Навсегда

«Наверно, это и есть мечта,

Когда слова твои наизусть,

Бесчеловечная красота

С ума свела меня словно.»

— Ой, вы уже приехали? Проходите, пожалуйста! — Анна Николаевна торопливо суетится и жестом приглашает гостей к столу. В празднично украшенной комнате благоухает аромат яблочной шарлотки, которую так любит Женя. — Ну-с, как тут поживает лучшая ученица в мире? — смеётся Валерий Иванович, поднимаясь с дивана. — В дневнике, небось, одни «пятёрки». Родителей не огорчаешь? — Нет, деда! Я всегда буду у них любимицей, — смеётся Машенька и убегает на кухню, помогать бабушке разливать по тарелкам жаркое. Под ободряющий взгляд Жени, Лиза неловко поправляет края платья, в глубине души надеясь, что данное семейное застолье пройдёт хорошо. Можеть быть, хоть сейчас эти люди увидят в ней достойную спутницу своего сына? Может быть... пришло, наконец, время стать им родными, а не чужими? — Мам, пап, давайте уже праздновать! — как всегда, с добродушной улыбкой на лице Женя берёт всё в свои руки. — Ведь ровно семь лет назад я сочетался браком с самой невероятной женщиной на планете... — Ну да, ну да, — чуть слышно бормочет Валерий Иванович. Анна Николаевна молчит. Лиза тяжело вздыхает. Её отношения с родителями Жени сложно назвать безоблачными. Они не принимали её, не желали признавать их супружескую жизнь как нечто само собой разумеющееся, и от этого было нелегко. Правда, в Машеньке они души не чаяли и всегда радовали внучку подарками, оставаясь для неё обожаемыми бабушкой и дедушкой. — Вы, конечно, вправе считать, что я не подхожу вашему сыну, но... — Лиза откладывает вилку в сторону. Вдох-выдох. К горлу начинает подступать тошнота, — ...разве мы не заслуживаем быть счастливыми, а вы не имеете любви к своему сыну, чтобы просто порадоваться за нас? Возраст — это не помеха для совместно прожитых дней и ночей, а Женя не виноват, что родился позже меня. — Наверное, — потупив глаза, отвечает Валерий Иванович. — Ну что, открываем шампанское? — как ни в чём не бывало, предлагает он. Его идеальный манёвр, чтобы уйти от болезненной темы, даёт сбой, и Лиза не выдерживает.

«И мне глаза твои — высота,

И я лечу в них и не боюсь,

И вдруг закончится тишина:

Вдыхай, вдыхай меня снова.»

— Как ты? — Женя находит Лизу на балконе и сразу же заключает её в свои крепкие объятия. — Нормально, — она пожимает плечами. А чему ей, собственно, удивляться? — Просто вышла подышать свежим воздухом. — Не расстраивайся, пожалуйста, из-за родителей, — он утыкается носом в её волосы. — Я тебя люблю и всегда буду любить. — Я знаю, — губы Лизы против воли растягиваются в лёгкой улыбке. Может, зря она так себя накручивает? Зря переживает? Ну, что с того, что не получается наладить отношения со свёкром и свекровью? Далеко не все живут дружно, прекрасно ладят, и это нормально. Зачем лишний раз себя тревожить, тем более, в нынешнем положении? — Можно? — слышится за спиной робкий голос Анны Николаевны. — Да, конечно, — кивает Лиза и разворачивается. Руки Жени по-прежнему покоятся на её животе. — Мне известно, что также, как и с Машенькой, в эту беременность вы планируете партнёрские роды, и я подумала... — от волнения ладони Анны Николаевны становятся влажными, — ...я подумала, что тоже хотела бы присутствовать на родах моих вторых внучки или внука. Вы не против? — Мама, а разве мы когда-нибудь были против? — Женя многозначительно поднимает бровь, и Лиза внезапно понимает, что маленькая нить доверия с дорогими её сердцу людьми всё-таки протягивается.

«Споёт мне песню новую

И позовёт с собою,

Ты постучишься в дверь мою

И я тебе открою.»