Я лягу вместе с тобой..

Всё случилось слишком внезапно. Всё не должно было так быть. Игорь залетает в участок как обычно, в приподнятом настроении. Свою работу он любил, ни для кого это не было секретом, но сегодня... Сегодня в атмосфере участка витало что-то ранее не ощущаемое, заставляющее напрячься. Он глазами ищет Дубина, чтобы тот, возможно, объяснил ему, что происходит, но натыкается только на обеспокоенного сержанта. — Тебя Прокопенко ищет... Гром даже не удивляется, когда его зовут к Фёдору Ивановичу. И сам бы зашёл, но теперь ситуация становится лишь более напряжённой. Он буквально летит в кабинет, распахивая двери и заставляя генерал-полковника подпрыгнуть на месте. Да, майор точно любил такие эффектные появления. Падает на стул, всё ещё надеясь на "ничего серьёзного". В своей привычной манере улыбается и даже не здоровается. Такой вот Игорь Гром. — Фёдор Иванович, не подскажите, где ходит Дубин? — первое, что он спрашивает, взяв со стола какую-то интересную статуэтку и вертя её в руках, — Он ведь никогда не опаздывает. Неужели Вы всё же предложили ему работать отдельно от меня? Небось, сидит сейчас в архиве, копается в каком-то деле? Что вы ему поручили? Дайте угадаю, может... — Игорёк, он пропал. — Что? Внутри всё рушится. Улыбка спадает с лица Игоря, он смотрит на Прокопенко, ещё не до конца понимая. Дима... пропал? Вот так просто взял и исчез? Нет, это какая-то шутка, розыгрыш. Где камера? До Грома не сразу доходит, но он понимает всё, когда видит как Прокопенко старается не смотреть на него, старательно отводит взгляд и в своей привычной манере перебирает пальцы, сложенные в замке. — Что? Вопрос повторяется, но уже твёрже. Он готов хоть разнести кабинет, лишь бы получить ответ. Но, благо, Фёдор не доводит до этого, поднимая на него полные отчаяния глаза. — Никто ничего не знает. Он не отвечает на звонки и дома его тоже нет. Генерал-полковник вздыхает. Ему явно самому не нравится сложившаяся ситуация, но больше он переживает за Игоря. Они ведь были близки, явно ближе, чем он знает. Фёдор мог только надеяться, что это не сильно ударит по нему и попытаться как-то успокоить уже бушующий в глазах хаос. — Послушай, его ищут. Мы живём в современном мире, если он засветится где-то, мы первые узнаем. Всё будет хорошо. — Я сам его поищу, — майор решительно вскакивает со стула. Следом вскакивает сам Прокопенко, готовый ловить его, но явно безуспешно. Если что-то касается Димы, он превращается в машину для убийств, готовую без разбора бить людям лица. Не то, чтобы он этого и так не делал, но... сейчас куда серьёзнее, чем всегда. — Нет, Игорь, послушай, ты нужен нам здесь... Но Игорь не слышит. Он выбегает из кабинета, а следом — из участка. Питер не маленький город, даже группе полицейских понадобилось бы пару дней, чтобы всё обыскать, что уж говорить про одного человека. Но ему было плевать. Сейчас найти Дубина любым способом было первоначальной задачей. Кто если не он? Да никто, блять. Он не первый день работает в полиции и уж точно знает, как она выполняет свои обязанности. Откровенно плохо, даже под начальством Фёдора Ивановича. За первый час поисков Гром ничего не добился, кроме более чем десятка пропущенных от "Дяди Феди". Как и на второй, и на третий тоже... "Ну где же ты? Где?" — крутилось в мыслях, пока он бродил по улице. В его голове просто не укладывалась мысль, что Дима, — тот самый Дима, который за недолгое время стал ему родным, тот самый, который поддерживал его во всём и тот, кто стал незаменимым лучиком солнца в почти беспроглядной тьме, — вот он мог просто взять и пропасть. Оставить работу, для которой всегда старался, буквально изнемогая, и любимого человека. Нет... кто-кто, а он — точно так бы не поступил. Уж он-то знает наверняка. Четвёртый час, другой конец города и — вот оно! — майор замечает знакомую фигуру около магазина с комиксами через дорогу. Его совершенно не заботит, что Дубин тут делает, почему он не отвечал на звонки и его нет дома уже более суток. Может, телефон разрядился и на ночь остался у кого-то дома. И плевать, что это именно Игорь постоянно забывал следить за зарядкой, а друзей у Димы было по пальцам пересчитать. Сейчас абсолютно плевать и Гром бросается к нему как сумасшедший, совершенно не думая и не обращая внимания на машины на дороге. Даже на ту, что чуть его не сбила. — Дима! Твою мать, стой! Бежит, крича, но никто не оглядывается. "Опять в своих наушниках" — думает и наконец ловит беглеца за запястье. — Боже мой, ты хоть представляешь как напугал нас всех? Майор уже почти начинает поучительный разговор, но замечает, что что-то не то... Рука, которую он держит, мало похожа на родную. Совершенно не та, которую он держал и целовал в шутку, не эти пальцы перебирали его волосы на маленьком диване дома после тяжелого рабочего дня, не они старались над письменными и электронными отчётами. Он отпускает и наконец смотрит в лицо человеку, которого так бесцеремонно схватил на улице. — Извините, обознался... Игорь отпускает запястье, как оказалось, совершенно незнакомого человека и уже второй раз за день чувствует себя максимально опустошённым. Разворачивается, натягивает кепку на глаза и прячет руки в карманы. Даже не слышит, как вдогонку его обзывают психом. А ведь он бы никогда так не назвал... Он бродит ещё несколько часов по самым тёмным переулкам города, бьёт лица паре плохих парней, пытаясь выпытать у них хотя бы немного информации, но все поголовно отвечают, что ничего не знают. И почему-то Гром им верит. Действительно, что бы они сделали его Диме? Он потихоньку теряет надежду. И ему не нравится. На улице холодает, — как-никак совсем скоро зима, — но его это совершенно не волнует, он лишь кутается посильнее в свою потрёпанную кожанку и садится на ступеньки какого-то закрытого магазина. Закуривает сигарету. Он стрельнул её у прохожего парой минутами ранее и сам осуждает себя за подобное действие. Сам себе напоминает отца, но старается об этом не думать. Не получается. Образ Кости стоит перед глазами той самой сценой с выстрелом. А если Дубин повторил его судьбу?.. А если Гром младший стал как Прокопенко, потерявший напарника? Если это действительно так, то что делать? Как предотвратить, если это ещё не случилось, а если уже... что делать? Надо брать себя в руки. Как говорила тёть Лена: "Надежда умирает последней, нельзя опускать руки раньше времени". Надо думать.. "Думай, думай, думай.." — говорит сам себе Игорь и приходит к единственному обдуманному решению за сегодня. В трубке слышится всего два гудка перед тем, как Прокопенко отвечает. Сходу кричит, — понятное дело, они с Еленой наверное уже как пару часов на нервах, — но майор пропускает это мимо ушей. Лишь задаёт интересующий вопрос и после долгой паузы получает ответ. В голове красной лампочкой светится многозначительное "блять", он быстро отвечает, что с ним всё хорошо и сбрасывает. Окурок летит куда-то в сторону. Кажется, он не сделал ни одной тяги... И хорошо, наверное. Гром бежит так, как не бежал даже за некоторыми преступниками. Ему повезло находиться достаточно рядом с тем местом, в которое ему срочно потребовалось, и уже через десять минут он стоял на чужом пороге. Прищуров встречает его не очень гостеприимно. Кидает пару книг, подсвечник и, кажется, даже старую фотокамеру... Игорь удивляется такому разнообразию вещей для швыряния в жилище старого журналиста. Будто к нему не первый раз приходит кто-то подозрительный. Но майор подумает об этом как-нибудь позже, когда не будет срочных дел и он не будет безумно сильно спешить. — Это я, Игорь Гром. Вещи больше не летят и он расценивает это как приглашение зайти. У Алексея безумный бардак, посреди комнаты в буквальном смысле этого слова лежит то ли подобие мусорки, то ли такой себе "архив". Да, бумажек там было немерено... Будто есть досье на каждого преступника города. А если и не каждого, то точно пару очень развёрнутых. Гром наугад берет папку с пола, слушая причитания журналиста, начиная читать. Его глаза округляются. — Послушайте, а... кто это? — Чего это тебя вдруг заинтересовала данная личность? Прищуров непонимающе заглядывает за его плечо, хмыкая. Видно, ему было очень непросто достать эту информацию. Но почему? И почему Дима не обратился за помощью, если в интернете есть только крупицы информации об этом человеке? — Мой... друг, он тоже собирал информацию. Ему поручили это как первое самостоятельное дело. Просто сбор информации, что может быть сложного, но... Он пропал. Глаза округляются уже у Алексея. Он отшатывается на несколько шагов назад, глядит куда-то в пустоту, будто тщательно обдумывая свой ответ. Потом прокашливается и уставляется на Игоря полными сожалениями глаза. Он переплюнул даже утренний взгляд Прокопенко и самому майору это ой как не нравится... — Боюсь вас огорчить, друг мой, но... возможно, его уже нет в живых. Гром возвращается домой совершенно никакой. По дороге он купил себе бутылку первого попавшегося алкоголя по скидке. Хотелось... да ничего ему, блять, не хотелось. Особенно когда уже за полночь, но за дверью его никто не ждёт. Никто не бубнит под нос о том, что от него несёт алкоголем и что он снова слишком засиделся в баре из-за закрытого дела. Никто не говорит, что без Игоря дома скучно, не предлагает разогреть давно остывший, но приготовленный с любовью, ужин. В конце концов, никто не обнимет его, успокаивая, пусть даже пьяного и противного, но ведь любимого... От осознания этого, Игорь не выдерживает. Крушит всё, что видит на своём пути: скидывает всё со стола, потом переворачивая и его, бьёт несколько раз шкаф, разбивает пару тарелок. Наконец доходит до ванной. Замахивается кулаком и с силой ударяет своё отражение в зеркале. Не уследил. Не уберёг. А ведь обещал... Обещал быть рядом, но не придал значение тому, что любимый не ночевал с ним... Как он вообще может после этого называть его любимым? Горячие слёзы обжигают щёки. Обычно майор не позволяет себе такого. Даже Дима видел как он плачет только пару раз, но сейчас Игорь это не контролирует. Он в панике пытается стереть слёзы кулаком, как маленький ребёнок, но только размазывает их по лицу, смешивая с кровью на руке. Разбитое зеркало ухудшает ситуацию. Когда Гром поднимает голову, он ужасается от того, что видит. Не узнаёт себя. В куче осколков отражается будто бы вовсе не он. Точнее он, но когда был значительно младше... Чумазый и плачет. Точно как лет в девять, но сейчас хотя бы есть серьёзная причина... Ноги подкашиваются. Игорь падает на колени, по пути сбивая стул и всё, что на нём лежало. Обжигает горло коньяком. Кричит. Нет, скорее, даже ревёт: громко, безысходно, не беспокоясь о спящих соседях. Какое ему уже, к чёрту, дело? Игорь берёт себя в руки, но только для того, чтобы сесть нормально. Он опирается спиной на ванну, залпом допивая всё, что осталось в бутылке. Больно. Алкоголь не помогает. Как и бардак, который он устроил. И неприятное жжение на костяшках повреждённой руки тоже. А что тогда поможет? Впрочем, думать над этим не хотелось. Как и думать сейчас в принципе. Утром майор узнаёт, что Прокопенко дал ему пару выходных. А ещё, что дома не было ни одной таблетки от головы. Он никогда не беспокоился о наличии таблеток в аптечке, а если они ему резко становятся нужны — просил у кого-то. Выходить на улицу не хотелось совсем. Оставалось только с горем пополам обработать и забинтовать руку. Этот день он проводит... никак. Даже еду себе не готовит — это последнее, что вообще может прийти ему в голову. В голове тысячи, нет, миллионы всяких мыслей. И каждая из них делает всё больнее. Гром устаёт от них уже к обеду. Снова тянет выпить, но дома ничего нет, как и сил выходить куда-то. Засыпает он сегодня с трудом. С таким же трудом и встаёт, но заставляет взять себя в руки и вновь отправляется на поиски. На улице уже вовсю идёт снег, делая его занятие практически бесполезным, но он ищет. Это, вероятнее всего, ничего не даст, но ему так банально чуть менее тревожно. Пусть прежнее рвение уже угасло, он просто надеется, что найдёт Диму. Может даже живым... Он просто ходит по улицам, будто в каком-то омуте, игнорируя всех и выглядывая родную макушку в толпе. Но её нигде нет. В таком состоянии он проводит несколько дней. Он не ел, пил чаще всего далеко не воду или чай, что же касается сна... Про это лучше вообще не говорить, жуткие картины в голове с каждым разом делали его сон всё хуже. Он чувствовал пустоту и что-то ещё, до конца не понимая, что это. Знал только одно — без Дубина было плохо. Как бы он хотел снова его обнять, сказать, как сильно любить и уснуть, забыв о всех тревогах. Но эти мечты теперь останутся только мечтами... Или же нет? Надежда снова вспыхивает где-то внутри, когда Игорь видит звонок от Фёдора Ивановича. Он перестал ему звонить после того, как дал выходные. Не стал бы он звонить просто так, верно? Неужели его нашли? Неужели всё хорошо? Пожалуйста, пусть это будет так. Он обещает, что не будет сильно злиться, лишь бы Прокопенко сказал, что Диму нашли. — Слушаю. Голос невольно дрожит, майор сглатывает и старается держать себя в руках. — Игорь, я... Точнее, наши ребята... В общем, нашли мы Диму... Внутри в который раз всё рушится. Так же быстро, как появляется мимолётная надежда, она пропадает. Фёдор не говорит прямо, но по его тону всё понятно и так — нашли они явно уже бездыханное тело. Грому хочется разбить телефон о ближайшее здание или вновь заплакать, но он лишь поднимает взгляд к небу, с которого сыпется снег. Меньше всего он хотел, чтобы его мысли и слова Прищурова оказались правдой... Но реальность, к сожалению, такова. — Игорь? Игорёш, ты меня слышишь? Обращение Прокопенко выводит из таких себе мыслей и Игорь вновь поднимает телефон к уху. — Где? — Тебе необязательно приезжать, ты... — Дядь Федь, где? Фёдор Иванович сдаётся. В голосе своего практически сына слышит такую безысходность, какую не слышал уже более пятнадцати лет. Отказать просто не возможно. Он признаётся, где конкретно они нашли Диму и Гром тут же сбрасывает. Он добирается на попутках, общественный транспорт ждать просто нет сил и времени. Уже через час он видит... всё. И опечатанное место преступления, и Прокопенко, и Диму. Он пролежал под снегом не так долго, всего сутки, но успел полностью остыть. Даже когда Игорь берёт его руку, она не согревается. Даже когда нежно целует в лоб это не даёт никакого результата. Дубин, к сожалению, не принцесса диснея и не оживает от поцелуя. И от объятий тоже, но он просто не выдерживает. Все эти дни напряжения выливаются в тихий плач куда-то в белую рубашку. Майор хватается за чужие плечи, благодарный за то, что никто ничего не говорит и не мешает. Единственное, чего он сейчас хочет — это побыть рядом в последний раз. И ему дают время это сделать. Фёдор отрывает его только тогда, когда видит, что он чуть успокаивается. Отводит в сторону, утешает, но Гром просто не слушает. Глупо кивает и уходит. Игорь стоит на крыше. С неба хлопьями падает снег. Когда-то это место было его уединением, после — личным местом для них. А теперь... На телефоне громко пиликает уведомление, выводя из мыслей и ещё живых воспоминаний. "Похороны в 9, ты же придёшь?" Игорь стоит на крыше. Всего один шаг — и он вновь увидит Диму.