Ломка похоти

Как же всё… Тяжело. Действительно, кто бы мог подумать, что у меня будет такая безумная ломка после того, как я завяжу с разгульным образом жизни? Всё тело дрожит, так жарко… Я сижу на краю кровати, скрутился в позу вечного мученика, складываясь туловищем на коленях. Обрывисто вздыхаю и просто надеюсь, что это скоро пройдёт. Голова идёт кругом, так и говоря, что нельзя мне засиживаться на одном месте. Без дела, без «работы». Крылья самовольно раскрылись, стелясь по пространству вокруг и покрываясь аналогичной мелкой дрожью. Не могу, не могу… Тёплые пальцы касаются моей щеки, на что я резко вздрагиваю и поднимаю глаза. Виктор тепло мне улыбается, такой красивый… Он всегда красив, до безобразия. Честное слово, даже мечтать о таком партнёре я ранее не смел. Неосознанно руки тянутся ему на встречу, осторожно ложась на талии. Его прохладная кожа очень отрезвляет, а тихий вздох от жара моего тела звучит так сладко… — Бусинка, что с тобой? — Спрашивает он полушёпотом, пока пальцами врывается в мои растрёпанные волосы. Жмусь только ближе, ища в этих объятиях успокоения. — В-всё… всё в норме… — Отвечаю, хоть и понимаю, насколько сильно слова расходятся с действительностью. Он недовольно цокает, беря меня за волосы и поднимая лицом на себя. Ах… кажись, жар стал только сильнее испепелять моё бренное тело. Подчиняюсь немой команде его серьёзного взгляда. — Ты… ты ведь знаешь, что я завязал с кратковременными связями? Раз уж… в отношениях с тобой… Мой котёнок тепло улыбается, слабо кивая в понимании. Его рука держит меня крепко. Слабая боль расходилась по телу, но нельзя сказать, что я против. Любимому можно всё. Он склоняется ко мне, ближе, оставляя короткий поцелуй на губах. Словно проба. А я сразу жмурюсь, тянусь ему навстречу в надежде на большее. Хочу его, прямо сейчас… Прекрасный… Виктор охотно отвечает на моё желание, целуя меня вновь. Больше то не секундное прикосновение, а настойчивое действо. Под его руками я становлюсь таким беспомощным. — Ломка?.. Какая прелесть, не думал, что у тебя может быть такая… — Тихо шепчет мне на ухо, целуя всё то же. Как не сойти с ума, будучи в таком положении как я? — Я ведь грех похоти, это… Я иду против природы, вот и ломка… — Отвечаю всё так же еле слышимо, будто стоит мне повысить голоса, как сразу спугну его. Нет, конечно же Виктор не оставит меня в таком состоянии. Правда же?.. Ладно, даже тогда я не смогу ему ничего предъявить, он не обязан отвечать на каждый мой такой порыв. — И почему ты не пошёл ко мне, любимый? Ты ведь грех похоти, не блуда… У тебя нет святой обязанности менять регулярно партнёров. — Котёнок усмехается, немного отстраняясь и заглядывая мне в глаза. Его пальцы наконец отпускают волосы, позволяя самостоятельно крутить головой. Но я продолжаю смотреть на него, только сейчас обращая внимание на наряд… Виктор укладывает меня на кровать, проходится пальцами по рубашке, пуговицам… Слишком редко я предстаю перед ним в вульгарных костюмах, в то время как для котика это обычное дело. Свободная кофта с вырезом на груди, бесспорно, первой привлекла моё внимание. Но если бы на том было всё. Юбка, на боку которой вырез, почти достигающий талии. И, уж извините, ниточки трусов через него не видать. Светленький и чистый, заставляющий меня каждый раз терять голову. Чувствую, что скоро не смогу здраво мыслить и воспринимать происходящее передо мной. Действительно, ломка — страшная вещь. — В любом случае, мой милый… В беде я тебя не брошу. — Не замечаю, как оказываюсь ближе к центру кровати. Он спокойно усаживается между моих, уже раздвинутых, ног. — Я думаю, для начала тебя стоит разогреть, ведь так? Мм-м… Ты сейчас так мил… Чувствую полное бессилие в теле. Да, я в его руках как пластилин — мягкий и подвижный. Особенно сейчас, когда единственное, о чём удаётся думать, так это о его прекрасном лике. Глубоко и резко вздыхаю грудью, пока Виктор бесстрастно избавляет меня от всей одежды. В пару секунд, будто той и не было никогда. Ах… — И почему ты сразу не обратился ко мне?.. м?.. — Спрашивает, склоняясь ко мне и упираясь ладонями в кровать по обе стороны. По обнажённой коже пробегают табуны мурашек, которые унять сейчас я не в силах. — Ты ведь… ну, тоже работаешь, занят… Да и… Ну, я не думаю, что это пройдёт сильно быстро и с первого раза… — Говорю, делая множество пауз на вздохи. Он почти не касается меня, но я уже без ума. Может и моё состояние имеет на то влияние, но от Виктора я буду в восторге в любое время. — Ох, моя сладость… Для тебя я свободен всегда. Ты думаешь, что я обладаю настолько низкой выносливостью?.. Ладно, сочту за заботу о себе. — Котёнок коротко усмехается, припадая к моей груди и оставляя на коже первый поцелуй. Накалённый до предела, я, сразу же, резко вздыхаю. — Боже, какой восторг… Может мне специально оттягивать с визитами, чтобы доводить тебя до такого состояния?.. Я шучу, не переживай. Не успел я начать волноваться, как он сразу успокоил мои мысли. Ладно уж, спасибо… Это безумное чувство. Когда не выходит сосредоточить мыслей на чём-то, помимо этих лёгких прикосновений и ехидного голоска великого бога войны. И… его излишне цепких лапок, что без каких-либо стеснений раздвигают мои бёдра шире, проходя после по паховой зоне. Бесстыдное создание, честное слово. Внезапный холод смазки всё там же заставляет меня резко и глубоко задышать, выгибаясь в спине и почти подскакивая с места. Одна из рук Виктора ложится мне на бедро, удерживая в прежнем состоянии. Он, бесспорно, очень силён. — Ах, ах… — Полуоткрытыми глазами смотрю на довольную мордочку, что так и говорит, кто тут хозяин положения. Невыносимое чувство, как его пальцы проталкивают глубже прохладную смазку. Он точно специально. Если бы не хотел таких моих мучений, не создавал бы перепадов температуры. — Расслабься, я не могу протиснуться. — Теперь уж Виктор гладит меня по животу, спокойно улыбаясь. Внутри длинные пальцы, что привычно изучают моё податливое тело. Не могу успокоить дрожь… Да ничего сейчас не могу, только лежать покорно и способен! Будь это кто-то иной, в жизни бы не простил такой дерзости. Никто бы не посмел пользоваться моей беспомощностью. Котёнок же… Кажется, всё то время я взывал только к нему. Его прохладному, хрупкому на вид тельцу. Его голосу, душе… Обожаю каждую частичку своего бога. Он проталкивается глубже, прибавляет пальцы, а я чувствую, что уже на грани. И что этим всё точно не кончится. Крепко стискиваю в руках простыни, пока Виктор с особым усердием доводит меня до собственных пределов. Кончив в первый раз, я на мгновение обмякаю в его руках, выбивая из себя какой-то неведомый прежде звук. Котёнок склоняется к моим губам, не давая заскучать. Целует так, что можно забыть обо всём остальном, всём вокруг. Пропускаю с благодарностью его язык, осознавая прекрасно, что это хитрое создание умело отвлекает меня. Даже так, утопая в безумном поцелуе, я во всей красе ощутил его орган, что без спешки протолкнулся в подготовленного меня. В поисках большего тепла и контакта я обвиваю его руками, силой впиваюсь в спину ногтями, пока ноги идеально ложатся на бёдрах. Его спасает небольшой слой ткани, который я, что не так уж удивительно, не способен прорвать. Действительно, неуязвимая одежда. — м-мнх!.. — Обрывисто вздыхаю через поцелуй, таки давая понять, насколько же хорошо мой ненаглядный справляется. Всего несколько толчков, а я уже готов взорваться. Честное слово… Не смогу вспомнить ни единого случая, когда бы получал от секса такого удовольствия. Безумие… Никакие извращения не сравняться с единением с искренне любимым и обожаемым. Мне немного щекотно, это… Пушистый хвостик котёнка скользит по моим ногам, дразня ещё больше. Когда кажется, что больше и некуда становиться ситуации прекрасней, он это опять делает. Что сказать, искренне горжусь своим любимым. В груди бушует что-то невероятное. А мои крылья, что всё то время лишь изредка подскакивали с места, окутывают Виктора в крепкой хватке. Желая только большего контакта, большей ласки. Чистый восторг и ничего более, никогда не устану нахваливать моего старательного мальчика. Почти повис сейчас на нём, вцепился как змей-искуситель во фрукт святого сада. По телу проходится очередная дрожь, сильное чувство, что сопровождается моим громким стоном. Только крепче стискиваю в руках котёнка, не позволяя ему и подумать об окончании. Хочу ещё, больше… — Милый мой… Как ты ненасытен сейчас, боже… — Шепчет, опять целуя мои острые ушки. Спускается губами ниже, к шее, заставляя так и дрожать от возникающего порыва удовольствия. — А-ан… Ах!.. — Совершенно не способен контролировать своего тела. Только и могу, что сжимать его в объятиях всеми своими конечностями. Подключается и хвост, что оплетает одну из его ног. Виктор не отпускает моей шеи, оставляя жадные следы. Я вытягиваю её, чтобы ему было удобнее, как очень послушный мальчик. Котёнок делает что-то поистине невероятное, от чего я просто не могу собраться с мыслями. Не способен и всё на том. В животе всё кипит и бурлит, что кажется я готов кончить и просто от таких вот ласк. Но нет, конечно. Мой бог отстраняется, освобождаясь из крепкого плена. Чувствую некоторую пустоту, пока лежу перед ним вот так, лишённый прикосновений. Не могу точно сказать, вернулось ли ко мне сознание хоть в каком-то виде, либо покинуло только больше. Мысли все про любимого мужчину, этим всё сказано. Он дразняще проходится руками по моей груди, на что я обрывисто вздыхаю и откидываю назад голову. Сжимает, гладит меня, не давая вместе с тем забыть, чем именно мы тут занимаемся. — И так, что же мы будем делать далее?.. — С улыбкой интересуется это милое создание, пока я беспомощно гляжу на него снизу и моргаю глазками. Мыслей много, идей тоже, но не знаю даже, что сказать. — Н… на твоё усмотрение… — Полушёпотом отвечаю, сваливая весь груз тяжёлых размышлений на котёночка. Я едва ли способен выдать сейчас что-то мало-мальски связное. Так-что да, этим всё сказано. — Какая прелесть… Знаешь, милый. Я в восторге от твоей покорности сейчас. Готовность принять всё, что я предложу тебе… — Виктор ехидно усмехается, проводя руками по моей груди. Очередная волна дрожи проходится через всего меня. Спустившись ко мне, он, с особым усердием, оставляет поцелуи на заскучавшей шее. — Магия или классика? Задаёт мне один единственный вопрос, не отвлекаясь от своего дела. Что сказать, и то и то в равной степени звучит заманчиво. Но, классику мы так точно можем испытать и в обычном состоянии. А до чего додумается его пушистая головушка с иной стороны вопроса… Мне безумно интересно, так что еле слышимо отвечаю ему «первое». Виктор же, воодушевившись, нависает надо мной и зловеще лыбится. Боги, как он хорош… Лучше любого из них. — Это был твой выбор, бусинка. Мы давно не прибегали к использованию чего-то такого… удивительно, да? — Вижу воочию, как воодушевился этот шальной парнишка. Его хвост как помело развиливает из стороны в сторону, ушки на макушке стоят торчком. А взгляд, этот взгляд… Так и говорит, что готов проглотить меня в любую секунду. Чистый восторг. В его глазах редко можно увидеть голод. Виктор, удивительно, очень сдержан прилюдно. Я смею считать себя особенным, имея возможность лицезреть его разгорячившегося. Накалённого до предела. Да куда там, лишённого всяких границ и рамок разумного. И, наблюдая белоснежные щупальца, что распространяются откуда-то из-за спины моего ненаглядного, я понимаю, что настал и час… расплаты, да уж. Я часто использовал такое, с ним в том числе, а вот котёнок… Не могу даже вспомнить такого «приёма» в его исполнении. Мне остаётся лишь безвольно лежать, наблюдая, как многочисленные, белые отростки стремятся ко мне и оплетают собой всё тело. — Ты ведь любишь такое, да? — Насмешливо спрашивает, растягиваясь всё больше в улыбке. Он и сам осторожно обнимает меня. Но я прекрасно чувствую, как всё больше и больше утопаю в этих мягких, покрытых слизью щупальцах. Они очень тонкие, но компенсируют это своим количеством. Оплетая всё, от ног и рук до крыльев, уделяя внимание хвосту, поднимаясь к лицу… — Х-ха-ха, да… есть немного… — Ма-алость переживая отвечаю я, не смея и не желая при этом освободиться. Безумное чувство, когда ни одна частичка тела не остаётся без внимания партнёра. Моё доверие к Виктору за гранью человеческого понимания, так что я даже не буду пытаться описать это чувство. — Ну, тш… расслабься, мой хороший. — Опять спускаясь до шёпота говорит со мной, оставляя невесомые поцелуи на щеках. Не хочу даже думать о том, как сейчас выгляжу с его ракурса. Наконец, если так можно сказать, чувствую, как пара щупалец вперёд друг дружки пытаются протиснуться в меня. Будучи достаточно долго знакомым с их владельцем, смею предположить, что они не остановятся на паре десятков сантиметров. Будто в награду за мой блистательный ум и чудное предположение, одна из них наконец пробивается глубже. Обрывисто вздыхаю, будучи почти сразу заткнутым настойчивым поцелуем. Движения в животе способны были разогнать любых бабочек, что посмели бы засесть там. Но не успел я и понять, как длинный, изменённый язык Виктора протиснулся глубже мне в рот, заполняя собой всё больше пространства. Будь я не я, определённо закашлялся бы, стоило тому протиснуться в горло. Но, со всем старанием дыша через нос, я лишь позволял котёнку разойтись на полную. Кажись, в какой-то момент я определённо утратил здравомыслие. В себя удалось прийти лишь в моменте, как я кончил ещё с пару тройку раз, и лежал уже не в таком статичном положении. Воткнутый лицом в кровать, на четвереньках, пока моё тело продолжало принимать всё предоставленное заботливым партнёром. Щупалец стало меньше, но те и закономерно уплотнились, разбухли в объёме. И пока сам Виктор безучастно сидел сзади, лицо его лежало на моей, извините, заднице. Кажись, он поистине наслаждался наблюдательной позицией. Тем, как я терял голову от его милейших друзей. Стоило ли говорить, что я не сразу осознал, насколько громкие стоны вылетали из меня тогда? Ах, истинное безумие… Котёнок явно решил, что мне было недостаточно имеющегося. Своими острыми зубками он впился в нежного меня, причиняя короткую, обрывистую боль. Заставляя рвано ахнуть, останавливаясь в полных блаженства стонах. Замедляясь в действиях щупалец, он продолжил кусать то, до чего проще всего было дотянуться в тот момент. Видимо захотел, чтобы я был всецело с ним… Ну правда, и сам я не сильно люблю, когда партнёр во время секса слишком абстрагируется от реальности. С мольбами о пощаде я обрывисто «ойкаю», действительно страдая от его острых клычков. — Будешь знать, мой хороший, как покидать меня… мм… — Насмешливо отзывается, шлёпая меня ладонью с характерным звоном. Будучи честным, у него очень тяжёлая рука… Совершенно не скажешь по худой фигурке, ах! Действительно же больно! Но не успеваю я подумать про это больше, как мой ненаглядный доводит меня до очередного конца и бессильного падения. Он наконец убирает длинные щупальца, укладываясь на кровать рядом со мной. Это конец? Нет, вы серьёзно? Смешно, честное слово. Подвинувшись ко мне ближе, со спины, он осторожно прикусывает мою шею. Нежнее в разы, чем было тогда сзади. — Ах… ну хватит, больно же… — В мольбе шепчу ему, подгибая руки к груди. — Расслабься, и больно тогда не будет. — Прекрасно понимая, что тут это так не работает отвечает мне котёнок, зацеловывая оставленные только что ранения. Но это и правда действует на меня расслабляюще, заставляя успокоиться у него в руках. — Что мы сейчас делаем, м? — Спрашиваю у него полушёпотом, прикрывая глаза. Мне уже легче, но извините, точно не до конца. — 5-ти минутный перерыв. Да-да, из нас двоих бескрайней секси-выносливостью обладаю уж точно не я. — Крепче прижимаясь ко мне отзывается Виктор, бездвижно лежа дальнейшие минуты. Действительно, он уж точно не создан для того, чтобы бесконечно быть вовлечённым в такие же бесконечные постельные игры. Но я в любом случае восхищён тем, насколько у него всё хорошо выходит. Отдохнув самую малость, Виктор опять набирается силёнок и весь таки готов к продолжению веселья. Я был готов сразу, и успел уже изголодаться по его активным ласкам. Не смею торопить котика, хах. Игры на выдержку, несомненно, моя главная «фишка». Удивлён, что он не решил хорошенько за это отыграться. Я всё ещё жажду тепла и похоти от моего ненаглядного, но, сейчас скорее на уровне «обычном». Как это бывает всегда, после заигрываний партнёра или чего подобного. Котёнок сползает с кровати, утягивая меня следом, за руки. Держусь за него крепко-крепко, смотря со спокойной улыбкой. Милая ухмылка на его личике не обещает ничего хорошего. М-да, сегодня он всецело лидер и король, так и быть. Позволю распоряжаться собой как душе угодно и наслажусь этим в должной степени. Виктор немного ниже меня, так что, оказавшись на полу, эта разница становится ощутимой. Он крепко обхватывает меня руками, целует с привычной настойчивостью, жадностью. Конечно, я всецело принадлежу ему. Внезапно слышу короткий щелчок. Этот хитрый зверёк застегнул на мне ошейник, надо же!.. Ах, я был слишком поглощен жарким поцелуем, чтобы обратить на такое внимание. Смотрю с интересом ему в глаза, сверху вниз, пока господин котёнок крепко держит меня за только что надетые путы. — Ах… — Обрывисто вздыхаю, чувствуя слабое удушение. Он тянет меня вниз, крайне однозначно веля спуститься на колени, а то и четвереньки. Подчиняюсь его приказу, как и следует послушному щеночку. Правила этой игры нам знакомы давно, даже слишком. Пёсики не разговаривают, не спорят, лишь исполняют волю хозяина. Очень иронично, что сейчас в роли господина оказался не абы кто, а вполне себе настоящий котик. Породистый, воспитанный и убийственно красивый. Я сижу перед ним на четвереньках, в ожидании дальнейших действий. А в его руке красуется верёвка поводка, подстёгнутого к ошейнику. — Давай, пёсик. Кругом. — Даёт мне команду, подтверждая её жестовым знаком. Я уже собрался с мыслями, мне не нужно слишком долго готовиться к такому и входить в роль. Так-что я, как хороший питомец, подчиняюсь команде и становлюсь задом к хозяину. Виктор довольно посмеивается, я могу только слышать это. Он поправляет мои ноги, раздвигая те шире, на уровень бёдер. Мне не нужны дополнительные команды, я поступаю точно так же и с руками, выравниваясь и немного прогибаясь в спине. Глубоко дыша, я пытаюсь заранее угадать его следующий шаг, чтобы подстроиться и не выдать в очередной раз что-то слишком странное. И, скажу честно, интуиция у меня на уровне. Мой бог присел рядом со мной, на колено. Его рука ненавязчиво прошлась по моей паховой зоне, будто примеряясь, целясь. Слабо вздрагиваю, в очередной раз чувствуя на коже прохладную смазку. В этот раз всё не так плохо, как было в первые минуты. Да и с мышлением сейчас на порядок лучше, честное слово… Он без спешки проталкивает в меня пробку, скорее напротив, слишком уж растягивая удовольствие. Вроде та и вошла до конца, но нет, котик продолжает махинации надо мной. Когда он успокоился, честное слово, я уже не мог спокойно думать о происходящем сзади. Со звонким шлепком «на последок» он поднимается на ноги, обходя меня по кругу и разглядывая. Так как я и так владею прекрасным, длинным хвостиком, да и Виктор тоже, мы не используем пушистых затычек. Это смотрится очень странно, проверено на личном опыте. — Какая прелестная картина, честное слово. Я в восторге, мой дорогой. — Виктор довольно ухмыляется, подходя к краю кровати и присаживаясь на тот. Пока я, на коротком поводке, следую рядом. Он выглядит прекрасно с любого ракурса, но от лицезрения снизу вверх у меня перехватывает дыхание. Котик тянет меня ближе, наматывая поводок вокруг кулака и периодически душа меня ошейником. Коротко, обрывисто вздыхая от такого я не смею как-либо противится ему. В итоге, оказываюсь меж его раздвинутых ног. Не получив до этого конкретной команды, я поднимаю взгляд на любимого в ожидании. Он же, тем временем, спускает ко мне одну из рук и треплет по волосам. Роль послушного пёсика и правда имеет свои очевидные плюсы… Неосознанно, как по рефлексу движусь навстречу его мягкой, уже разогретой ладони. Безусловно, даже такая ледышка как он не может не нагреться от жара между нами сейчас. Команда последовала, хоть и с задержкой. Мой милый приподнял край юбки, напевая короткое «приступай». Прикрыв глаза, я тянусь ближе. Губами обхватываю головку, неспешно переходя от действия к действию. Его член, честно откровенно, достаточно большой. С таким уж надо уметь работать, и под работой имеется ввиду что-то и правда серьёзное. Сверху доносятся едва слышимые вздохи, значит всё идёт привычным темпом, как надо. Нет, будучи послушным питомцем я не смею растягивать ласки для хозяина. Ах, или буду подвержен наказанию… Котёнок крайне бесщаден в порке, даже мне страшно нарваться на такое. Действительно, кому бы захотелось получить «урок» из-под рук великого бога войны? Мазохисту по круче меня, и то не факт. Беря глубже его орган, я стараюсь дышать через нос, пока Виктор совершенно не сдерживается в тихих стонах. Так и дразнит, давая мотивацию к большим стараниям. Как устоять перед таким благодарным клиентом? Это выше моих сил. Чувствую внезапно вибрацию снизу. Или не так уж и внезапно, мог догадаться. Ах… ладно, это не помешает сделать всё в лучшем виде. Я старательно работаю языком, спускаясь только глубже и почти задыхаясь моментами, но это совершенно не сбивает. Для котёнка не жалко любых усилий. Он опять тянет меня, из-за чего я жмурю глаза в лёгком помутнении, но остаюсь всё таким же послушным зверьком. Почти уверен, что на шее останутся следы после этого. Но, они скоро пройдут. Так что не страшно. Меня ничто не собьёт сейчас с намеченного курса, прямой цели. Крепче хватаясь за его тельце я беру его до самого упора, чувствую, как плоть бьётся о горло. Виктор ослабляет хватку, давая мне возможность спокойно дышать, а я делаю финальные рывки. От любимого доносятся сладкие, громкие звуки. Обожаю, он никогда не сдерживается. Слабо вздрагиваю, замирая, когда рот наполняется его семенем. Стоит ли говорить о том, насколько мой прекрасный сладок? Ах… Не могу держать себя в руках, поглощая с удовольствием всё предоставленное. Наконец, отрываюсь от него, смотря привычно снизу вверх. — Хороший мальчик. — Его ладонь ложится мне на щёку, на что я с благодарностью жмурюсь и довольно уркаю. И правда, словно зверёк. Маленький отвлекающий фактор где-то снизу не позволял забыть о себе, но, честно говоря, был уж слишком слабеньким. Как минимум до этого момента. Виктор опять натягивает поводок, поднимая меня выше к себе и заглядывая в глаза, пока игрушка снизу наконец работает во всю силу. Даже не знаю, что больше приковывало моё внимание: приятные волны вибрации или боль удушения? Пожалуй, всё вместе. Давно мой милый не расходился на полную… Чистый восторг. Готов утонуть сейчас в нём. Эта ухмылка на губах, ах. Заставляет помнить, кто здесь главный. Мало кто мог себе представить, что большим садистом из нас двоих является именно котёнок. Но, это его природа. Как и для меня: природа ¬– творить разного рода извращения. Невозможно быть милосердным богом войны, точно как и для меня закрыт путь воздержания. Стоит ли говорить, что меня это нисколько не огорчает? Он самый нежный и любящий мужчина из тех, кого я встречал за свои долгие тысячи лет. И совсем не важно, как проходят наши игры в постели, полностью отличные от бытовой жизни. Чувствую очередное послабление, словно котик пытается смиловаться надо мной. Крепче вцепляюсь в его худую фигурку руками, пока он тянется ближе и целует меня. Чистый восторг и ничего более, как не утонуть в любви к такому невероятному, прекрасному, обворожительному?.. Ах. Ах, ах, ах… В очередной раз я теряю силы в его руках, падая, словно безжизненная кукла. Котёнок подхватывает меня на руки, усаживая к себе на бедро так, чтобы мои ноги оказались между его. — Как ты, м? — С улыбкой спрашивает ненаглядный, расстёгивая мой ошейник. Его тонкие пальцы осторожно касаются следа, что он саморучно оставил на мне. Не могу не дрогнуть, и правда чувствуя слабую боль. — Я в норме… Что на счёт тебя? — Прижимаясь ближе спрашиваю, пока котик, мой хороший, едва касаясь губами целует пострадавшую шею. — Прекрасно. Можешь не переживать, у меня есть примерный план действий на ближайшие часы. Так-что, твоей милой головушке не доведётся напрягаться в этот раз. — Довольно смеясь отвечает моё сокровище, залечивая след на шее своей излишне деликатной магией. Ну правда, что я могу сказать… Слишком мы несочетаемы, буквально противоположности, потому это и правда нелёгкое дело. — Я не перестарался? — Нет, всё прекрасно. Если что, я всегда знаю способ остановить тебя. — Прикрывая глаза отвечаю, расслабляясь всё больше в его руках. Это не конец, конечно же. Или правда возникает мысль, что фраза про «ближайшие часы» была шуткой? Ха-ха, нет. Утопая в тепле и ласках друг друга, мы провели огромное… нет, серьёзно, излишне большое количество времени вместе. Давно такого не было, так что я и правда остался безумно доволен. Правда вот, мой хороший сдался первым. Но всё ещё не было сигнала к тому, чтобы покончить с этим всем. Мы лежим на кровати, смотрим в глаза друг дружке и обсуждаем всё, что успело приключиться за это время. Да и не только, котик до сих пор не успел поделиться со мной прошедшими днями. Кажись, так и заснёт в любую секунду, прямо в середине любопытнейшей истории. Разве могу я позволить случиться такому? Подобрав одну его ножку, я перекидываю ту через себя, поднимая по выше и раздвигая шире бёдра любимого. — Так вот, он… Что ты делаешь, м?.. — Моё уставшее сокровище непонимающе хлопает глазками, пока я со всей нежностью прохожусь руками по его телу, уделяя особое внимание талии и спинке. — Последний раунд, котик? М, что скажешь? Позволь я сделаю тебе приятно, напоследок… — Я довольно улыбаюсь, наблюдая за изменениями в его лице. Да-да, всё это время сегодня вёл он, вот и устал так безумно… В роли принимающего он держится на порядок дольше. Так почему бы не довести дело до конца и не растратить уже всё, что имеется? — Позволяю… Только двигаться как-либо я отказываюсь, ясно тебе? Ах… — Он жмурит глаза, тихо вздыхая. Конечно, я и не собирался просить его проявлять активность, лишь предоставить мне своё согласие. Мои пальцы ненавязчиво скользят по его, удивительно, не тронутому за сегодня анусу. Правда, сегодня-таки день свершений и открытий. Когда в последний раз такое у нас приключалось? Не вспомню. Я осторожно проталкиваюсь в него, на что котик тихо вздыхает и крепче сжимает меня в объятиях. Если это можно так назвать, обессилевшие руки едва ли чувствуются на мне. Пушистый хвост лениво скользит из стороны в сторону, пока всё тельце размеренно поднимается и опускается от глубокого дыхания. Виктор поднимает на меня личико, жадно тянется за поцелуем, на что я охотно отвечаю. Прикрывая глаза, глубоко дыша грудью, я всё продолжаю и продолжаю. До тех пор, пока не сочту достаточным. Вытащив пальчики из любимого, я перекладываю руку вновь на его тельце, крепче обнимая и уделяя внимание как можно большей его части. Пока мой шаловливый хвостик подкрадывается к Виктору сзади, желая протиснуться глубже. Ох, нет, я не стану в очередной раз повышать градус. Сейчас всё, скорее… идёт на спад. Нам некуда торопиться, так что я действую плавно и со всей своей нежностью. Крупный кончик — главное, к чему я готовил сейчас любимого. Его проникновение и есть сложнейшая часть. — А-нх… с-стой, я… ах… — Шепчет мой хороший, подрагивая всем собой, от кончиков ушей до пальчиков на ногах. Но я точно знаю, что не причиняю ему сейчас боли и действую с верным темпом. Так-что, вместо каких-то изменений я просто утягиваю его в поцелуй, не позволяя больше противиться прекрасному мне. Каков плут, а? Наконец, главный барьер был пройден. Виктор обрывисто простонал, теперь уже и правда крепко вцепляясь в меня руками. Смотря неотрывно в его полуоткрытые глазки, я продолжаю плавно двигаться внутри, наблюдая с лучшего ракурса за изменениями его симпатичного личика. Ну правда, какая же прелесть. Он высовывает язык, переходя на более глубокие стоны. По мере того, как я всё больше и больше дразню его сладкое тельце. Прижимая его как можно крепче, я всё продолжаю и продолжаю. Пока у него перехватывает дыхание, периодически пробегает по телу дрожь. Но, с какой силой мне бы не хотелось растянуть удовольствие как можно дольше, в конце концов котёнок выстанывает свой последний звук и ослабевает окончательно в моих руках. Я даю ему кратковременную паузу, прежде чем вытащить свой длинный хвостик на свободу. С коротким «ах», сорвавшемся с губ любимого, мне удаётся сделать всё без лишних проблем. — Как ты, мой хороший? — Теперь уже я спрашиваю о состоянии партнёра, подтягивая ближе одеяло и накидывая его сверху. Мы, так-то, какое-то время уже пробыли обнажёнными абсолютно. Не думаю, что в Аду можно замёрзнуть… Но кто его знает? Когда мой любимый такой ледышка. — Всё хорошо, вполне… — Виктор слабо улыбается, тулясь ближе. В теле уже не осталось сил, так что только я сейчас обнимаю его. Это, определённо, был полный удовольствия акт. Совсем уж никак мы не можем обойтись без эмоциональной стороны вопроса, так что вот так лежать, обнявшись, нам доводилось много раз. Но сейчас за этим и правда не последует продолжения, на сегодня достаточно, более чем. — Люблю тебя, бусь… — И я тебя, мой милый котёнок. Только в его объятиях я могу заснуть. Только он дарит мне то спокойствие и покой, позволяющий на время забыть обо всём остальном мире. И я… безумно благодарен ему за всё, абсолютно всё.