Драка

— Тс, — шипит Обсидиан, чувствуя неприятное пощипывание от приложенной с перекисью ваты к своему лицу. Душенька хмурится, приближаясь к лицу друга еще ближе, дабы рассмотреть синяки, оставленные теми дураками. У самого тоже ссадина над бровью, так-то. Но он прикрыл ее повязкой, чтобы этот чудак-Тайм еще больше не влезал в устроенный кипиш. — Сам виноват, — грозит Душа, вытирая сочащуюся из разбитой губы кровь. Душа – сокращенное имя от полного "Душенька". Почему-то вокруг никто и никогда не верил, говоря, что таких имен вовсе не бывает. М-да уж. Не надо было влезать! Он ведь и сам мог прекрасно справится с этими... этой конченной компанией из соседнего двора. Докопались они ведь до Душеньки, а не до Обсидиана. Тот всего-то мимо проходил и решил заступиться, словно благородный рыцарь, спасающий принцессу от грозного дракона. Но Душенька-то и не принцесса, а те грубияны вовсе не драконы. Они всего лишь местная гопота, которая подумала, что Душа "этот" из-за розовых элементов одежды и повязки с ушками зайчика. Да и не в первый раз же это происходит. Вон, стопают практически каждый день и докапываются. Душеньке хоть бы хны, правда: он отстаивает собственные интересы и свободу прежде всего. — Ну так я же за тебя заступался! — конючит Обсидиан, уворачиваясь от пальцев Душеньки, которые были в каком-то креме. Видимо, он собирался замазать царапину на щеке. — Я не просил, — он лезет в школьный рюкзак, чтобы достать салфетки, — Но, это, — смущенно отводит взгляд, садясь на холодную землю, — Спасибо, — он закусывает губу в волнении, ковыряя траву под собой. Все-таки приятно ведь, хоть и не скажет до конца. Почему-то в моменте загорелись уши. Ну, после такого-то Душеньку официально можно называть "этим". Обсидиан с ваткой в носу забавно выглядит, когда пытается шмыгать. Он тоже взгляд отводит, сжимая в руках грязную балаклаву. Всегда ведь зачем-то в ней ходит, скрывая свое лицо от чужих глаз. И непонятно почему. Душеньке лицо этого громилы уж очень нравилось. Коленка неприятно зудит, из-за чего Душенька морщится пару секунд, окончательно падая на землю. На белые шорты в тот же момент становится все равно – отстирается же, подумаешь. Он устал и морально, и физически. Обсидиан смотрит куда-то вниз, ест взглядом, а затем подозрительно встает и идет прямо по направлению к Душе, которому все это время будто бы все равно, – слишком подавлен произошедшей ситуации, хоть сейчас и чувствует себя в безопастности, в далеке от всех проблем. Но он все-таки вздрагивает от приблизивашегося тела. Чужая рука ласково ложится на икру, поднимаясь выше – под колено. Тайм смотрит неотрывно. А Душа и вздоха проронить не может, залипнув лишь на эти длинные пальцы, покрытые небольшим слоем грязи и крови после драки. Второй рукой берет салфетки, наконец, отрываясь и вытирая все начисто. Этот процесс занимает около минуты, но Душенька готов поклясться, что момент длился не меньше, чем вечность. Глаза цепляются за смятую балаклаву, торчащую из кармана. Почему-то было приятно от факта того, что он не надевает ее обратно в присутствии Душеньки, когда они вот так остаются один на один. Обсидиан берет крем, выдавливая его на пальцы. Выглядит это до ужаса... даже объяснить это чувство не получится. Именно здесь, именно сейчас, Душенька чувствует себя в полной безопасности, без сомнения расслабляясь, когда большая рука вновь аккуратно берет его под колено, размазывая обезболивающее по ране. Выше – синяк. Его Тайм также бережно обмазывает содержимым небольшой баночки, которую Душенька всегда по привычке носил с собой: мало ли, что случится. Он аккуратно сдвигает повязку на положенный ей уровень. Душа в ту же секунду морщится от неприятной боли. Под повязкой – рассеченая бровь, кровь из которой полностью заляпала внутреннюю сторону излюбленной вещицы. Обсидиан смотрит пару секунд, задумавшись о чем-то. Подбирается ближе, слишком приторно-бережно разглядывая ссадину. — У тебя есть пластыри и ватки еще? — спрашивает, смотря прямо в карие глаза Души, будто прожигая. Взгляд перемещается ниже – на покусанные от стресса губы. В ту же секунду чужие пальцы, придерживающие повязку зарываются в волосы, спускаясь вниз – на щеку. Гладят. Душенька ластится, жмурясь. Было что-то нежное в этом моменте. Было и то, за что Душу теперь можно было официально называть "этим". — В рюкзаке, в переднем кармане, — отвечает ни на секунду не отрываясь от чужих прикосновений. Он чувствует себя в безопасности. Такой, что прямо сейчас можно и уснуть в полностью расслабленном состоянии. А Обсидиан, видимо, и не против. Он достает ватку с перекисью, пластыри. Аккуратно прикладывает намокшую вату к брови, прилепляя ее липкой штукой. Душа закрывает один глаз, а потом полностью распахивает его, корчась от неприятного чувства того, что его бровь буквально склеили с веком. Они смотрят друг на друга с нежностью. Душенька выражает благодарность, тепло улыбаясь в ответ. И Обси, кажется, тоже. Причем во все зубы, отодвигаясь подальше, чтобы собеседник точно мог рассмотреть его горящие глаза. И Душенька рассматривает, с интересом заглядывая в каждый блик, отражающийся от солнца. — Душенька, стой! — кто-то хватает за плечо, разворачивая назад. Обсидиан. Как всегда в своей балаклаве, с раскрытыми глазами. И как только учителя не ругают? Даже из-под маски можно увидеть капельки пота, что медленно стекают одна за другой. Куда он так бежал? Звенит звонок. Душа дёргается, взглядом прося Тайма поторопиться со своими высказыванием, — А можно я тебя сегодня до дома провожу? — молчит, перебирая рубашку своими большими пальцами. Можно сказать, что они были пухлые, но учитывая габариты этого человека, ему они были весьма под стать, — Ну, чтобы те не приставали, — по глазами видно: смущен и испытывает некий "кринж". Душенька понимает. Неловкий момент абсолютно, еще и скакнувшая тревога от опоздания на географию, учительница по которой ну очень любит вызывать к доске тех, кто задержался хотя бы на минуту. — Хорошо, — улыбается, несмотря на переворачивающиеся смешанные чувства. Обсидиан радуется, судя по поменявшемуся взгляду, а затем быстро уходит в противоположном направлении. Душа стоит пару секунд, смотря вслед удаляющейся фигуре, да и не может не о чем думать. Вроде как хочется улыбаться, сжимая губы от прилива нежности в сторону одного конкретного человека, а вроде и прямо сейчас вызовут к доске, заставив отвечать по пройденному на прошлом уроке параграфу. Мда уж, уличные драки – удивительная штука.