Сокровенное желание

Отблески крови на коже — Тачихара промаргивается, и мутные образы исчезают. Останавливается возле двери, не уверенный, готов ли пойти до конца. Не струсить и не сбежать, когда всё вдруг стало таким реальным. Исполнить сокровенное желание Дзёно — звучит всё ещё дико в его голове. Если бы кто-то другой узнал — их обоих посчитали бы сумасшедшими. Даже больше, но об этом не хочется даже думать. Ведь никто не узнает, так? Дзёно пообещал. Тачихара не должен был соглашаться. Но после долгого времени, проведённого вместе в одном отряде, после всех тех ночей, когда Сайгику приходил к нему и успокаивал — после кошмаров о прошлом, что до сих пор преследовало. Всегда поддерживал, ничего не прося взамен, — разве можно теперь ему отказать? Даже в таком желании. Даже если колени слегка дрожат. Если внутри раздаётся голос, предупреждающий: «Поверни назад». Но Тачихара обдумывал слишком долго. И, кажется, смог наконец принять. В конце концов, всё, что Дзёно ему сказал, было правдой, пускай и горькой — от начала и до конца. Той, о которой обычно не хочется вспоминать, хороня глубоко внутри. Жизнь — лишь череда бесполезных попыток избежать самого себя. Мичидзо знает, что это так. Лишь забыться в одном мгновении — это всё, что они могли бы друг другу дать. Когда никто ничего не слышит и не может им помешать. Ладонь ложится на ручку двери, и, глубоко вдыхая, он медленно тянет её на себя. Знает, что его ждут. И давно уже слышат, как он стоит здесь, пытаясь собрать решимость, побороть самый главный страх — он и так уже прятался слишком долго. Но наконец-то ответил «Да». И того, что обещано, не вернуть обратно. Скрип двери. Воздух в лёгких становится тяжелее. Внутри рассеянный полумрак. Фигура Дзёно, стоящего у постели. Тачихара замирает, сделав один лишь шаг. Расстояние кажется пропастью, что утопает в густом тумане, — он должен больше не вглядываться в эту бездну, а наконец совершить прыжок. Так отчаянно веря — что всё пройдёт. И что Дзёно его поймает. — Я рад, что ты наконец зашёл. Улыбка чуть вздрагивает. Немного света падает на лицо, что выглядит спокойным и умиротворённым. Мичидзо кивает, когда Сайгику протягивает ему ладонь, и делает шаг вперёд. Пространство сужается до единой точки, где их руки встречаются, находя опору, деля между собой тепло. Прикрывая веки, Тачихара пытается справиться с дрожью, и, прижимаясь всем телом, осторожно кладёт голову ему на плечо. Он мог бы спросить ещё раз: «Неужели это правда произойдёт? И — неужели это поможет?» Но все слова уже были сказаны. Осталось только идти вперёд. К той границе, которую сегодня он перейдёт. Из-за которой не будет пути назад. Все страхи отступят. Именно так Дзёно и сказал. Тачихара не может ему не верить. Больше не может противостоять. Ладони плавно скользят по его спине — поглаживают, успокаивают. Поцелуй замирает возле виска. Ровный шёпот: — Ты правда хочешь? Всего пару секунд Мичидзо держится за молчание, прежде чем выдохнуть снова: — Да. — Хорошо. Потому что уже пора. Дзёно мягко отстраняется, погладив по волосам. Последний раз спрашивает: — Что мне взять — пистолет или нож? Тачихара бросает взгляд на кровать — отблеск металла подготовленного оружия, лежащего на подушке, не позволяет больше засомневаться — это действительно стало явью. И он молча кивает, не выбирая, лишь невольно протягивая к нему руки. Сердце скачет в груди, отдаваясь в висках и горле. Время кажется слишком долгим. Но к утру всё закончится. Рассвет взойдёт над покатыми крышами — над Йокогамой, над Токио, над его старым домом, который давно перестал им быть. Над теми, кого он знал. Кого никогда больше не увидит. Когда исполнит желание Дзёно — и избавится от кошмаров. — Разве это возможно? — Конечно, — Дзёно мягко поглаживал по плечам — столько долгих ночей подряд, поддерживая и успокаивая. — Нужно лишь уничтожить то, что является их причиной. — Но… — Тачихара подрагивал, тяжело дыша. — Ты знаешь, что это так, — Дзёно мягко целовал его у виска, опуская ладони ниже. — Это единственный способ освободиться. Поверь, я знаю. Ты тоже знаешь. Не бойся, я буду рядом. Тачихара прислушивался к мягкому голосу, борясь с неверием и желанием вновь сбежать. Но под бережными прикосновениями горечь медленно угасала, и он невольно поддавался, прикрыв глаза. — Ты ведь думал об этом, правда? Никто не узнает, я обещаю, — губы Дзёно задевали открытую шею. — Всё, чего я желаю, — лишь твоего спокойствия. Я никогда ничего не просил взамен. Но я больше не могу оставлять это так, как есть, зная, как ты страдаешь. Прошу, Тачихара. Исполни одно лишь моё желание. Дыхание сбивалось всё ощутимее. Тачихара не мог больше противостоять, едва слышно выдыхая слова согласия. Он знал — и правда. Он думал об этом раньше — как только они встретились в первый раз. В день, что должен был стать последним. В день, когда всё только началось. Ещё тогда Дзёно мог бы одним движением навсегда прекратить страдания, избавив от прошлого и от будущего. Но вместо этого подарил ему настоящее. В котором стал первым, кто так надолго остался рядом. И так мягко шептал возле уха — столько дней и ночей подряд: — Всё в порядке. Я понимаю тебя. Просто позволь мне избавить тебя от этого. От того, что так долго мучает. Я помогу тебе справиться. Это просто… Мичидзо больше не спрашивал: «Как?», потому что знал. Шёпот, ласкающий уши, проникал глубоко в сознание. Сокровенное желание, что он пообещал наконец исполнить, принадлежало не только Дзёно. Оно было и его собственным. Страх менялся на болезненное предвкушение. Он испытывал благодарность — Дзёно и так уже сделал для него непосильно много. Больше, чем кто-либо в этой жизни. Сколько раз он обнимал, помогая опять уснуть. Успокаивал, убаюкивал, ограждал от обвиняющих голосов из прошлого, что никогда бы не выцвело, не исчезло, никогда бы так просто не отпустило. Дзёно всегда был прав — прошлое следовало уничтожить. После стольких тяжёлых дней этот час наконец настал. Тачихара готов — не убегать уже больше, не отворачиваться. Увидеть отблески крови, что расцветут на коже. В последний миг, что навсегда похоронит гул нестихающих голосов. И подарит ему покой. Дзёно мягко улыбается, выглядя умиротворённым. Забирает с подушки и пистолет, и нож. Полчаса до ночного поезда, следующего до Токио. Где сокровенное сбудется наяву. Я помогу тебе справиться. Это просто. — Просто позволь мне убить всю твою семью.