Пять раз, когда палку Олега Волкова испугались напрасно, и один раз, когда вообще не испугались, а зря

1 Джесс, Призрак и палка-скалка Кто-то приближался, насвистывая советскую песенку, и Джесс насторожилась. Понятное дело, она не отличала советские песни от всех прочих и в принципе об СССР имела довольно смутное представление, но привычкой насвистывать под нос во всем отряде баловались только два человека, и один из них насвистывал исключительно Леди Гагу. А значит, к оборудованной под кухоньку палатке приближался Призрак. А значит, прячься все живое. Особенно если все живое – прямо как Джесс сейчас – вот-вот застанут за тайным поеданием сгущенки. Она захлопнула ящик и юркнула за шаткую пирамиду контейнеров. В палатку вошел Призрак. На поясе у него висел любимый телескопический посох, а в руке покачивалась битком набитая авоська. Когда из авоськи на стол поочередно перекочевали шматок мяса, несколько картофелин, пакет молока, сахар, яйца, лук и всякое другое по мелочи, Джесс сообразила, что пора смываться. И тупому понятно, что Призрак своей палкой только что хорошенько отмудохал кучу народу, ведь никто по доброй воле не выдал бы ему такой продуктовый набор посреди пустыни, где и тушенка со сгущенкой за счастье. Призрак возился у стола, а Джесс очень осторожно кралась к выходу, то и дело оглядываясь. И тут рука Призрака потянулась к висящей на ремне палке… Джесс задушенно пискнула и, уже мало заботясь о скрытности, выскочила из палатки. Олег Волков тем временем снял с пояса палку и, насвистывая, принялся раскатывать ею тесто на эчпочмаки, потому что нормальную скалку какой-то идиот просрал еще на позапрошлом задании. 2 Слава, Призрак и палка-отмывалка Святослав валялся на раскладушке и плевал в потолок. Не то чтобы потолок от этого становился намного чище, потому что плевки до него не долетали и падали вниз, на пол. Пол, к слову, чище не становился тоже. Эта конспиративная квартира была ужасно грязной. В раковине громоздилась горка неизвестно когда и неизвестно кем запачканной посуды; содержимое мусорного ведра мумифицировалось так, что даже не воняло; в пледах на диванах явно спали двадцать четыре бомжа по очереди, а в шкафу в спальне стоял компот в банке. Компот, когда открыли шкаф, смотрел большими грустными глазами, полными недавно обретшей разум плесневогрибковой жизни, и молчал: говорить он пока не начал, но это только пока. Делать уборку, понятно, никто не собирался: отряду не за это платили. Тут распахнулась дверь, и на пороге появился Призрак. По обыкновению обмотанный тряпками и с телескопическим посохом в руке. Слава пожалел, что плевал в потолок: если б не плевал, может, во рту бы не стало так сухо, что язык приклеился к небу, как овсянка к одной из тарелок в раковине. Косясь на палку, Слава сполз с раскладушки, по-пластунски пересек слегка заплеванный пол и укрылся в шкафу. Компот в банке понимающе моргнул и жестами пообещал его не выдавать. Олег Волков тем временем поставил на пол не замеченное Славой ведро с водой, снял с себя несколько тряпок, накрутил их на свою палку и принялся мыть пол, потому что эби всегда учила его, что в доме (даже если это дом на ближайшие двадцать четыре часа) должно быть чисто. 3 Джошуа, Призрак и палка-выбивалка Джошуа пил виски из горла, когда земля ушла у него из-под ног. Лишь чудом он не захлебнулся и не залил глаза в самом что ни на есть буквальном смысле. Очень больно встретившись копчиком с голыми досками, Джошуа понял – и увидел – что произошло: это не земля ушла из-под ног, это Призрак выдернул из-под него ковер. И теперь, зажав под мышкой телескопический посох, старательно сворачивал ковер в трубочку. Джошуа насторожился. Пару дней назад по настоянию Алекса (Призрак, Дракон и Слава звали его Шуриком) они всем отрядом посмотрели старый русский фильм про студента-очкарика, который закатал своего врага в рулон обоев и со словами «Надо, Федя, надо!» отходил по заднице прутьями. Да, в руках Призрака был ковер, а не обои, но Джошуа рассудил, что в обоях и прутьями или в ковре и палкой – один хрен. Палкой только больнее будет. Поэтому он – бочком-бочком – эвакуировался в безопасное место с такой скоростью, что даже бутылку забыл. Олег Волков тем временем вынес ковер на улицу, повесил на ближайший турник и принялся выколачивать палкой, потому что после вездесущего пустынного песка от пыли он начинал чихать и сморкаться, а моющего пылесоса поблизости что-то не наблюдалось. 4 Вадим, Поварешкин и палка-мочалка Вода лилась холодная и с песком пополам, но и на том спасибо. Вадик мылся в душе и напевал Bloody Mary, а Поварешкин мылся в соседней кабинке и напевал «Большой секрет для маленькой компании», причем умудрялся выжимать из детской песенки столько тоски, что явно опять загонялся по своему рыжему программисту. С глаз долой, из сердца вон – это определенно не про него было. Минуты три Вадик пытался его переорать, а потом решил применить тяжелую артиллерию. – Эй, Поварешкин, хочешь, я тебе спинку потру? – предложил он, бесцеремонно отодвинув шторку. Поварешкин как раз стоял, повернувшись к нему вышеупомянутой спинкой. На спинке было много несомненно мужественных и бесспорно украшающих шрамов, а пониже спинки сверкало белизной то, что Вадику очень хотелось приукрасить отпечатком своей пятерни. – Я сам потру, – буркнул Поварешкин. – Не дотянешься. Вон, смотри, у тебя к пояснице… э-э-э… щепочка прилипла. Вадик бесстыдно пользовался тем, что посмотреть Поварешкин как раз-таки не мог, а потому не знал, что если в ту область что и прилипло, то разве Вадиков алчный взгляд. – Я сам потру, сказал! – неприветливо рявкнул Поварешкин и потянулся к… О-о-о, дело запахло не керосином, а прямо-таки напалмом с белым фосфором пополам! Кто ж знал, что Поварешкин таскает свой телескопический посох даже в душ. Вадим поспешно вымелся из кабинки и вообще из душевой, запамятовав, что у самого еще на спине мыло осталось. Да ну его, этого бешеного, себе дороже! Олег Волков тем временем выдвинул несколько секций палки, присобачил на её конец губку и прекрасно потер себе спинку самостоятельно. 5 Шура, Призрак и палка-скакалка Девчонке было лет пять-шесть, и в своем голубеньком платьице выглядела она здесь так же чужеродно, как Маленький Принц в Сахаре. Впрочем, едва ли она свалилась им на головы с другой планеты, скорее какая-то журналистка притащила с собой дочку. Слава уже убежал искать непутевую мамашу. – Мне нужна лошадка! – заявила девочка. – Солнышко, тут с лошадками сложно, – возразил Шура, присев на корточки рядом. – Бронированный джип подойдет? Девочка пребольно дернула его за волосы. – Ты зачем цвет моего платья собезьянничал? – укорила она. – Нет! Не хочу джип, хочу лошадку! – Ну сама посмотри: здесь лошадке есть нечего. – Моей лошадке есть не надо, – гордо сказала девочка. – Я хоббихорсингом занимаюсь. «Хобби-блядь-чем?» – хотел спросить Шура, но только беспомощно взглянул на Призрака. Призрак, который на протяжении разговора смотрел на пигалицу, как волк на Красную Шапочку, пожал плечами. Пока надутая девочка ходила кругами и пинала песок, они загуглили. Все новое – хорошо забытое старое, так ведь говорят? Новомодная забава оказалась элементарной палкой с конской головой родом прямиком из СССР. Или еще раньше? Шура в любом случае тех времен не застал, но в детстве видел эту фиговину в мультиках. Легче, если честно, не стало. Раздобыть винтажную коняшку здесь было не проще, чем настоящую живую лошадь. Разве что из кактуса выстрогать по-быстрому. – Детка, такой лошадки у нас тут тоже нету, – развел руками Шура. Девочка очень злобно зыркнула на него, но в голень лягнула почему-то Призрака. Наверное, тот подвернулся удачнее. Или неудачнее, как посмотреть. Призрак грозно нахмурился и потянулся к телескопическому посоху. Сука, это же ребенок! Не теряя ни секунды, Шура схватил ойкнувшую девочку в охапку и поскакал к палаткам не хуже той самой лошади. Олег Волков тем временем окинул окрестности внимательным взглядом. Истерики и капризы он не любил, но дети всегда вили из него веревки. Поэтому он отыскал верблюжий череп и с помощью выуженной из кармана бечевки и такой-то матери примотал его к своей палке. Пусть малявка порадуется. Был хоббихорсинг, а стал хоббикэмеллинг. Подумаешь, она разницы и не заметит. +1 Серёжа, Олег и палка-аморалка – Сеееерыыыый, – вкрадчиво протянул Олег. Серёжа, не отрывая пальцев от клавиатуры, быстро оглянулся. – Сереееежаааа, спать пора. Олег приближался к нему крадущимся шагом. Шелковый пижамный комплект смотрелся на нем отпадно. И пофиг, что напялить на него эту пижаму удалось только чудом (и немного почесыванием за ушами). – Погоди, Олеж, десять минуток. – Десять минуток ты просил десять минут назад, – возразил Олег. – И за десять минут до этого. И за… – Ага, – невнимательно сказал Серёжа. – Сейчас, сейчас… – Серррый, – прорычал Олег. – Счас палку достану! Палку? Серёжа так заинтересовался, что развернулся к Олегу вместе с креслом. О да, шелковая пижамка безусловно ему шла. А еще выгодно подчеркивала ту самую… кхе-кхе… палку. Белье нарочно небось не надел, провокатор. – Большую и твердую? – кокетливо уточнил Серёжа. – Большую и твердую. Серёжа покраснел и заерзал. – Толстую и аморальную? – поддразнил он. – Очень толстую и ужжжжасно аморальную, – охотно согласился Олег. – Ну доставай. Олег вздернул бровь. – Что, совсем не страшно? Мою палку весь Отряд Мертвецов боялся. Че, блин? Но не успел Серёжа обдумать эту странную ремарку, как Олег подошел вплотную и ничтоже сумняшеся взгромоздился ему на колени. И да, его… э-э, палка в самом деле чувствовалась весьма большой, твердой, толстой и аморальной. – М-м-м, она такая длинная, – горячо выдохнул Серёжа. – О да, детка, ты еще не видел, как она раскладывается на два с половиной метра. ЧЕ, БЛИН??? Олег Волков тем временем вытряхнул из рукава шелковой пижамки свой телескопический посох, раздвинул секции на максимум и метким тычком отключил удлинитель у противоположной стены, тем самым крайне аморально вырубив комп и интернет. Вот так. Потому что палку Олега Волкова должны бояться все без исключений!

КОНЕЦ