Союзники

Пульс стучал где-то в горле. Переступив порог, Ремус глядел на себя в зеркало. Он не пытался придумать, как разрулить сложившуюся ситуацию, только ждал, что будет дальше. В конце концов, если ему сейчас всадят пулю в голову, он много не потеряет. Единственное, что он потеряет — это работа, от которой он как раз мечтает избавиться. Что ж, выходит, все к лучшему. — Заходите, — шепотом раздалось над ухом. Ремус сделал шаг к раковине, держа руки слегка поднятыми перед собой. — Дверь. — Он закрыл дверь и услышал, как щелкнул засов. — Прошу прощения, инспектор Люпин, — донеслось уже вполголоса — голос был бархатистый и хрипловатый. — Поймите, я не могу обойтись без перестраховки. — Это вы о дуле пистолета у моего виска? — невозмутимо поинтересовался Ремус. — Извините, — небрежно бросил Блэк. — Мера предосторожности. Вам не обязательно стоять ровно и не шевелиться, просто держите руки на виду. — Как скажете, — не протестуя, Ремус с поднятыми руками повернулся к нему. Блэк стоял в душевой кабине и оттуда тыкал Ремусу в лоб своим стволом. Он был в обыкновенных потертых джинсах, в белой майке-алкоголичке и красной байковой клетчатой рубашке — рукава закатаны до локтей. Выглядел почти так же, как на фото для досье своего дела: черные волосы, обрамляющие худое красивое лицо, бледность которого легонько тронул загар, трехдневная щетина, так ровно лежащая на лице, что даже обидно за собственную растительность. Только безэмоциональный взгляд на фото сейчас воскресила настороженность и какая-то взбудораженность. Его стальные глаза живо блестели. — Быстро же вы нашли меня, — нашелся Ремус — он отчего-то растерялся, взглянув ему в лицо. — Решил не ждать, когда вы найдете меня первым, — ответил Блэк, тоже внимательно его рассматривая с головы до пят, словно у него в руках не пистолет, а лупа для изучения насекомых. В целом, он походил не на опасного преступника-сектанта, а на мальчишку, ловящего кузнечиков сочком. Сейчас ему попался самый большой, какого он когда-либо видел. Ремус чувствовал себя козявкой — и не сказать, что его это не раздражало. Он даже сам не понимал, почему вдруг так бурно реагирует. — Всё на месте? — слегка съязвил он. — Да, вполне, — заверил Блэк, вздернув уголок губ. — Ах да, для чего я здесь, — вдруг вспомнил он. — Я хотел предупредить вас: будьте осторожны и поберегите себя. В ближайшие дни вам не помешает лишняя бдительность. — Я не боюсь угроз, мистер Блэк, — устало вздохнул Ремус — страх куда-то улетучился, на его место пришло раздражение. Этот человек явно возомнил себя кем-то покруче Воландеморта, иначе чем объяснить такую уверенность в себе. Абсолютно спокойно пробрался в дом человека, связанного с делом, сидел у него в ванной, поджидал инспектора, а теперь, глазом не моргнув, тычет ему в голову своим пистолетом и неприкрыто угрожает. Кажется, кто-то хочет не выходить из тюрьмы всю оставшуюся жизнь. Мистер Блэк от такого обращения почему-то немного опешил и первый раз моргнул глазом — даже обоими. — Я вам не угрожаю, — со смешком пробормотал он. Кажется, Ремус правда поставил его в тупик словом «мистер». Должно быть, в тюрьме Блэк напрочь отвык от официоза. — Я же говорю, что должен вас предупредить. Иначе для вас будет неожиданностью, когда вы однажды проснетесь где-то под мостом, голый и с пулей между глаз. — А позаботитесь об этом вы? — поднял брови Ремус. — Нет, — странно усмехнулся Блэк. — Убивать вас мне точно незачем. — Ремус принял к сведению. — Интересно. Тогда зачем вы здесь? Зачем влезли в дом Бренсона? — Чтобы встретиться с вами, конечно. Мне надо знать вас в лицо, — с чертинкой в глазах заявил Блэк, — раз вам дали мое дело, вам тоже наше знакомство не повредит. Если вы, конечно, не вздумаете выкинуть что-нибудь, после чего мне придется стрелять. — Ремусу отчего-то захотелось «выкинуть» что-то подобное просто ради того, чтобы стереть это самодовольное выражение с его лица. — Меня зовут Ремус Джон Люпин, — объявил он, не сводя глаз с Блэка. Коли хотел знать в лицо, получай. — Шестидесятый год рождения. С восемьдесят второго я работаю в Скотланд-Ярде. Перевелся в лондонскую полицейскую академию в последний год обучения. Сам я из Манчестера. По моему акценту не скажешь, потому что я специально учился говорить с чистым стандартным акцентом. Что еще из важного… Мечтаю уволиться из полиции. Живу один, детей нет, из родственников — отец в Манчестере. Ему, кстати, можете спокойно угрожать: он будет счастлив, да и я не расстроюсь. Когда находится время, занимаюсь репетиторством по английскому для иностранцев. Свободно говорю на французском и немецком, на начальном уровне на японском. Также даю уроки детям по английскому и по английской литературе. Сейчас занимаюсь этим все реже, потому что работаю с утра до ночи, и даже дома продолжаю заниматься делами. Не курю, пью очень редко, питаюсь плохо, хожу на спорт два раза в неделю во время обеденных перерывов. Иногда три. А иногда пропускаю. Ремус закончил свой невероятно увлекательный рассказ. Невольно промелькнула мысль о том, что он словно не рассказал важную информацию о себе, а описал себя для анкеты для знакомств в газете. Ничего такого, конечно, он всего лишь решил поиграть с Блэком в его игры и показать, что правила он будет устанавливать сам. Сейчас это казалось самым правильным. Но прозвучало забавно. Блэк пристально смотрел ему в глаза. Казалось, будто он быстро считает что-то про себя. — Да, да, — наклонив голову, ответил он, спустя недолгое молчание. — Что ж, обо мне вы, наверное, знаете все необходимое, но я все же отвечу вам взаимностью. Год рождения — пятьдесят девятый, родился в Хаммерсмите, в Лондоне, в небезызвестной семье Блэк. На дух их не переношу, — сказал он с напускным весельем. Несмотря на это, прозвучало честно. — Учился в частном пансионе для мальчиков, в семнадцать поступил в академию полиции, в двадцать один закончил, и меня взяли на стажировку в Скотланд-Ярд. В восемьдесят первом был обвинен в предательстве, в «пожирательстве смерти» и во всех остальных смертных грехах. Двенадцать лет тюрьмы и побег. Курить бросил в тюрьме — за неимением возможности. Вчера выпил кружку пива впервые с восемьдесят первого. Жить собираюсь как и где получится, желательно один. Про родственников ничего не знаю и знать не хочу. — Вы кое-что упустили, — напомнил Ремус — эта напускная беспечность и веселье выводили из себя. Он уже придумал, как будет выкручиваться из своего положения, но очень не хотелось, чтобы пострадал Поттер и миссис Бренсон, а нутро изо всех сил подсказывало ничего не предпринимать и продолжать с ним разговаривать. Снова это дикое чувство, которое вело его и никогда прежде не подводило: навязчивая мысль огромной силы, которая идет немного вразрез с логикой и безопасностью. Но Ремус давно усвоил, что логика тоже может ошибаться, а себе самому стоит доверять в первую очередь, так что он продолжил ровно стоять под дулом, сверля Блэка глазами, как и велело нутро. — Что? — Вы упустили свою работу на некого лорда Воландеморта. Он нанял вас в качестве человека, который будет разыскивать нужных ему людей, не так ли? Студент полицейской академии работал частным сыщиком. А потом неожиданно карьера пошла в гору, и он приблизился к своему начальнику, а точнее, к хозяину. В конце там была часть, как этот молодой человек взрывает улицу и убивает двенадцать человек… — Тринадцать, — напряженно улыбнулся Блэк и заметно похолодел. Ремус про себя обрадовался, что получилось его выбесить. Откуда эта беспечность? Зачем выбешивать Блэка? Он всего лишь обыкновенный психопат, зачем злить его лишний раз? Обычно Ремус общается с такими очень мило. — Вам лучше знать, — выдал Ремус, не успев себя остановить. Эти слова словно сами вылетели изо рта. Блэк теперь пасмурно сверлил его глазами в ответ. Нутро, которое так помогало интуицией, будто с цепи сорвалось. Ремус окончательно решил, что стоит заткнуться и больше не разевать рот, а еще все-таки вернуть себе самообладание. — Ремус, я бы с радостью вам посодействовал, — колюче заявил Блэк. — Но это, знаете ли, сделает мне проблем. Все, что я мог вам сказать, я сказал. И повторюсь: будьте бдительны и очень осторожны. Не только из-за меня, — хмыкнул он вроде задорно, но чувствовалось — злится. — Вам есть, чего остерегаться, хоть вы об этом и не знаете. На вашем месте я бы доверял только себе. Но вы можете не брать во внимание мои слова — это уже как хотите. Я вас нашел и все сказал. Моя задача выполнена. — Внезапно он шагнул из душевой кабины прямо навстречу Ремусу, едва не впечатавшись в него — тот еле успел отшагнуть в сторону — по лицу мазнули его черные пряди. Блэк сверкнул глазами и распахнул шкафчик с полотецами слева у раковины. Шкафчик был ему примерно по ребра. Он без единого опасения убрал от Ремуса пистолет, разрядил его и заткнул за пояс сзади, потом согнулся в три погибели, раздвинул полотенца, как шторы, и ногой выбил заднюю стенку шкафчика — она открылась, как дверца. В щели между полотенцами открылся вид в помещение с бетонным полом и ободранными стенами. Блэк пролез между полотенцами, оглянулся на Ремуса и после заминки закрыл дверцу за собой. Ремус все это время просто стоял, наблюдая за ним и не трогая собственный пистолет на поясе. Он мог задержать Блэка — тот не то, чтобы очень спешил пролезть в свое убежище. Да, Ремус мог бы поймать его прямо здесь и сейчас. Мог так просто, что даже смешно. Но он был железобетонно уверен, что не стоит сейчас этого делать, к тому же, физически страшно хотелось рвануть за ним в шкафчик для полотенец. Это то самое ощущение, «интуиция», за которую его так ценит Грюм. Более того, сейчас это чувство так сильно, что можно сравнить его только с голодом или даже с жаждой. Однако Ремус отчаянно уцепился за здравый смысл и в этот раз удержался от того, чтобы поддаться этому порыву. Пойти за Блэком сейчас было бы полным безумием, даже большим, чем пытаться выбесить его, пока его пистолет направлен в твою голову. Через несколько мгновений Ремус почувствовал, как ощущение уходит, а пульс возвращается к норме. Он немного подержал руку на запястье. Потом закрыл шкафчик и, вспомнив, зачем вообще шел сюда, вымыл руки в раковине.

***

Как только Ремус спустился на кухню и обнаружил там сконфуженного Поттера, раздался звонок в дверь. Миссис Бренсон ринулась открывать, а Ремус как можно более многозначительно взглянул на напарника. В животе снова все подскочило, подсказывая, что нужно снова быть готовыми к решительным действиям. В дом вошел Джон Бренсон, человек средней комплекции, примерно ровесник Хиггинса. Первое, что бросилось в глаза — его татуировки. На шее виднелись надписи и кусочки картинок, а как только он снял куртку, стало ясно, что его руки от кистей до плечей забиты небольшими рисунками. На левой не очень изящно выбиты шипованные розы, точно такие же, как у девушек — двух первых жертв. Сомнений практически не осталось. Теперь нужно было только исключить все возможности его невиновности. Все решилось быстро. Джон Бренсон не стал спорить или препятствовать и отвечал как на духу. Уже через пятнадцать минут после недолгого разговора Джона Бренсона погрузили в машину к местным полицейским, заковав наручниками. Было решено траспортировать его в Лондон на следующий день. Все было именно так, как предполагал Ремус: Бренсон искренне верил в то, что занимается ничем иным, как истреблением сверхъестественных тварей. Звезда же, которую он собирался изобразить на карте означала своего рода щит, за пределы которого ни одно существо не смогло бы выбраться. Конечно, он добавил и то, что все еще пожалеют о том, что арестовали его, но будет слишком поздно, когда выяснится, что он был прав. И тому подобные маньяческие речи. Ремус ожидал это услышать, и в целом все его гипотезы подтвердились. Только одно не давало ему покоя: Джон, хоть и выглядит, как типичный убийца, который пытается оправдаться, есть кое-какие странности. Он будто бы боится не ареста и тюрьмы, а того, что его не так поймут. И после каждого своего объяснения едва заметно косится по сторонам, словно его могут услышать стены, а если услышат, то, очевидно, случится что-то страшное. Только когда его погружали в машину, Ремус заметил, что косится Джон не просто по сторонам, а на второй этаж своего дома. Осознание накрыло уже в такси до вокзала. А с чего Ремус вообще взял, что Блэк тайно пробрался в дом Бренсонов? Судя по всему, он там совсем не тайно, и Джон очень даже в курсе его присутствия, и, кроме того, очень не хочет, чтобы оно было обнародовано. Ремус затормозил водителя на полпути, после чего с ним долго ругался Поттер, но переспорить инспектора ему не удалось, и они отправились в отдел, решив поехать в Лондон на следующем поезде. Ремус ворвался в отдел, агрессивно тыкая во всех местных констеблей своим удостоверением, и его все-таки пустили к Джону. Тот спокойно сидел за решеткой, кажется, даже немного облегченно. Увидав Ремуса, он напрягся. — Я вам все рассказал, — подозрительно произнес он раньше, чем тот успел открыть рот. — Сомневаюсь, — отрезал Ремус и отправил охрану за дверь на пять минут. — Наш разговор сейчас не повлияет на ваш приговор, мистер Бренсон. Вы действительно не стали препятствовать, рассказали все как есть и спокойно поехали в отдел. Думаю, судья не приговорит вас к более, чем тридцати годам. — После этих слов Бренсон сложил рот в тонкую полоску. — Но вы должны сейчас ответить мне, как есть. — Ничего не могу обещать, сэр, — будто бы против собственной воли сказал Джон. — Вы считаете, что убитые вами люди… — Они не люди, — огрызнулся Бренсон, испугался и тут же потупился. — Извините. — Так вот и я об этом, — решил не спорить Ремус. Из этого человека ничего не вытащить, если не играть по его правилам. — Как вы узнали об их истинной сущности? — Бренсон, до этого казавшийся спокойным, изо всех сил пытался не смотреть на инспектора. — Вы определили это сами? Или же кто-то вам подсказал, кто они? Или, может, научил отличать этих существ от людей? Бренсон молчал, сдвинув брови и уставившись в стену. — Вы понимаете, насколько ваши слова могут помочь, мистер Бренсон? — спросил Ремус напрямую. — Вам никогда никто не поверит без прямых доказательств, а из воздуха их не достать. У вас сейчас есть шанс предоставить их мне. — Вы все равно не поймете, — убедительно пробормотал Джон. — Вы говорите все это, чтобы выудить информацию о… — Я и так знаю, — сообщил Ремус, не лицемеря. Бренсон в ужасе взглянул на него. — Знаю, кого вы пригрели у себя на коврике. Мы пересеклись, — добавил он. — В таком случае вам тоже не жить, — нервно рассмеялся Бренсон. — Кто знает, — пожал плечами Ремус. — Он знает достаточно, — еле слышно вырвалось у Бренсона. — Зря вы так его боитесь, — заметил Ремус, но тот лишь снова отчаянно захохотал. — Ну так что, не поделитесь со мной историей вашего знакомства? — Инспектор Люпин, поймите меня, мне скоро садиться в тюрьму, — покачал головой Джон, перестав смеяться. — Я не закончил начатое дело, я все равно сажусь в тюрьму, а теперь вы так по-доброму просите меня забить последний гвоздь в крышку моего гроба? Вы понимаете, что там, куда мне дорога, кругом его приятели, его связи? Да и он сам, я думаю, разыщет меня без особого труда, если ему понадобится. — Что ж, ладно, — сказал Ремус тоном, завершающим разговор. — Я не собираюсь пытать вас, да и вообще у меня поезд в Лондон через два часа. Если вдруг передумаете, сообщите своей охране или адвокату, что хотите поговорить со мной. — Он развернулся и направился к двери. — Стойте! — как укушенный вскричал Джон, вскакивая со стула и подбегая вплотную к решетке — Ремус тотчас обернулся на него. — Он сказал… он сказал, что нашел меня, потому что знает, что меня найдете и вы, — проговорил он дрожащим голосом едва разборчиво. — Кажется, он устроил все это только ради того, чтобы столкнуться с вами. Ремус медленно кивнул, постоял немного, потом попрощался с Бренсоном и вышел. Что ж, теперь появился материал с которым можно работать. Голова кипела, и в экспрессе Ремус ехал молча все время до прибытия, храня такой сосредоточенный вид, что даже Поттер поинтересовался, в чем дело. Казалось бы, инспектор раскрыл дело, он должен быть хотя бы доволен, а не всем своим видом изображать неудавшегося математика, пытающегося придумать новую теорему. Но Ремус лишь отмахнулся от него и продолжал глядеть в окно на проносящиеся вечерние пейзажи.

***

Домой он ворвался заведенный, будто выпил восемь чашек кофе за раз. В поезде он продумал план действий, но перед тем, как что-либо сделать, он снял плащ, разулся, вымыл руки и присел на диван отдышаться. Сложно было игнорировать усталость. Никакие мысли уже не шли в голову. Было столько всего, о чем стоило задуматься, и то ли Ремус попросту не мог выбрать, то ли он просто уже ничего не хотел. Он глядел на стену напротив — она была заставлена книгами, и мучало желание подняться, сварить себе наконец кофе и засесть с чем-нибудь, что он читал уже десятки раз, например с Толкином, но Ремус уже был не в состоянии нарушить свое вертикальное положение. Он просто глядел на корешки так, будто видит их в первый раз и не понимает, как эти полки здесь оказались. И какое странное слово «книги», оно вообще существует? Отметя от себя этот усталый бред, он обнаружил, что действительно иногда смотрит на свою квартиру так, словно видит ее впервые, потому что чаще всего он либо в ней не находится, либо у него нет сил смотреть по сторонам. Просто ради научного интереса жутко хотелось узнать, каково это, иметь нормальный рабочий график и почаще видеть свой дом. Да Ремус, пожалуй, вообще не выходил бы отсюда, если бы не работа. Он сморщился, подумав о том, как глупо думать о собственной усталости. Нытье ни к чему, нужно всего-навсего раскрыть дело Блэка. Делов-то, разве ж это задача? Ремус нервно усмехнулся про себя. Какой бы тяжелой ни казалась эта чертова миссия, он ведь правда мог поймать Блэка сегодня. Он буквально был вооружен и секунд десять смотрел на то, как тот убегает через тумбочку с полотенцами. Какого черта он дал ему уйти? Мог бы сейчас лежать здесь с совершенно чистой совестью и мыслями о том, что нужно всего лишь закончить отчеты и уйти на заслуженный покой! Более того, даже если он решил, что не стоит сейчас применять к нему силу, если уж так называемая «интуиция» подсказала, то почему он не послушал ее до конца? Почему не пошел за ним на свой страх и риск? На самом деле, Ремус понятия не имеел, как стоило поступить. Прислушиваться только к своим ощущениям — очень странно, как и полностью игнорировать их. Остается только каждый раз выбирать и надеяться, что повезет. Сейчас он не знает, повезло ему или нет. С одной стороны, в него немного потыкали пистолетом, но он жив и здоров. С другой стороны, он ничего для себя не вынес от этой встречи, даже никакой новой информации не выудил. Ну, пожалуй, кроме того, что Блэк самодоволен настолько же, насколько хорош собой. И это не фигура речи, чертенок в самом деле попался красивый и, судя по всему, прекрасно об этом осведомленный. — Посмотрим, как я должен быть осторожнее, — пробормотал Ремус. Времени было уже без четверти одиннадцать, и на улице давно стемнело, нужно было спешить. Он решил начать с того, что закрыл все окна на рольставни — он поставил их несколько месяцев назад, после того, кто-то забрался ночью к нему в квартиру и перевернул все вверх дном. В ту ночь он тоже все никак не мог заснуть от жуткого зуда в животе. Главное сегодня не повторить собственных ошибок и прислушаться к своим странным ощущениям. Окон всего было три, не считая балкона. Все были плотно закрыты. Балкон Ремус тоже закрыл и задернул до самого пола. Конечно, это не остановило бы человека, обладающего оружием, высокой физической силой и инструментами, но если кто-то взломает рольставни — это будет очевидно, замести следы никак не удастся. Он на всякий случай проверил все полы, потолки, стены, все шкафы и тумбочки на предмет люков и дверей в задней стенке, и только потом приступил к подготовке. В свою кровать он положил свою одежду — ровно расстелил рубашку, жилет и брюки, даже не пытаясь создать иллюзию самого себя, мирно спящего в постели. Уж лучше он создаст иллюзию вещей, подготовленных к походу на работу. Назвать это остроумной шуткой над Блэком можно с большой натяжкой, скорее это жест доброго и милого сарказма. Ремус не стал ничего прятать и закрывать в столе на ключ, толку в этом никакого, если захотят, все взломают — единственное, что он приготовил, чтобы взять с собой — это досье на Блэка и материалы по делу Джона Бренсона, те, что он забирал домой. Пришлось расчехлить инспекторские штучки. Он достал из чемодана шесть камер видеонаблюдения, три из которых разместил на книжную полку повыше между книг, в угол за книжным стеллажом и в спальню над кроватью рядом с лампой. Оставшиеся три расположились под столом в его кабинете, под кроватью и в шкафу между перегородкой стеллажей и картонной коробкой с документами на квартиру — одно из тех мест, где ее было бы сложнее всего обнаружить. Оглядев свою квартиру, Ремус нашел, что выглядит она вполне прилично, готово для прихода гостей. На первый взгляд все так же, как обычно, но на самом деле — ничего лишнего и есть пара сюрпризов. Он переоделся в огромную толстовку с капюшоном, растянутые черные треники, забрызганые краской, резиновые сапоги почти до колена и с впечатляющим слоем грязи и длинный серый плащ, который местами уже начинал сыпаться на нитки. Он натянул капюшон на голову и добавил здоровенную, больше головы, кепку, чтобы дополнить образ. В таком виде обычно ходил его сосед с самого верхнего этажа, дядя Эндрю — заядлый рыбак и алкоголик, который пару дней назад усилиями своих взрослых дочерей отправился в клинику завязывать и с водкой, и с рыбалкой. Чтобы пародия удалась на ура, Ремус щедро плеснул на толстовку водки и только потом застегнул плащ. Ожидаемый аромат появился. Ремус коварно потер руки и напоследок глянул в зеркало на свое лицо, про себя думая, что он, конечно, больше походит на наркомана со стажем, чем на запойного алкоголика. Он получше натянул кепку на лоб, сунул под плащ все нужные бумаги по делу. Тот факт, что они, скорее всего, после этого приобретут смачный запах спирта, почему-то очень веселил. Ремус торопливо вышел из квартиры, перед этим дождавшись, когда на лестничную клетку выйдут другие соседи, с которыми можно смешаться и которые, в свою очередь, могут его заметить и распознать в нем дядю Эндрю. Именно это, судя по их очень добродушным улыбкам и сморщенным носам, и случилось. Ремус закрыл дверь на ключ, имитируя плохую координацию и едва заметно закрыл второй замок, находящийся рядом, такой тонкий и неприметный, прямо под скважиной первого, что обнаружить его, не зная о нем, крайне сложно. Закончив с этим, он быстрым и неуклюжим, как у дяди Эндрю шагом, спустился по лестнице вниз, не рискнув ехать на лифте и зашагал по улице направо, не сводя глаз с горизонта. Неплохо получалось не подавать виду, но собственная пародия на дядю Эндрю так сильно смешила, что Ремус сам себя не узнавал. Будь он собой, он бы угрюмо перся, куда нужно, про себя ворча, что опять не получится нормально поспать перед работой. Но сейчас перспектива обставить Блэка или хотя бы удивить его странным образом воодушевляла. Ремус, как и всегда, допускал, что план может провалиться, что хвост может быть за ним уже прямо сейчас, но он продолжал идти по ночным переулкам, пока не достигнул цели. Он доковылял до нужной двери и постучал в нее. Ответ раздался не сразу, пришлось постукивать от силы минут пять. — Чего надо? — больше сонно, чем недовольно раздалось за дверью. Глазок открылся и в нем показался черный глаз. — Сэр, шли бы вы прочь отсюда, — любезно процедил хозяин дома. — Вам пришла посылка, — попытался Ремус, сипло проскрипев эти слова. — Пошел вон отсюда, — весьма однозначно донеслось с другой стороны, и, кажется, даже послышались шаги от двери. Ремус мотнул головой и снова постучал в дверь и четко произнес своим голосом: — Северус, впусти меня. — За дверью стихло. Через пару мгновений она распахнулась, и из нее показался Северус Снейп в черной футболке, домашних шортах, открывающих бледные волосатые ноги. Кажется, таким этот мир его еще не видел: его хищные черные глаза широко открылись от изумления. Он был совершенно ошарашен. — Люпин, — неверяще выдал он и открыл ему дверь. Почему-то казалось, что он начнет препятствовать, но, видимо, он еще не пришел в себя после того, что увидел. — Ты не в себе? Ты что, выпил? — Нет-нет, я абсолютно трезвый, закрой дверь, — заверил тот. Тут же он наступил на свой плащ и чуть не вспахал носом порог Северуса. Как только замок на двери щелкнул, Ремус выдохнул. Одним фронтом меньше. Остается только надеяться, что Блэк не прячется у Северуса на втором этаже. Ремус обернулся на него, чтобы все объяснить, но затормозил после взгляда на отвисшую челюсть Снейпа. Кажется, он был в шаге от того, чтобы вызвать службу спасения. — Какого черта с тобой случилось? — вырвалось у него — он не переставал в разглядывать его с головы до ног. — Я дичайше прошу прощения, — неловко отозвался Ремус, снял с себя кепку и капюшон. — Мне очень нужна твоя помощь, это вопрос безопасности. — Ты мог даже не просить меня, я и так вызвал бы тебе бригаду врачей, — обрадовал Северус, продолжая неестественно огромными глазами наблюдать за тем, как его коллега инспектор выбирается из огромного плаща. Запах водки с новой силой озарил прихожую Снейпа, но он даже не поморщился. — Послушай, все в порядке, просто мне приходится работать круглые сутки, а не только в фиксированные часы, — попытался объясниться Ремус, нервно улыбаясь, но, кажется, это не помогло. — Я практически уверен, что сегодня ночью ко мне в квартиру заберутся. — То есть, ты хочешь сказать, что у тебя не поехала крыша и ты всего лишь занимаешься очередным делом? — скептично осведомился Северус и забрал плащ у него из рук. — Именно так, и угадай, что за дело. — В его глазах впервые отразилось понимание. — Так вот оно что. То есть инспектор Люпин не успел начать следствие, как уже на мушке? — Вроде того. — Проходи, — только и сказал Северус. — Чай найди сам, уж будь добр. Сейчас подготовлю тебе диван. Ремус едва ли не замер так же, как Северус только что. Нет, он, конечно, потому и пришел к нему, что знал, что у того будет причина его пустить. Но он точно не ждал, что это будет так просто. — Не удивляйся, — сурово проворчал Северус, поняв его недоумение. — Я прекрасно помню, что должен тебе. С этими словами он направился в спальню копошиться в шкафу с постельным бельем. Сегодня ночью Ремус спал спокойно.

***

Как он и предполагал, рольставни были взломаны. Северус, живущий поблизости и однажды завалившийся к Ремусу в усмерть пьяный со словами «Люпин, уйди с дороги, где у тебя туалет» — неслыханная удача. Трудно представить, как пришлось бы обороняться, если бы не вышло остаться у Северуса. Ремус вошел в свою квартиру с заряженным пистолетом. Дверные замки были в порядке — видимо, как взломщики их открыли, так и закрыли обратно. А вот от рольставней осталось одно название и несколько мятых кусков металла. Остальные вещи были в полном порядке, одежда осталась сложенной на кровати, да и в остальном — никаких внешних изменений. Единственное, что из шести камер, на своем месте остались лишь две — та, что под столом, и та, что в шкафу. И, честно, Ремус был очень доволен уже этим. Он тут же подключил их к своему компьютеру, отчаянно надеясь, что что-нибудь ценное на них попало. Загрузка будто бы длилась не десять минут, а час. Наконец открылась видеозапись. И Ремус принял выражение лица Северуса, который увидел его вчера. Камера под столом показала четырех мужчин по пояс в одинаковых черных карго-брюках. По ногам этих людей никак не опознать, даже если очень захотеть. А камера в шкафу показала четыре лица. Лишь одно было знакомо Ремусу, и это был не Сириус Блэк. Бледное лицо, приподнятый выступающий вперед подбородок, белесые волосы и не вызывающий доверия взгляд — Люциус Малфой, агент Службы Безопасности, то есть разведки. В гражданской одежде, как и остальные трое.

***

— Шеф-инспектор, сэр, доброе утро! — Ремус, господи Иисусе, заходи, — пророкотал Грюм, устрашающе нависая над какими-то бумагами. Глазной повязки на нем не было. Судя по количеству кружек на его столе, стойкому запаху кофе и духоте, он не выходил из кабинета со вчерашнего дня. — Дело Хиггинса и двух предыдущих жертв раскрыто, ты слышал? — ненавязчиво спросил Ремус, осторожно подходя к нему, чтобы не дай боже не отвлечь его от работы. — Сегодня мы закончили отчет и получили слова свидетелей. Джон Бренсон убийца. — Да, знаю, ты умница и бриллиант отдела, — горячо выдал Грюм, на мгновение полыхнув глазом и снова уставившись в свои листочки. — Дела я тебе больше давать не буду, так и быть, мы же договорились. На тебе висит кое-что очень ответственное. — Я в курсе, я как раз по этому поводу, — нервно хохотнул Ремус. Грюм замер и поднял на него застывшее перекошенное лицо. — Ты что-то нашел? — пробормотал он загробно, и его рокочущий голос едва не дрогнул. — Нет, я… просто хотел спросить кое-что, — мягко успокоил его Ремус, всерьез опасаясь за его здоровье. Он не собирался рассказывать ему о том, что случилось вчера, да он никому не собирался этого рассказывать. — Все в порядке, Грюм, правда. Во-первых, я хотел сказать, что мне нужно, чтобы ты передал мне все материалы, которые ты только можешь предоставить. Все, что есть в архиве двенадцатилетней давности, все, что было утилизировано, все, что не было задокументировано. — Ремус, я отдал тебе все, что у нас было, — рухнул в кресло Грюм. — Я ничего от тебя не прятал. Это все, что у нас есть на Блэка. Трудно было определить, врет он или нет: и в тех, и в других ситуациях он выглядел одинаково. Всегда казалось, будто бы он привирает или недоговаривает, но прячет это за грубостью или просто чрезмерной эмоциональностью. — В этом досье лишь коротко пересказана его биография, за что он был осужден и как его содержали в тюрьме. Да, есть еще протоколы опросов его коллег и свидетелей взрыва, но этого слишком мало и все это как-то чересчур неточно. Я не уверен, что по этому досье суд тянет хотя бы на обвинения Блэка, — всплеснул руками Ремус. — Вернее, во взрыве — да, там все ясно как день, но что касается измены и двойного агентства… В досье нет ни одной приличной улики. — Ремус, ну ты же умный мальчик… — тяжело вздохнул Грюм, откидываясь на спинку кресла. — Знаю, знаю: вам не нужна была суета и проникновение информации в прессу. Но документы все равно должны существовать! Или проникновения информации в полицию вы тоже не хотели? — Послушай, на руках у нас есть только то, что я передал тебе, — покачал головой Грюм и беспокойно забарабанил пальцами по столу. — Прости меня сердечно, тебе придется работать с этим. Ремус поджал губы и понимающе кивнул. Впрочем, он и не ожидал ничего другого, лишь надеялся на прямолинейность Грюма, но тот, видимо, боялся за свою репутацию больше, чем Блэка, потому и не посчитал нужным составить все необходимые протоколы. Ремус не осуждает, пусть глаз его и немного дергается. Что ж, ничего страшного, просто придется поработать в несколько раз больше. — Ладно, черт с ним. Еще вопрос: дело Блэка могло быть передано в Службу Безопасности? Грюм задумался — он всегда выглядел очень забавно в эти моменты. — Я тебе так скажу, разговоры об этом велись, но я бы сказал, что Блэк все-таки не настолько крут, — хмыкнул он. — Он ведь не преступная группировка, угрожающая национальной безопасности. Но даже если бы до этого дошло, нас бы точно оповестили и изъяли бы у нас все материалы по делу. А так… Нам даже интерполовца не прислали, какая здесь разведка. — Что ж, хорошо, — отозвался Ремус, пытаясь не показать недоумения. Мало того, что Малфой со своими людьми ночью ворвался к нему в квартиру без единой на то причины, так об этом еще и ничего не известно. Дело даже не было передано в Службу Безопасности. — А что? — осведомился Грюм. — Ты думаешь стоит передать им дело? — Нет-нет, это я так, полюбопытствовал, — замотал головой Ремус. — Если вдруг это случится, поставь меня, пожалуйста, в известность. — Конечно! — обиженно рокотнул Грюм. — Да, и, Грюм… А у тебя нет знакомого психиатра? Желательно, хорошего. — Глупо, конечно, задавать ему этот вопрос. По Грозному глазу ясно как день, что если у него и есть хороший врач — он давно его не навещал. Грюма будто бы озарило солнцем в пасмурный день — он широко улыбнулся. Потом тотчас помрачнел. Подумал немного, вырвал из своего блокнота лист и написал номер телефона и имя. И вручил. Ремус без комментариев забрал бумажку и вышел из кабинета по-добру, по-здорову.

***

Не оставалось ничего, кроме как задумчиво отправится в кафе напротив офиса, чтобы, наконец, позавтракать. Сириус Блэк в доме Джона Бренсона, Служба Безопасности в доме Ремуса… Казалось бы, переменных целая куча, а решения нет. Нет даже ни одной гипотезы. Ремус мрачно переходил дорогу с неприятной мыслью: вчера нужно было рисковать до конца и идти за Блэком, когда была возможность. Но он решил, что будет безрассудно полностью довериться своим ощущениям. И вот гадай теперь, правильное это было решение или нет. Единственное, что было понятно: у Люциуса Малфоя, скорее всего, личный интерес к этому делу, иначе быть не может. Он бы не стал без причины взламывать жилье и заваливаться туда в гражданской одежде вместе с несколькими подчиненными, не имея на это никакого законного права. Ремус опасался, как бы разведка не оказалась в курсе его вчерашней встречи с Блэком. Ремус молча сел за столик, толком не видя ничего вокруг себя, пока к нему не подсели. Он дернулся от неожиданности. — Нервишки подводят, Люпин? — с хорошо скрытым беспокойством спросил Северус, усевшийся напротив. — Да уж, — выдохнул Ремус, просто радуясь тому, что это оказался не беглый преступник и не разведчик. — Я не знаю, дело в том, что у меня от всего этого уже крыша едет, или в том, сколько кофе я уже выпил за сегодня? Кажется, чашек пять, не меньше. — Не хочешь объясниться? — изогнул бровь Северус и тотчас уставился в меню, избегая зрительного контакта. Ремус знал, что так он пытается скрыть свое волнение. Еще бы, кто угодно бы заволновался, если к нему ночью вломился бы коллега, сбежавший из собственной квартиры. Да еще и с видом одержимого, за которым гонится черт знает что. Хоть вопрос и прозвучал осуждающе, за ним скрывалось очевидное беспокойство. Не будь это так, Северус не поднял бы эту тему и делал бы вид, что ничего не произошло. — Я ошибся, — сразу успокоил Ремус, слегка улыбаясь. Северус продолжал испепелять глазами лист меню, лежащий между ними. — Точнее, как… Ночью у меня действительно были гости, но совсем не те, кого я ждал. Очень повезло, что мне удалось их запечатлеть. — Не хотелось сболтнуть лишнего, хотя вокруг, как казалось, не было никого, кто мог бы послушать. Паранойя не давала успокоиться. — И кто же это был? — сдвинул брови Северус, поворачиваясь к официантке. Та сразу подошла к столику. — Доброе утро! Вы готовы сделать заказ? — Да, — вежливо улыбнулся Ремус, — будьте любезны, одна шакшука, пожалуйста, и чайник черного чая, кенийского, если можно. И для моего друга?.. — Фиш энд чипс, пожалуйста, — даже не натянул улыбку Северус. Ремус подумал, что можно было бы даже его не спрашивать, он всегда их заказывал, особенно утром. — Конечно, сэр. Что-нибудь еще для вас? — Нет, благодарю, — ответил Ремус, и как только официантка отошла на достаточное расстояние, достал ручку из нагрудного кармана рубашки, взял салфетку со стола и написал имя: Люциус Малфой. Северус взглянул на салфетку в недоумении. Сложно было разобрать, что читается на его лице. — Но дело не было передано?.. — Нет, не было. — Что ж, поздравляю, Люпин, — торжественно, но мрачно объявил Северус. — Это с чем же? — Куда бы ты не влип, с тебя теперь не слезут, — Северус протянул ему салфетку с надписью назад. — Ты правильно осторожничаешь, но делать это бесконечно не получится. Однажды тебе придется столкнуться с ним и его лакеями, и ничем хорошим это не кончится. — Так ли это на самом деле? — вздохнул Ремус, про себя понимая, что Северус прав. — А то я в последнее время больно часто слышу угрозы. — Это так. Скорее всего Служба Безопасности даже не в курсе о вчерашнем визите к тебе. Готов поспорить. — Верится с трудом, но, думаю, это правда. Знать бы, зачем. Будь здесь замешан тот, чье дело я веду, думаю, они могли бы получить ордер, а не взламывать рольставни. — Я уверен, что без него дело не обошлось, — проворчал Северус. — Согласен, — кивнул Ремус. — Кое-кто сам предупредил меня, что ко мне заберутся. Не окажись это совпадением, было бы… забавно. — И правда, обхохочешься… Погоди, что? — Северус остолбенел вмиг, не то с недоверием, не то с неприязнью на лице. — Ты говорил с ним? — Так уж вышло, — как ни в чем не бывало ответил Ремус. — Вчера был длинный день. — Да ну? У меня каждый день длиннее предыдущего, и что же? Я почему-то не общаюсь с… — Может, еще погромче крикнешь? — вполголоса осадил его Ремус и заозирался по сторонам. — Я ничего не сказал. Ну и как тебе это удалось? — Это ему удалось. В Бирмингеме. Он знал, что я буду там и ждал меня. Я без понятия, как именно, ума не приложу, там ли он до сих пор или уже в Лондоне. Я теперь знаю одно: если он захочет, он выследит меня. И тогда мне нужно придумать, что делать. — Ремус тяжело вздохнул и устало провел рукой по лицу. — Но и здесь встает вопрос, зачем ему это надо. Он прекрасно знает, что если что-то и случится со мной, его дело перейдет другому следователю. Или он собирается заниматься этим до бесконечности? Так и будет преследовать полицейских, которые ведут его дело? Пока не сдастся весь Скотланд-Ярд? — Мне вообще кажется, что не стоит переоценивать его логику, — хмыкнул Северус, и Ремус тотчас мысленно с ним согласился, припоминая, как Блэк лез в шкафчик с полотенцами. — Я помню его любителем рубить с плеча. Это его слабое место, Люпин. Тебе нужно всего-навсего это использовать. Ремус взглянул за окно — люди мелькали туда-сюда, спеша по делам, небо месило серость, дождь должен был вот-вот начаться. В голову пришла мысль о том, что раз уж Блэк так импульсивен, как говорит Северус, действительно стоит сыграть на этом. Нужно выкинуть что-то такое же внезапное, чтобы им обоим пришлось импровизировать. — Думаешь, я могу сегодня вернуться домой? — задумчиво произнес Ремус, глядя на машины и пешеходов. — Я думаю, что они не оставят тебя в покое, — подозрительно ответил Северус, глядя на него искоса. — Что бы ты ни задумал, это рискованно. Слышишь, Люпин? Сыграть на его слабом месте — не значит самому поступить так же! Ремус сейчас был на перепутье, и пытался прислушаться к собственным ощущениям: хорошо ли то, что он сейчас задумал, или все станет только хуже. Что ж, в любом случае, одно из двух.

***

Пасмурный день тянулся долго. Обычно за такое количество времени, могло быть совершено несколько убийств, краж или чего-нибудь еще, инспектору довелось бы несколько раз побывать в морге, в лаборатории, в кабинете шефа — и, естественно, ни разу в своем кабинете. Обычно Ремусу не хватало часов в сутках, и он отчаянно пытался успеть переделать все дела слишком короткий промежуток времени. Однако сегодня он не мог дождаться ночи. Все, что он делал, это докапывался до каждого сотрудника Скотланд-Ярда с вопросами о Блэке, пытаясь выдоить из них все возможное. Особой пользы это не принесло — все, кто был знаком с Блэком, говорили то, что Ремус уже и так знал, и только подтверждали слова Грюма и Поттера. Единственное, что удалось подметить: ни в чьем взгляде Ремус не обнаружил энтузиазма. Казалось бы, он задает вопросы по делу катастрофически важному для отдела, а люди только отмахиваются от него. Ремус не ждал большого желания посодействовать, но надеялся на что-то более подробное, чем «он был таким юным и талантливым, мы так не ожидали» и тому подобные очень красивые, но совершенно бессмысленные слова. Единственным частым гостем Скотланд-Ярда, знакомым с Блэком, до которого Ремус еще не докопался, был адвокат Альбус Дамблдор. Вряд ли, конечно, он бы ответил что-то внятное, но все же лучше, чем ничего. И именно он как сквозь землю провалился. Даже архив ничем не помог. Всю информацию о Блэке, которая была возможна, он уже получил, и нигде не было ни крупицы новой полезной информации. Когда смена кончилась, Ремус со спокойной душой поехал домой, не веря, что уже вечер. Он все же решил осуществить задуманное сегодня утром и проверить, действительно ли Блэк следит за ним и связан ли он каким-то образом с Люциусом Малфоем и его неофицальными взломами чужих домов. Северус был прав, план был рискованный, но, казалось, что это хороший способ проверить Блэка. Если повезет, получится узнать, действительно ли он следит за Ремусом везде, куда бы он ни пошел, и правда ли ему не выгодно, если с ним что-то случится. Странное Ремусово «нутро» будто бы соглашалось с планом. Кажется, Блэк сказал доверять только себе? Именно так он и поступит. Ремус подъехал к дому, поднялся на свой этаж и осторожно открыл дверь ключом, уже ожидая увидеть там группу разведчиков или Блэка собственной персоной. Он толкнул дверь вперед — тишина. Все так же, как осталось сегодня утром. Гостиная в полном порядке, ни следа посторонних. В целом ощущалось странное спокойствие, будто бы все идет своим чередом. Ремус пожал плечами, не споря, с этим, снял с себя плащ, разулся, поставил портфель с документами на столик в гостиной и сел на диван. Без десяти девять. Еще слишком рано. Он выпил чаю, думая о том, что, наверное, опять не сомкнет глаз всю ночь. А усталость магнитом тянула на кровать, призывая скорее принять лежачее положение. Ремус, зевая, отправился в душ, провел там прекрасные пятнадцать минут под горячими струями воды и совсем разморенный упал в постель, едва успев схватить с прикроватной тумбочки томик Фаулза с закладкой на середине. Веки слипались, но чтение немного отвлекло от сна — Ремус бегал глазами по строкам и в какой-то момент совсем вылетел из реальности. Боже, почему каждый вечер не может быть таким? Неужели спокойствие и отдых — это дар или привилегия? Вдруг совсем рядом раздался резкий звук, и у Ремуса вся душа ушла в пятки, сердце чуть не встало. Он вскочил на кровати и повернулся налево, к окну, которое, в свою очередь, открылось, и в него влез Блэк, собственной персоной, в тех же джинсах и в черной кожаной куртке на молнии, застегнутой до самой шеи. Ремус понятия не имел, как себя вести, поэтому он просто остался сидеть на кровати, голый по пояс, в домашних спальных штанах и с книгой в руках. — Время видели? — недружелюбно вырвалось у него, хотя никакого искреннего недружелюбия он сейчас не испытывал. Он был даже рад видеть Блэка — это и приводило его смятение. Конечно, был вариант, что на этот раз к нему вломится он, а Малфой со своими людьми тут совсем не причем, но все равно перспектива разбираться с Блэком радовала куда больше, чем стычка с разведчиками. — Ты в своем уме? — так же недружелюбно и даже недовольно рыкнул Блэк, игнорируя вопрос. Этой фразой он в щепки разнес стену официоза, через которую они общались в прошлый раз. — Ты ведь прекрасно знаешь, кто у тебя побывал прошлой ночью, и какого черта ты просто вернулся сюда, как ни в чем не бывало? Это тактика такая? Ремус понятия не имел, почему Блэк говорит все это, но ликовал: у него получилось. У него есть шанс наконец продвинутся в деле, если не будет щелкать клювом. Блэк строго глядел на него, скрестив руки на груди. Длинные волосы были собраны в низкий хвост, и на шее виднелись неизвестные символы, которые вчера были скрыты волосами. Щетина стала чуть гуще и темнее, чем была вчера. Во всем этом была жутко харизматичная небрежная элегантность. Хотел бы Ремус тоже такую способность: замечательно выглядеть при любых обстоятельствах. В данный момент, сидя в кровати в одних трениках, он выглядел лишь странно и нелепо. — Прошу прощения? — все же осведомился он, непонимающе глядя на Блэка и напоминая себе о том, что это он забрался к нему в дом, а не наоборот. — Мне жаль, что я не поделился с тобой своей «тактикой», — добавил он, тоже не давя из себя вежливость. — Но нет ли у тебя ощущения, что это ты вломился ко мне в квартиру? — Одевайся, и идем со мной, — как будто не услышав, объявил Блэк. — Извини, конечно, за такую неформальность, — поправился он чуть мягче, стрельнув глазами в слегка обомлевшего Ремуса, — но от этого зависит, доживешь ты до утра или нет. — Ну, хорошо, — Ремус послушно поднялся с кровати и подошел к шкафу с одеждой, не сводя с него глаз. Он стоял, облокотившись на подоконник и то и дело оглядываясь назад, в окно — его профиль хорошо выделялся на фоне темного ночного вида. От Блэка исходили какие-то хаотичные, суетливые магнитные волны. — Ты не хочешь объяснить, что происходит? И что это за волнение за мою скромную персону? — спросил Ремус ради интереса: ответит он или нет. — А то, что я следил за тобой, то, что я знаю, где ты был прошлой ночью, тебя не удивляет? — с усмешкой спросил Блэк, поворачиваясь к нему и внимательно наблюдая за тем, как он снимает с себя треники и надевает брюки. «Кое-кто сбежал от ответа», — подумал Ремус и, нисколько не смущаясь, застегнул ремень, а следом надел футболку, все еще чувствуя на себе пристальный взгляд. — Не удивляет, но немного огорчает, что ты настолько впереди, — честно проговорил он, невесело усмехаясь. Его в самом деле уже давно ничего не удивляло. Только Малфой, пожалуй, был неожиданностью. А в остальном — Ремус настолько смирился с тем, что его жизнь — это отдельное крыло в психиатрической лечебнице, что не слишком удивлялся. Он принимал буквально все, что происходило. И было все, кроме удивления: страх, мандраж, гнев, самобичевание. Особенно самобичевание. — Зря я не пошел за тобой вчера. — Я был уверен, что пойдешь, — отозвался Блэк. Он словно согласился с тем, что стоило это сделать, и Ремус многое упустил. А в его взгляде было крайне сложно прочитать что-то, когда он так пристально смотрел. Приходилось тратить все силы на этот поединок взглядов. Спустя мгновение Блэк вздрогнул и снова оглянулся в окно. Ничего там не обнаружив, но продолжая что-то высматривать, он сказал: — И, кстати, «впереди» я лишь потому, что мне о тебе известно практически все, а тебе обо мне — только слова тех, с кем я был знаком. Ну и то, что я сам тебе вчера рассказал, естественно. А все из-за твоего начальства, — он хмыкнул, недовольно умехаясь чему-то своему, — которое так коряво пыталось замять мое дело, что уничтожило все возможности полиции его раскрыть. Будь мы с тобой в равных условиях, это была бы абсолютно честная игра в догонялки. Думаю, она бы никогда не закончилась. — Не может быть, — хохотнул Ремус. Он слушал эти слова, и по его лицу расползалась улыбка. Он знал, что Грюм вместе с вышестоящими что-то опустили, но теперь ясно видел, что они конкретно, прямо сказать, проебались. Слова Блэка словно отрезвили. — Ладно, не утешай меня, а то это совсем грустно. — Ремус накинул рубашку и застегнул ее, оставив пару свободных пуговиц. — Ты говоришь о Грюме? Или кто-то еще панически боится прессы и того, что может туда проникнуть? — Грюм хотя бы боится того, чему сулит мой побег, — вздохнул Блэк и на его лице впервые проступила усталость. — И я думаю, в его сорванных нервах виноват не только страх прессы. Он прекрасно понимает, почему мое дело такое мутное, но он никогда никому этого не скажет. Ремус не верил ни единому слову Блэка, хоть и был готов идти туда, куда он скажет, по своей собственной воле. О его очаровании слагали легенды, поэтому ясно, почему этот человек так убедительно говорит. Однако нельзя было не восхититься этим. Столько загадочности, столько ребусов в словах, словно все — не то, чем кажется, и единственный, кто это знает, это он сам. Ремус не горит желанием погружаться в эту мистерию с головой, он оттуда ничего не вытянет — только время зря потратит. Нужно следить за действиями Блэка, а не за тем, что он говорит, иначе и самому можно запутаться. Это, конечно, из-за харизмы и дара убеждения. Ладно, так и быть, пожалуй, еще немного из-за красивой мордашки. — Я готов, мистер Блэк, куда путь держим? — сообщил Ремус, вынырнув из своих мыслей. — Сириус, хорошо? А то я стесняюсь, — он состроил невинную гримасу. Ремус неверяще улыбнулся. — Могу тебя тоже называть по имени? — Хорошо. Так куда мы идем? — Выслеживать Малфоя, Ремус, — специально выделил он, подошел к окну и толкнул его, чтобы открыть. — Из-за того, что ты решил бездействовать, прошло слишком много времени. Они уже могут пасти тебя у подъезда. Придется лезть через запасной выход. — Они и сами неплохие руферы, — напомнил Ремус и подошел к нему, стараясь тоже увидеть что-нибудь в темном окне. — Да, знаю, они забирались через окно, но у них для этого есть снаряжение, и это требует времени. А у нас есть руки и еще пару тузов в рукаве. — Блэк толкнул окно сильнее, чтобы открыть шире и возможно было пролезть. Окно не поддалось, а лишь издало не то хруст, не то треск. — Да ладно, они его уже сломали, — махнул рукой Ремус и помог ему толкнуть окно — рама благополучно треснула и надломилась. От окна осталось одно название, но зато теперь легко можно было пролезть. Ремус тем временем размышлял о том, какие здесь могут быть тузы в рукаве и так ли Блэк уверен, что их рук хватит для того, чтобы лазать по стенам дома. Хоть неподалеку и есть пожарная лестница, но и до нее пару десятков футов. — Ну поехали, — с энтузиазмом потер руки Блэк и ловко запрыгнул на подоконник, высунул ноги наружу, перевернулся и практически повис на окне, вглядываясь куда-то вверх. У Ремуса пару раз йокнуло в груди, хоть Блэк и выглядел как никогда уверенным в своих действиях. — Да забей, я тебе помогу, — небрежно мотнул головой Блэк, заметив его взгляд. — Здесь главное — не смотреть вниз. Высоко лезть не придется, поверь мне. — Сомнительный совет, — хмыкнул Ремус, с опаской глядя на него и в любой момент готовясь его хватать. Оказаться в такой ситуации самому хотелось меньше всего. — А не проще было лезть через балкон? — Нет, не проще, — пыхтя, отрезал Блэк с кристальной уверенностью — силы держать себя на одних руках потихоньку заканчивались. — Сейчас увидишь, почему. Я сейчас полезу наверх, и давай за мной. Просто крепко держись и не смотри вниз. Это не так сложно, как кажется. С этими словами он сделал рывок — дуя ноздри, выпрямил руки, продолжая держать на них весь свой вес. Руки уже слегка тряслись, а пальцы с рисунками татуировок побелели. Но Блэк твердо встал ногами на подоконник, цепляясь за оконную раму и вытянулся во весь рост. Теперь в окно виднелись только его ноги. Ремус подождал, пока он залезет наверх, и потом, понимая, что, вероятно, пожалеет об этом, сел на подоконник и высунул ноги в окно.