз делает все медленно и нежно. Осторожно блуждал руками под широкой толстовкой совсем ласково погоаживая голые бока. Рома плавится под этими прикосновениями и блаженно стонет. Саша отстраняется и Парамонов утыкается ему лбом в лоб. Он по ощущениям кончил, ибо это было настолько нежно, что Рома был готов прям здесь ему ноги раздвинуть. Парень гладил Павличенко по щеке и позволил поцеловать себя ещё раз. — Ты так легко ведëшься. — сказал Саша когда они отстранились. И Рома не выдерживает. Он дает парню смачную почещину и отталкивает его от себя. — Блять, какой же ты гандон. Парень хватает рюкзак и уже хочет выскочить из туалета, как его хватают за локоть и тянут назад, затем прижимают к стене. — А что, тебе не нравится? — Саша смотрит как-то слишком агрессивно, от чего парню стало не по себе. Это бесило, потому что обычно такое никогда не вызывало таких эмоций. Рома никогда не боялся Сашу. — Ты только скажи и я сделаю то, что тебе нравится. — И что по-твоему мне нравится? — спрашивает парень и вдруг чувствует как начинают дрожать руки. Блять. Такого обычно не происходило. — Когда тебя жестко трахают. — шепчет в ухо Саша, вызывая не приятную волну мурашек. Но Рома не из робких. Он также двигается к самому уху парня и говорит. — Не угадал. Затем снова находит в себе силы и толкает в грудь. Смотрит ненастливо и закинув рюкзак на плечо, выходит из туалета, забыв что как бы прогуливал урок. Он идет в сторону запасного выхода чтобы проскочить на улицу.

✨✨✨

Уроки идут медленно и скучно. Рома уже знатно успел пожалеть что вообще пошел в одиннадцатый класс, ибо он уже заебался. Восемь уроков каждый день, плюс ещё и консультации. Бесит. На истории парень смог задремать, пока не прозвенел звонок, от которого он крупно вздрогнул. С сонным ебалом он идëт в класс математики. Не успевает он зайти как слышит голос одного из своих одноклассников. — Че такой сонный? Ебался всю ночь? Затем слышится смех. Рома закатывает глаза и идëт к своей парте. Кидает рюкзак на соседний стул и падает лицом на стол, вновь погружаясь в ели ощутимую дрему. — Так че, реально ебался? — опять говорит одноклассник, на что получает тишину. — Его просто в рот ещё трахнули, раз сказать ничего не может. Рома терпит. А внутри надувается красный шар, который готов лопнуть в любой момент. — А-а-а, ну точно. Эй Ромка, кому минет делал? Парень делает глубокий вдох, продолжая терпеть. А шар тем временем опять немного надувается. — Да известно же кому, Толь, отчиму своему. — Внатуре. Его же отчит ебëт. Да, Ром? Парамонов с хрустом сжимает кулаки, но продолжает молчать. Знает что они хотят вывести его, поэтому решает не реагировать на этих обезьян. Но шар продолжает надуваться и останавливаться на конечной точке. Ещё немного и он лопнет. — Нравится когда он в жопу тебе долбит? — Да конечно ему нравится. — А нравится когда он сначала ебет тебя, а потом мамку твою? Шар взрывается. Да так что аж глаза обливаются кровью. Рома резко встаёт, а стул начинает падать назад и врезается в соседнюю парту, от чего по классу разносится громкий стук. Двое парней даже вздрагивают, смотря на разъеренного Рому. Он в пару шагов оказывается возле них и схватив того, кто сказал последнюю фразу, шипит в самое лицо. — Ты че сука, охуел блять? — гневно говорит он, букваг вцепившись в чужой ворот толстовки. — Ты ебанутый? — испуганно спрашивает одноклассник. — Отпусти меня нахуй! — Слова свои назад верни. — Да пошёл ты нахуй! — кричит парень и хочет вырваться из чужой хватки, однако Рома настолько зол, что не позволяет этого сделать и плюс жестко втряхивает. — Слова свои ебучие верни я сказал. — А что, правда глаза режет? — словесно нападает на него одноклассник. — Разве я не прав? Все знаю что тебя твой отчим ебал. Так что молчи в тряпочку, гей хренов. Рома не думает, он делает. Парня рывком поднимают со стула и бьют лбом в челюсть. Тот падает и вопит, изливаясь кровью. — Ты ебнулся?! — кричит другой одноклассник и соскакивает со своего стула. Парамонову похуй, в голове уже давно мигает красная вывеска на которой было написано «я конченый, бегите». Парень поднимается с пола и налетает на Рому, начиная размахивать кулаками. Он попадет парню в нос. Да что ж такое, опять?! — Че, за мамку обидно? — кричит между делом одноклассник и весь класс, который затих наблюдая за это сценой, услышал хруст. Затем дикий вопль. Рома сломал ему палец. — Мудак блять! — Рома ты че реально пизданулся? Ты ж ему что-то сломал! — одноклассники как банные листы прилипают к парню, пытаясь останоаить его кровь и проверяют на наличие переломов. — Нехуй хуйню всякую пиздеть. — говорит Рома, придерживая нос, из которого текла кровь. — Ещё раз что-то про мать мою скажешь, все твои пальцы сломаю! — Рома, успокойся. Ты вообще уже границ не видишь. — говорит один парень встав поближе к Парамонову. — Я границ не вижу? Это он блять их не видит! Ты считаешь это нормальным? — Он тебя не трогал. — Он про мать мою херню сказал! — Но сказал же правду. — Я щас и тебе въебу. Рома был зол. Он был чертовски зол! Ему было плевать кто перед ним, хоть девушка, хоть парень. Если про его маму скажут очередную херню, он будет ломать пальцы. — Да господи, неужели трудно признать то что это и вправду было? — Такого не было. — шипит Рома, пока на фоне слышатся маты одноклассника, который продолжает орать. Нет чтобы пойти к врачу, вот дебил. — Ты серьезно? Ты думаешь никто не знает. Да весь район на ушах стоял что тебя твой отчим якобы изнасиловал. Хотя и так всем известно что ты сам подставился. Рома замирает. Он знал что по району пустили слушок о том что Рому Парамонова, одиннадцатиклассника четвертой школы изнасиловал собственный отчим. Потом все говорили что парень сам полез тому в штаны и попросил себя трахнуть. Но он не думал что этому поверили и буквально через несколько дней об этом все забыли. Видимо не все. В глазах застывают слезы, которые полезли сами собой. — Ты ныть что-ли собрался? Блять, блять, блять. Рома не может выдавить из себя и слова, но потом чувствует как его за рукав толстовки тянут назад и перед ним встает Саша. — Завали свое ебало. — рычит он в лицо одноклассника, увидев недоумение в чужих глазах. — Сань, ты че, этого педика защищаешь? — Этот педик по человечнее вас всех уродов будет. Так что, ещё хоть слово про него кто-то скажет, убью нахуй. Парамонов в ахуе смотрит на все происходящее и в сердце резко защемило. Он ели держался чтобы не заплакать, но все пошло коту под хвост. Слезы градом начали течь по щекам. Рома хватает свой рюкзак и пулей вылетает из класса, в который только что хотела зайти учительница. — Парамонов, ты куда так летишь? Но ответа не последовало, ибо парень уже бежал в сторону лестницы. И как вовремя прозвенел звонок. Эмоции начали душить его со всех сторон, не давай сделать и вдох. Глаза бегали по школьным коридорным стенам, а ноги становились ватными. Он был готов падать в любой момент, но из этого пространства его вытянули быстрые шаги, направляющиеся в его сторону. Парень решает не обращать на это внимание, но видимо зря. Его хватают за локоть и разворачивают к себе. Перед ним стоит Павличенко. Да блять. — Да что тебе нужно? — зло проговаривает Рома, вырывая свою руку из чужой хватки. А слёз стало ещё больше. Саша смотрел на него сочувственно, от чего у Ромы вызвало отвращение к самому себе. Неужели он настолько жалко сейчас выглядит? Боже, боже, боже. — Я… я хотел проверить тебя. — мягко говорит парень, опуская взгляд в пол, не решаясь смотреть тому в глаза. — Проверил? А теперь вали к чертовой матери. — Рома всхлипывает и развернувшись, продолжает идти. Он не хотел сейчас злиться на Сашу, ведь тот заступился за него. Хоть и до этого опять всякой херни наговорил. Но он хотя бы про отчима ничего не говорит! Уже хорошо. — Рома погоди. Павличенко снова хватает его за локоть, но в этот раз просто чтобы остановить. Он видит как ломается Рома, как он дрожит всем телом. Он ввглядел как брошенный котенок, которого вдруг за хотелось обнять. — Что тебе нужно? Почему ты пошёл за мной? — спрашивает парень, посмотрев парню в глаза. — Потому-что хочу. — Это не причина. — Как раз таки причина. Рома ничего не понимает. Какая муха блять укусила Сашу, почему за эти несколько дней он изменился до неузнаваемости. А самое главное он больше не кричит о том что ему противны геи! А теперь ещё и бегает за Ромой, целует в туалете и заступается. Что за пиздец. — Погнали ко мне. Нихуя себе. Саша продолжает держать руку парня, незаметно спустившись до его кисти. Он смотрит на него, ожидая ответа, а Рома даже не знает что и сказать. Ни с того ни с сего решает пойти за ним, а теперь зовёт к себе. Звучит слишком странно. — У меня родителей до пятницы не будет, так что об этом можешь не волноваться. — Типо могу громко стонать твое имя. Саша улыбается. — Нет, я просто предупредил. — делает паузу. — Да и к тому же тебе стоит свалить, иначе точно ëбнут из-за этого долбоёба. Рома, из глаз готорого перестали неостановимым потоком течь слезы, тоже улыбнулся. Блять. — А у меня мама как раз на сутках сегодня стоит, так что к телефону она даже не подойдет, только если я ей позвоню. — говорит он, как бы намекая что не прочь пойти к Павличенко. Не смотря на произошедшее сегодня утром и пару дней назад. — Вот и отлично. — счастливо улыбается Саша и не отпуская руки, ведет Рому к гардеробу.

✨✨✨

В квартире у Саши пахнет приятно. Смесь лесных ягод и мяты, самое то. Рома разувается и идёт за Павличенко на кухню, где тот достает аптечку. Под вопросительный взгляд парня, тот отвечает. — Тебе нос разбили. Рома бьет себя по лбу. — Точно. Он садится на стул перед парнем и внимательно наблюдает за тем, как Саша выливает немного перекиси на вату, а затем подносит к чужому носу. Рома ощущает мурашки по телу, когда пальцы случайно касаются его кожи. Вот же сука. Парень выкидывает несколько кровавых ваток и смотрит в заляпаную кровью толстовку. — Тебе может футболку дать? Рома непонимающе смотрит на него, а затем на свою кофту. — Сука. — ругается себе под нос. — Ладно давай. Саша зачем-то кивает и встав со своего места ведет Рому в свою комнату. В ней темно из-за слишком темных штор, но при этом приятно темно. Парень шарится в шкафу и найдя наконец какую-то футболку, подходит к Роме. Они смотрят друг на друга и вдруг происходит что-то странное. Парни резко целуются, хватаясь руками в чужую одежду. Саша прижимает того к двери своей комнаты, запуская руки под толстовку парня. Рома стонет в поцелуй, вдрагивая из-за холодных пальцев, что трогали его слишком откровенно. Как только в голове Парамонова проскакивают воспоминания как его тогда трахнули на дне рождения Лианы, парень почувствовал, что у него встал. И херня в том, что Саша это понял. Хотя, как тут не понять когда в твое бедро что-то упирается и это явно не рука или телефон. — Что ты хочешь? — шепотом спрашивает Павличенко, целуя куда-то за ухо, пока Рома пытался отдышаться. Ему кажется становилось плохо. — Чтобы ты выебал меня. — в бреду просит парень, не жалея. Саше два раза повторять не надо. Он снова целует, но уже напористее, от чего у Ромы ноги подкашиваются. Они начинают ходить по комнате, пока не упираются в кровать. Павличенко стягивает с парня толстовку и позволяет сделать тоже самое Роме. Один лишь взгляд и Парамонов оказывается на кровати. Он немного пододвигается к середине, чтобы было удобнее и смотрит на парня, который уже нависал над ним, снова повлекая в поцелуй. Рома того за шею обнимает, вновь ощущая мягкость чужих волос. Чувствует поцелуи в шею и тает от этого. Как же стало хорошо. Саша стягивает черные спортивки и поддевает пальцами резинку трусов. Рома всхлипывает. Ему хотелось большего и Павличенко это видел. Поэтому стягивает их и откидывает куда-то в сторону. Видит вставший член и раздвигает длинные ноги. — Готовился? — Н-нет… — Рома стонет и сгибает ноги в коленях, когда тот целует его во внутреннюю сторону бедра. — Хорошо. Саша вдруг отстраняется и тянется к своей подушке, под которой оказалась смазка. Он выдавливает немного не пальцы и приставляет к колечку мышц. — Готов? Рома кивает и сразу кусает ребро ладони, когда в него проталкивают один палец. Ощущения неприятные, но терпимые. Далее уже второй, от которого тоже ничего особо не чувствуется. А когда добавляется третий, парень выгибается, хватаясь за чужие плечи. Он стонет, когда Саша всяко разно изгибает свои длинные пальцы, растягивая его. От этой мысли стало совсем дурно и Рома сам начал насаживаться на пальцы, желая большего. Павличенко долго растяжкой не занимается и уже через пару минут снимает с себя брюки с трусами и надевает презерватив. Затем пристраивается между разведенных ног и на пробу толкается в парня. Тот моментально сжимается, но против ничего не говорит. Саша хватает тонкие руки в свои и прижимает к матрасу кровати, далее целует, проталкивая в чужой рот свой язык и сразу входит. Рома захлебывается в ощущениях и громко стонет в поцелуй. Сначала стало немного дискомфортно, но буквально через пару толчков Саша попадает по нужному месту. — Бля-ять… — протяжно стонет Рома, выгибаясь и впиваясь ногтями в чужую кожу. Парень ойкает и решает добавить немного изменений. Он берёт обе руки в свои и под толчки скрепляет их наручниками. Фетишист ебаный. Затем он цепляет эти наручники к другим, которые с одной стороны были прикованы к кровати. Это чтобы было удобно переворачивать, не натирая руки. Рома откидывает голову назад и протяжно стонет, когда Саша входит слишком глубоко. Становится ещё лучше и Парамонов выдает. — Быстрее, пожалуйста… Павличенко на секунду замешкался, но потом вошел повторно, поцеловав парня в живот. Роме стало слишком охуенно и он выгибается на встречу, насаживаясь на член ещё сильнее. Саша сразу начинает набирать темп и уже буквально долбится в растянутое и мокрое. — Блять. — стонет Саша, проталкиваясь все глубже и быстрее. Затем тянется к лицу Ромы, вовлекая в поцелуй. У того слезы от кайфа на глазах застыли и он позволяет грубо себя целовать, дергая своими руками в наручниках. Шею обдают горячим дыханием и по телу бегут мурашки. Саша оставляет несколько засосов, заставляя парня надрывать свое горло, от стонов и вскриков. Павличенко даже не боится что к нему заявятся соседи с жалобами, ему было явно не до этого. Под ним сейчас такой податливый Рома, с красными от возбуждения щеками и сашиным членом в заднице. Как же это возбуждало. Парамонов разочарованно стонет, когда Саша выходит из него, но потом его переворачивают на живот, не забыв положить под ним подушку. Парень раздвигает его ягодицы и входит в растянутый анус, который уже начал пульсировать. Рома по ощущениям готов потерять сознание. Ему слишком хорошо, но этого мало. Саша подтягивает парня ближе к себе, заставляя немного выпятить зад и снова начинает вдалбливаться, набирая бешенный темп. Рома теперь уже кажется хрипит, потому что слишком хорошо чтобы молчать. Павличенко целует лопатки, затем кусает и зализывает. Оставляет множество отметин и практически наваливается на него, по свойски притягивая ближе к себе, заставляя насадится настолько глубоко, что кажется словно член всадили по самые гланды. — Саш… — всхлипывает Рома. — Что такое? — Давай руки по другому зацепим. Павличенко два раза просить не нужно, он не выходя из парня, тянется к наручникам. Отстегивает и осторожно заломав за спиной застегивает обратно. Они метаются по все кровати, от чего она буквально ходит ходуном. Рома словно кошка выгибается дугой и стонет, когда под толчки его снова целуют в шею. — Хочу трахать тебя у стены. — вдруг говорит он, прикусывая мочку уха. — Что тебя останавливает? — тяжело дыша спрашивает Рома. — Уже видимо ничего. Парамонов не успевает подумать, как оказывается прижатым лицом к стене. Саша входит в него, придерживая руками, лишь бы парень не упал. Затем одной рукой наконец трогает член Ромы, начиная вяло водить вверх вниз. Парамонов почти рыдает от всего сразу и уже не может держаться. Ему приходится встать на носочки, ибо Саша выше его чуть ли не на голову. Ситуация снова похожа на ту, что произошла на день рождения Лианы, только в этот раз, все было немного по-другому. Вдруг Саша разворачивает парня к себе и поднимает заставляя ухватиться ногами за его торс. Он сам по себе сильно насаживается на член Саши и снова стонет. Затем его несут к столу, на котором благо ничего не было и буквально укладывают на него, продолжая трахать задницу Ромы. Их голоса стонут в унисон и заглушаются поцелуем. Комната заполнена громкими стонами, криками, шлепками голых тел друг о друга и скрипением стола. — Бля, у тебя стол к херам развалится. — подмечает Рома и часто дышит, когда Саша вдруг останавливается. — Ты прав. — подтверждает он и спускает парня со стола, но не отходит. Он его разворачивает спиной к себе и укладывает грудью на стол, затем снова входит. Саша сжимает его шею, не давая приполняться, так и оставляя лежать животом на столе, пока его задницу распирает от быстрого темпа. Когда Павличенко понимает что близок к разрядке, начинает одновременно дрочить Роме и кончает в презерватив, а за ним и Парамонов, в чужую руку. Пока парень остался лежать на столе, Саша выкинул использованый презерватив и вытер свою руку от спермы. Затем шлепнул Рому по ягодице. — Ай блять! — Прости, но смог удержаться. Не каждый день передо мной голой задницей светят. — Так ты бы поменьше с этих задниц штаны снимал. — отвечает Рома и блаженно выдыхает, когда его руки освобождают. Саша на это улыбается и притянув парня за талию к себе целует. Парамонов отвечает, обняв того за шею. Они целуются мокро, жадно, словно соревнуясь в чем-то. Потом Рома испуганно выкрикивает, когда его поднимают и куда-то несут. — Э, куда? — Нужно принять душ. — говорит Саша, закрывая за собой дверцу душевой и снова впивается в тонкие губы, включая напор воды.

✨✨✨

Спустя минут тридцать, они с мокрыми волосами сидят на кровати Саши в один только шортах. Сидят молча, хотя сказать хочется много чего. Например узнать что все-таки за херня произошла с Сашей и с какого хрена ему то противно от Ромы, то нет. Павличенко двигается ближе и обнимает парня со спины, утыкаясь в чужие лопатки. Тот не двигается, ожидая дальнейших действий. И то что делает Саша, заставляет Парамонова подавиться собственной слюной. Он говорит. — Прости меня. Рома в ахуе. Чтобы Саша извинялся перед ним. Невозможно. Где это видано, что сам Александр Павлюченко извинялся перед Ромой, которого он хотел убить. — Не надо извиняться. — твердо говорит Парамонов и сразу же прерывает не начавшейся монолог Саши. — Хочешь знать почему слух про отчима пошел? Павличенко думает около минуты, затем немного отодвигается от парня, чтобы полностью видеть его. Рома поворачивается к нему лицом и слышит. — Почему? — Потому что это правда. Саша замирает, чувствуя как начали поддрагивать его пальцы. — Меня действительно ебал мой отчим. Блять. Хуйня ситуация. Надо что-то сказать? Или может обнять? Что делать?! Не каждый день тебе такое рассказывают. — Но ты не хотел этого. Верно? — спустя долгое молчание все-таки спрашивает Саша. — Верно. — Рома делает глубокий вдох и понимает что раз уж начал говорить, нужно закончить. — Сначала он просто приставал. Знаешь, как-то интимно трогал, гладил коленку под столом когда мы ели. Я думал что он пытался вести себя как отец и хотел чтобы я привык к нему. И я действительно начал привыкать. Но потом, он стал заявляться ко мне ночью, когда мама была на работе, и трогал меня уже не по-отцовски. Снимал трусы, пытался дрочить мне, но я боялся и не понимал что происходит. Потом один раз я его взбесил и он просто швырнул меня на мою кровать и выебал, держа за волосы. Я умолял его прекратить, но он не слушал. Он продолжал втряхивать меня в кровать, держа мне рот, чтобы я не произносил ни звука. Маме я не говорил. Боялся. Думал она осудит меня и обвинит в том что я сам к нему полез. Хоть мне и было десять лет. Глаза Саши расширяются и он неосознанно хватается руккой за ладонь Ромы, поддерживающе поглаживая еë одним пальцем. Тот благодарно кивает и продолжает. — Он делал так несколько раз. И каждый по-разному. То лежа, то сидя, то стоя. То на спине, то на животе. Он душил меня, жестко связывал мне руки и проталкивал в меня всякие дерьмовые игрушки. Он специально купил для меня, представляешь? Он связывал, запихивал в меня вибратор, включал и заперал в комнате, пока я не начну умолять его остановить. Да и то он приходил не сразу, а когда приходил заставлял говорить мерзкие вещи и заставлял делать ему минет, пока во мне был вибратор. — Рома сжимает руки в кулак, чувствуя неприятный ком в горле. Саша это видит и подсаживается ближе, обняв парня за плечи, начиная поглаживать. Парамонов делает несколько вдохов и продолжает. — Бывало когда он засовывал в меня анальную пробку и оставлял свзанным на ночь. Мне было больно и я просил его перестать так делать, но он делал только больнее. А потом, каким-то образом об этом узнала моя соседка и рассказала всему подъезду и через несколько часов об этом знал весь двор. Мама была в шоке и я помню с каким лицом он подошла ко мне спрашивая, было ли это или нет. Отчим был на работе, поэтому я решил что нужно сказать правду и рассказал. Мама тогда заплакала и обняла меня, начиная просить прощения. И я себя таким виноватым почувствовал. Она в общем поверила и вызвала ментов, которые дождались прихода отчима и задержали его. Затем меня тоскали по больницам для выяснения правды и после анализов состоялся суд, где его посадили. Я тогда думал что наконец все станет как раньше, но стало хуже. Соседки оговаривали меня, что я якобы как шаболда полез к мужику и чтобы оправдаться перед мамой сказал что он ко мне пристает. В школе тоже смотрели с отвращением, а потом в какой-то момент все забыли об этом. Я уже как-то немного оправился после всего и начал заниматься сексом в парнями. И, самое страшное было то, что они иногда вели себя также как и он, делали мне больно, не останавливались когда я просил и держали меня как куклу, пока я метался по кровати или на чем-нибудь другом. Но проблема была ни в этом. Она была в том что я продолжал искать парней на ночь и даже после всех унижений думал что так и должно быть. Потом я начал чувствовать себя виноватым в том что из-за меня посадили человека, ведь я всерьез думал что у него просто были чувства ко мне и что такой секс, нормальный. Сейчас я так не думаю и как ты понял перестал искать парней для секса. Решил найти того самого, с которым мне будет хорошо, но я как еблан влюбился в тебя. За самое оригинальное завершение в признании о детской травме, награждается Роман Парамонов. Он старается не смотреть на парня, что сидел почти вплотную к нему, продолжая гладить по спине, но вдруг слышит тихий всхлип. Он удивленно смотрит на парня, увидев в его глазах слезы. — Саш? Ты чего? — Я такой мудак, Ром. Если бы я только знал, то никогда бы не позволил себе назвать тебя шлюхой. Ты столько пережил и был практически один и… мне так жаль. Рома ничего не отвечает, но тянется руками к чужому лицу большими пальцами вытирая слезы с щëк. — Не твоя вина что так случилось. — шепчет он, целуя Сашу в нос и щëки. — Это я не должен был молчать. Так бы может он и не насиловал меня. — Не смей винить себя. — почти рычит Павличенко, смотря в глаза Ромы, который сам на себя не был похож. От этого сжималось сердце. — Хорошо. — говорит Парамонов, уткнувшись в чужой лоб. Ори молчат какое-то время, наслаждаясь присутствием друг друга. Саша продолжал нежно гладить голую спину парня, пока тот, положил свою голову на чужое плечо. Так и просидели, пока Павличенко не сказал то, что заставило мир Ромы вновь цвести. — Я люблю тебя. Рома удивлённо смотрит на него, не зная стоит ли в это верить, но следующие слова заставляют убедиться в том, что это правда. — Я действительно скрывал что был геем и бесился, потому что не хотел чтобы кто-то подозревал меня в этом. И так случилось что я тоже влюбился в тебя, но не понимал правда ли у меня чувства или просто недотрах. Вот и решил проверить. Сначала поцеловал, а потом бутылка так удачно показала на тебя. И я понял что люблю. По-настоящему. Но не хотел признаваться сразу, вот и повёл себя как гандон последний. И потом снова в толчке. Я правда сожалению что заставил тебя плакать. Я просто напросто трус, который не умеет выражать свою любовь. Поэтому я хочу исправиться. Ты дашь мне шанс? — Саша смотрит в чужие глаза, в который раз отмечая про себя какие же они красивые. Рома делает вид что думает и улыбнувшись чмокает в губы. — Дам, не боись. И не только шанс. Шутка доходит не сразу, но смеяться Саше не хочется. Какая-то грустнвя шутка. — Я никогда не буду заставлять тебя. И если ты попросишь остановиться, я остановлюсь. — Я в этом не сомневаюсь. — отвечает Рома и смотря на чужие губы тянется к ним, начиная целовать. Они целуются нежно, не спеша. Давая возможность насладиться этим поцелуем. Спешить не куда, у них впереди целая жизнь. Они отстраняются и вместе ложатся на кровать, где проведут следующие несколько часов. А через время Саша сломает тому уроду ещё парочку пальцев, пригрозив так, что Рому больше никто и никогда не посмеет назвать шлюхой и пошутить про отчима. Кажется жизни налаживается и это то ради чего стоит жить.