The unwritten rule или Дилемма репетитора

Анна проснулась раньше обычного. Не потому что надо было куда-то бежать — наоборот. Впервые за долгое время она не чувствовала ни тревоги, ни необходимости торопиться. Лондонская тишина, как оказалось, была иной — в ней не звенело одиночество, не скрипели трубы батарей, не кашляли соседи за стеной. Она была плотной, чуть влажной, как сырой воздух после дождя. Энни спала, уткнувшись носом в изгиб её плеча, чуть подрагивая ресницами во сне. Рыжие волосы спутанно лежали на подушке, и несколько прядей щекотали кожу. Анна сдвинула одну за ухо девушки, скользнув пальцами по щеке, и на секунду задержалась губами у её лба. Рука Энни лежала на её талии — легко, как будто она боялась разбудить. Анна медленно провела пальцами по запястью, ощущая, как бьётся пульс — ритмично, спокойно. Она любила эти утренние моменты: ни слов, ни ожиданий. Только дыхание рядом. Только тепло. Только внутреннее: я здесь, ты тоже — значит, всё правильно. Их переезд был тихим. Без фанфар. Без встречающих. Без «ура, мы сделали это». Чемоданы, дождь, такси с усталым водителем и короткое «welcome» у входа в тот самый дом, ключи от которого Алекс у них даже не забирала. Не нужно было ничего объяснять — женщины всё поняли ещё до их «официального» решения — по горящим глазам, по легкой грусти в рассказах. Партнерша Марго молчаливо предоставила им временное убежище — просторную квартиру на севере города, с высокими окнами и кухней, где хотелось готовить на двоих. * Анна устроилась в университет почти без лишних собеседований — сработали связи, её опыт и старая привязанность преподавателей, с которыми она когда-то писала диплом. Всё произошло быстро: звонок от профессора, один зум, и вот — расписание, кабинет, ключ-карта и собственная кружка с логотипом факультета. Энни перевелась в этот же университет спустя пару недель. Её анкета, успеваемость и уровень английского произвели впечатление, а рекомендательное письмо Анны — закрепило уверенность комиссии. Они не афишировали свои отношения, но и не делали из этого тайну. В анкетах, документах и разговорах они были отдельно. Анна — преподаватель. Энни — студентка. Но не её студентка. Это было единственным, но незыблемым условием: — Я не хочу, чтобы это обсуждали, - сказала как-то Анна, подливая кофе в чашку и не глядя на Энни. — Чтобы кто-то смотрел на нас через призму того, кем я тебе была. — Была, - с лёгким сарказмом повторила девушка, и Анна не сразу поняла, что она поддела это слово неслучайно. — Была, - подтвердила репетитор. — Теперь я просто.. с тобой. — Просто? - Энни склонила голову. — Это то, что ты чувствуешь? Просто? — Ты знаешь, что я чувствую. — Знаю. Но иногда хочется это услышать еще раз.. - шепнула Энни, подходя к Анне и плавно забираясь ладошками под её свитер. — Люблю тебя.. - на выдохе произнесла Анна, отодвигая от себя кружку подальше. — И твои руки, которые всегда знают чего я хочу.. * Они обживались в квартире Алекс почти три месяца. Комнаты казались чужими лишь поначалу, но с появлением любимых пледов, нескольких разбросанных книг, запаха мыла Энни и кофе Анны — они перестали быть временными. Их утро начиналось со смешных споров о том, кто будет выносить мусор, а заканчивалось совместным ужином, в тишине или под музыку — в зависимости от того, как прошёл день. Анна была по-прежнему организованной, почти «суровой» в быту. Но в ней появилось что-то новое — лёгкость, гибкость. Энни это замечала, и радовалась, хотя сама она как будто наоборот стала взрослее. Девочка, которая когда-то томно разглядывающая репетитора из-под ресниц, теперь спорила на семинарах с профессорами, брала слово первой и организовывала кампусные мероприятия. * Про Марго стоит сказать отдельно. Легко ли она приняла? Конечно нет, но и не поддержать она не могла. Она все видела, она все знала о своей дочери, и желала ей лучшего не смотря на свою «боль». Но еще до переезда Марго стала, сначала не навязчиво: «посмотри, как тебе», «хочу знать твое мнение» или «выручи», а потом и настойчиво привлекать Анну к дизайну. Она чувствовала, что девушке просто не хватает поддержки и мотивации, потому что видела её талант. Поэтому полноценные проекты Анне она начала присылать практически сразу, как только девушки перебрались в Лондон. Начала осторожно, якобы «на пробу», потом всё смелее. Один из клиентов оказался настолько в восторге от расстановки света и зонирования, что попросил оставить контакт дизайнера. Анна сначала колебалась. Потом приняла. Потом — увлеклась. Она чертила до трёх ночи. Искала мебель. Выискивала редкие текстуры. Грызла ногти, отсылая первые черновики. И, Марго каждый раз отзывалась чем-то вроде: — Ты понимаешь пространство лучше, чем большинство архитекторов, а у меня есть опыт. Не отказывайся! Хотя я и не отпущу! - по-добро в шутила женщина. Анна смеялась, но всё равно краснела. И — перестала отказываться. Спустя время, она была очень благодарна Марго за инициативу. Энни гордилась. Тихо. Наблюдала, как та собирает волосы в пучок и сидит в наушниках перед монитором. Иногда — босиком, в рубашке, с закинутой ногой на стул. Такую её хотелось обнимать изнутри, держать — не руками, а чувствами. Душа разрывалась, когда она видела эти горящие глаза, не от света экрана, а от того, что Анна и сама начала понимать, как круто то, что она творит. * Вскоре квартира стала тесной. Не физически — ментально. Слишком много мыслей, слишком мало земли под ногами. Они одновременно предложили поискать дом. Дом в пригороде нашёлся быстро. Старый, но с характером. В саду — лаванда и облетающая яблоня. На террасе — место под два кресла и столик. Соседи — пожилая пара с собакой, которая теперь регулярно воровала у них палки с дровяного крыльца. Первую ночь в новом доме они провели на матрасе, среди коробок. Без штор, без тумбочек, без уюта. Но — с тишиной и со светом от уличного фонаря, который делал потолок похожим на кожу. — Нам тут будет хорошо, - прошептала Энни, уже в полудреме от усталости. — Знаю, - ответила Анна, поцеловав её в затылок. * Университет шёл своим чередом. Анна преподавала на старших курсах у студентов которые приехали по обмену, так же как и она когда то. Возможно, поэтому её ценили — за неподдельный интерес к студентам, а так же за свой, человечный чтоли, подход к программе обучения. Иногда за ней следили взглядами — не потому что она красива, а потому что в ней было что-то исключительное. Энни это чувствовала. Не ревновала. Просто наблюдала, как её девушка становится женщиной, которой восхищаются не из-за желания, а из уважения. Сама Энни же открылась для себя, в первую очередь, с новой стороны. Устроила в университете лектории о современной прозе. Кто бы мог подумать, что увлечение литературой выльется во что-то такое: новое и хорошее. И даже придумала сбор на восстановление заброшенной библиотеки в пригороде куда они переехали. А еще, студентка писала. Сомневалась. Но продолжала. В ней было детское упрямство и женская стойкость. Наверное, от матери. Определенно от нее. Сочетание, от которого у Анны замирало внутри. От них обеих. Рыжие бестии! * Девушки, конечно, ссорились. Из-за лампочки в ванной. Из-за холодного чая. Из-за того, кто забыл заказать уголь для камина. Но эти ссоры были — краткие, но шумные. Скорее даже громкие. Мириться им нравилось больше всего. После этих «разборок» даже пахло по-другому, как в поле после дождя. Ночью Энни засыпала на груди у Анны, прижимаясь к ней всем телом. Анна гладила её по спине, иногда засыпая с рукой в её волосах. — Если бы мне кто-то сказал, что все будет так.. - начинала Энни. — Я бы не поверила, - заканчивала Анна. И обе улыбались. Никто из них больше не сомневался в правильности выбора. Да, где-то осталась их первая встреча, то напряжение, что было между репетитором и ученицей. Да, их история началась на грани дозволенного. Но сейчас — всё иначе. Это была жизнь. Настоящая. Со скатертью, которую стирают раз в неделю. С садовыми перчатками. С диалогами в полголоса. С тем особенным чувством, когда ты знаешь — ты на своём месте. И где-то на стене, в рамке под стеклом, была та самая фотография: две девушки, огни клуба и тот взгляд. А рядом еще одна.. Держащиеся за руки девушки. Лондонская улица. Листья. Улыбка. И снова взгляд, в котором было всё. Абсолютно всё.