Из жалости

Ты выглядишь таким счастливым в последнее время, будто миллион выиграл

Я проиграл во всем….

  Юнги не помнил как оказался  перед величественной рекой Кореи. Рекой Ханган. В свете мерцания и гула машин на автостраде, водная гладь казалась чем-то незыблемым, вечным. А порой даже равнодушно созерцающим созданием. Но больше всего будоражила бездонная тьма. Особенно сейчас. В ночное время. Она манила. Влекла. Движением волн, переливами искусственного освещения, обещая умиротворение. Мужчина продолжал свой путь бессознательно, раз за разом, кидая свой взгляд вниз.  Тянулся к тому, что было знакомо ещё с детства. Неприязнь и благоговейный трепет будто слились в одно чувство. Наверно, пора? Может стоит уже остановиться? Верно! Юнги поднимается на небольшой уступ и хватается за ограждение.  Ветер развевает иссиня черные волосы. Пытается  спугнуть? Но зачем? Грустная улыбка скрашивает  изможденное лицо. Горечь и отчаяние будто въелись в душу и стали её неотъемлемой частью. Предательство и двоедушие упиваются властью, искренность втоптана в грязь, а дружба стала уделом безумных мечтателей. Они ведь были друзьями... настоящими. Так он считал. А потом остался один. На растерзание… Юнги до боли, до побелевших костяшек впивается в железные прутья, крепко сцепив зубы. Он НЕНАВИДИТ! Этот мир, этот город… Этих людей! Но больше всего себя. За слабость. За то, что сейчас не может развернуться и  доказать, что он выстоял, не сломался! Начать с нуля, отстроить, восстановить, поднять с руин. Но он не может. Он раздавлен и практически уничтожен. Чувство безысходности сжирает и подавляет, не давая даже на минуту забыться. Хочется покоя… Хоть на минуту. На мгновение. Немного тишины.. Чтобы не слышать душераздирающий крик внутри… В горле застревает ком, по щеке скатывается слеза. Неужели он на столько жалок, что даже умереть не может достойно! Умри наконец!

***

Альфа не может точно сказать, когда это началось. Ненависть между двумя людьми, что должны были стать опорой друг другу. Может сама их встреча была ошибкой? Или привязанность, что поселилась в душе Юнги.. Или возможно, когда они заключили брак.. Брак, слово-то какое.. И правда, что может быть хорошего? Но ведь оно было. Вспоминая первые месяцы их отношений невозможно не улыбнуться. Юнги был безумно горд собой. Ещё бы! На него обратил внимание самый холодный и  высокомерный омега университета Сонгюнгван. За Паком бегало полкурса, а остальные томно вздыхали и завидовали более решительным. Были, конечно, и завистники, но они помалкивали, так как омега вдобавок к смазливому лицу и сучьему характеру имел острый и эрудированный язычок. И вот представьте ситуацию, сидишь ты весь в книжках, погружаясь сознанием в прекрасный мир ишемической болезни сердца, как чувствуешь, что талмуд мягко выскальзывает из рук и со стуком падает на пол. Поднимая возмущенный взгляд с  намерением обматерить и послать в пешее эротическое  виновника, натыкаешься на  хитрую улыбку и слышишь: - Зубришь, Мин? Зубри, зубри… Всё равно поженимся. Констатация факта. А дальше, буднично ступая, будто ничего и не произошло, Пак уходит, скрываясь в толпе учащихся. Оставляя позади обескураженного альфу, с нелепо приоткрытым ртом и недоуменным взглядом. Вот только Юнги тогда показалось, что стенокардия теперь началась у него. От  навалившегося вмиг счастья. К нему слетались, словно мотыльки на свет, расспрашивая о произошедшем. О том, когда успел?! Почему ничего не говорил?! А что он мог сказать, если сам ничего не понимал? И не то, чтобы Мин был стеснительным, нет. Но он был осторожным. Мало ли, что этот Пак задумал? А у Мина экзамены на носу. Ему учиться надо! Кардиология сама себя не выучит, знаете ли! В конце-концов, он не озабоченный подросток с приступом спермотоксикоза, чтобы от одного взгляда поплыть.. даже не смотря на то, что очень хочется. В этот момент почему-то больше всего чувствуешь одиночество и ненавидишь медицину в принципе. А хрен вам! Он вообще не понимает как можно нормально учиться да ещё по клубам бегать? Вот правда! У него, дай Бог, чтоб времени хватило помыться, приготовить какой никакой  завтрак/ужин. А ещё постирать, убрать. И на подработку успеть. Да ну их, этих приверед омег. Так он думал. Но поступил с точностью да наоборот. И Пак удивил. Зная о том, что Мин далеко не богатей, таки согласился на свидание. Приглашение, на которое кстати, было произнесено без толики волнения. Юнги просто морально был готов к отказу. Поэтому когда ему точно так же четко ответили «да», он на секунду растерялся. Но лишь на секунду. Встреча за встречей, свидание за свиданием и о них уже говорит весь универ, а их поцелуи не видел лишь слепой. Семь лет брака. Чтобы что? Чтобы сейчас, сидя в прихожей комфортабельной двухэтажной квартиры, слушать болезненное завывание омеги во время течки. Он не подпустит. Выгонит, наброситься с кулаками. Будет кричать и грязно ругаться, обложит трехэтажным, а может ещё в подтверждение запустить вазу или статуэтку.. Мин усмехается.. Он даже не знает в точности расположение вещей в комнате омеги. Хотя нет, совсем недавно заходил, чтобы вновь.. всё просрать.. Он тогда вернулся намного позже обычного. На другом конце страны предстояла сложная операция на сердце ребенка, собирали консилиум, командная работа врачей, позволяющая определить наилучший план лечения. Уставший, голодный, но вдохновленный плодотворной, а главное результативной встречей, Юнги был удивлен оглушающей тишине.  Не то, чтобы зачастую его встречали объятиями или просто улыбкой. Такого давно уже не было. Но чтобы настолько... Разуваясь он окликает омегу, но в ответ ни звука. Подходит к двери в комнату и несколько раз стучит. Прислушивается, в мгновении понимая, что из-за двери доносятся подозрительные звуки. Резко открывает дверь, напарываясь на сидящего в постели Пака, ядовито посмеивающегося в ответ на хмурый взгляд супруга. - Я разве разрешал заходить в мою комнату? Но голос надломлено дрожит, оседает и уже не скрыть слез, что срываются с глаз. - Что случилось? Юнги подходит ближе, но Чимин лишь вскакивает, отпихивая в отвращении. А альфа переводит взгляд на экран ноутбука и замирает, изумленно падая на кровать. Его снимали. Как он спал с омегой. С чужим омегой. - И давно ты.. трахаешься с другими? Альфа медленно переводит неверящий взгляд, всё больше удивляясь происходящему. Отвечая сдержанно и сухо: - Если мне не изменяет память, мы с тобой не спим уже четыре года.. так что… - Так что? Это дает тебе право трахаться со всеми подряд?  - кричит как не в себя Чимин. Юнги хмурится. С одной стороны, альфа как-то не особо считает себя виноватым. Нет, реально. Он никогда не ограничивал Чимина. Понимая, что если будет запрещать, то омега просто с цепи сорвется. Да и течку никто не отменял. И раз так получилось, что они не смогли удовлетворить друг друга.. Хотя, черт, он так и не понял почему.. Вернее, с его стороны всё понятно, а вот со стороны омеги – нет. Совершенно. Альфа был самым нежным, ласковым, чутким. Юнги готов был сделать всё, лишь бы Чимину было хорошо. И это не преувеличение. Но всё, что видел – это смущенный взгляд и резкий выпад с приказом прекратить. И он принял это. Не давил. Правда, складывалось ощущение, что Чимину просто великодушно открыли кладезь возможностей ещё более извращенно капать на мозг альфы. Но и это Юнги готов был стерпеть. Так и не понимая зачем и почему. - Ты же никогда меня не любил. Сам говорил. Что изменилось?  Омега замирает, будто серьезно задумавшись, но тут же зло выпаливает: - Дело не в любви, идиот! А в уважении!!! Я же никогда.. никогда тебе не изменял! Юнги пораженно смотрит на омегу. - А как же течка? - А вот так!! Омега обессилено падает в кресло у окна, с неприкрытой враждебностью впиваясь взглядом: - Как ты посмел! Как посмел, - шепот на грани ярости. - Это было всего два раза… - И что? Я теперь должен тебя поблагодарить?! Как благородно с вашей стороны! Всего-то два раза! Два раза! Омега бесится. Его просто рвет на части от боли. И Чимин сам не знает почему. Ведь альфа абсолютно прав. Он никогда не любил Мина. Вот совсем. Просто однажды решил пошутить. А потом попробовать на вкус этого ботана. А дальше…  Всё как-то завертелось. И ему понравилось. Юнги не был похотливым уродом. Он умел заботиться, что сейчас встречалось крайне редко среди альф. Но вот .. чего-то не хватало.. всегда.. Остроты, безумия .. Он был слишком тихим. Безмерно сдержанным. И чрезвычайно добрым. И да, Чимин знал, что и измену тот простит. Поймет. Но.. Блять! Сам Чимин не мог! Просто не мог! Он пробовал и не раз. Напивался до усрачки, чтобы подпустить к телу хоть кого-то. Но каждый раз напарывался на поднимающееся откуда-то из глубин на столько сильное омерзение, что пару раз даже блевал  в открытую на своих несостоявшихся партнеров. А вот Юнги! Юнги смог! И спал! И от этого было обиднее ещё больше. Только Чимину было невдомек, что Юнги совсем не рад был тем связям. Потому что точно так же всё было не то. Даже гон не помог. Тем более гон. Он думал, что его отпустит, но… Юнги хотел Чимина и не просто хотел, а по-своему.  Иначе. - Убирайся!! Ублюдок!! Ненавижу!!! И Юнги ушел… Альфа не часто идет на риск.  Но порой,  иногда…  В тот момент, когда его тело бьет озноб от неуверенности, он всегда вспоминает  Чимина. Юнги не отступил и ему достался самый желанный омега. Не суть, что у них ничего не получилось, но именно этот случай, не раз вселял веру, направляя альфу делать сложный выбор. Совершать настоящие поступки, что спасали жизни. Он был первоклассным кардиохирургом, но никудышным мужем. Поднимаясь и тяжко вздыхая под аккомпанемент криков и стонов омеги, альфа решает рискнуть и в личной жизни. На этот раз последний. Он долго думал, почему никто из них двоих так и не решился на развод? Ведь это так просто – отнести бумаги, назначить день.. час.. А они всё тянули, хотя совершенно ничего не меняли ни в своей жизни, ни в своих отношениях. Боялись быть первопричиной? Быть тем, кто всё разрушил? Но что рушить, если они и так на руинах? Он мягко толкает дверь, уверенно подходя к кровати. Омега скулит, обнаженный метается по постели, но не прикасается к себе. Это было бы странно, если бы Юнги не был осведомлен – омега слишком гордый. Даже по отношению к себе. Для него унизительно самоудовлетворяться. Будто он ни на что не способен. Словно никому не нужен. Так нелепо.  И ведь ему безусловно больно, но он шипит, с надменной брезгливостью отталкивая  альфу. Только тот не отпускает. Нависает сверху и стягивая ремень с брюк, затягивает руки. Привязывая к изголовью. -Ты что творишь, ублюдок!  - Пытаюсь помочь, – как всегда спокойно, на выдохе и это так бесит!!!! Почему!?! Почему он совершенно не вызывает эмоций!!! Неужели он на столько бесполезный? Видимо, раз Юнги изменил. Господи, ну почему так больно?!!! Омега всхлипывает. Нет, он не покажет слез. Лучше сдохнет, но не покажет… В тот же момент непроизвольно выгибаясь, чувствуя как по его паху проехались возбуждением. Судорожно выдыхая в приоткрытые губы. Юнги его.. хочет? Ощущая поцелуи на скуле, шее, хныча, больше подставляясь, Чимин перестает понимать сам себя. Он сдавливает талию альфы ногами, пытаясь увеличить интенсивность трения. Но в то же время, гневно чеканя каждое слово: - Если хочешь меня трахнуть - раздевайся! Я не твоя шлюха! И Юнги послушно подчиняется.  И это тоже раздражает. Но с другой стороны, подкупает. Двоякость. В Чимине всегда это было. Может поэтому он и выбрал Юнги. Он надежный, с ним безопасно. А любовника можно найти, ведь так? Но вот тело было против. И не только тело. Внутренний омега. Это был именно он. Только его боялся Чимин. Именно он выбрал Юнги. Именно он не давал продыху. Именно из-за него Чимин так и не решился уйти навсегда. И он был чертовски странным. Он поднимал в Чимине такие желания, что становилось страшно. Особенно, когда чувствовал предгон Юнги. Пак тогда специально уходил, уезжал, просто исчезал, бросая альфу на произвол. Но на самом деле, как казалось самому Чимину, спасал последнего. И черт.. наверно, это было неправдой, что он совсем ничего не чувствовал к Юнги… Прикосновение кожи к коже и тело пробивает приятная дрожь. Чимин неосознанно прикрывает глаза, упиваясь столь вымученной близостью. Пытаясь остаться в этом моменте хоть на секунду дольше. Знает, дальше будет хуже. Он опять оттолкнет. Внутренний омега оттолкнет, потому что недостаточно.. Альфа милостиво припадает к губам, одаривая лаской, на что омега нетерпеливо  и развязно отвечает. Облизывая, посасывая нижнюю губу, толкается в рот и стонет от того, с какой охотой его принимают. Превращая поцелуй в греховную эротику. Не останавливайся... Пожалуйста.. Хочется кричать и молить, сказать о своих желаниях, но Чимин дурак. И его гордость сильнее его. А альфа уж извините не телепат. И Чимин всё это понимает, но ничего не может с собой поделать. В ответ, Юнги спускается поцелуями на ключицы, проходится по груди,  внимая просительным стонам и одобряющим всхлипам. Наблюдая как Чимин закусывает губу, призывно толкаясь бедрами,  предвкушая тот самый момент. Когда всё ещё идет идеально. Даже превосходно. Тот момент, когда он запоминает каждый миг. Выжигая на подкорке. Ненавидя себя за всё то дерьмо, что из-за него приходится переживать альфе и благоговейно преклоняя колени. Тот момент, когда альфа смачно проходится языком по его совсем не омежьему члену. Как дразня играет с уретрой, то обхватывая своими невозможными губами, то выпуская, опаляя дыханием. Омега откидывает голову на подушки, капризно хныча, дергаясь, натирая кожу запястий. Но это то, что нужно. Боль. Он чувствует нажим на бедрах и молит сделать его сильнее. Жестче… Но в реальности лишь недовольно мотает головой, хмурится, а после громко стонет, когда Юнги полностью насаживается. От ощущения узкой глотки, член дергается внутри, поражая Чимина умопомрачительными будоражащими импульсами удовольствия. От чего омега утробно рычит,  натягивая ремень и немного сползая по простыне, сжимая пальцы ног. А дальше резко вскидывает бедра. Открывая глаза, смотрит на Юнги и его жадный взгляд о многом говорит последнему. Альфа сдается. Удобнее устраиваясь между ног, позволяя  грубо врываться и  трахать свой рот.  Сильнее обхватывая, создавая необходимый вакуум, лишь слегка придерживая руками за тазовые косточки, направляя. Чимин довольно стонет, выгибаясь. Пожалуйста, пусть в этот раз всё будет правильно. Но нет. Его не слышат. Этого опять недостаточно. Он хочет другого.. Резко останавливается.  Уже не крича, а лишь безнадежно проговаривая: - Хватит. Уходи. Юнги отстраняется, некоторое время внимательно смотрит на запыхавшегося, раскрасневшегося Чимина, ловя себя на  мысли: почему он всегда останавливался? Но лишь спокойно проговаривает: - Я тоже не твоя шлюха… А потом резко переворачивает омегу на живот. От неожиданности, тот даже теряется: - Что ты задумал? - Знаешь, Чимини, я вот подумал.. Почему я должен тебе подчиняться? Альфа надавливает на спину, заставляя максимально прогнуться. - Юнги.. – робко. - Что? – в ответ сжимает бедра, наклоняется к ягодице, лаская, облизывая, кусая так, что омега громко взвизгивает, а после рвано стонет, комкая подушку. Ощущая как язык альфы мажет по колечку мышц. Как слизывает смазку, довольно урча. И это… нравится… - Что ты.. - Сегодня я сделаю то, что мне хочется.  - он хлестко ударяет по ягодице и наблюдает как омегу потряхивает, - не знал, что тебе нравится грубость. - Не нравится.. - Да ладно? - и Юнги, словно в наказание за ложь, бьет звонче, наотмашь и порывисто входит  на всю длину. Узко, влажно. Омега кричит, ещё больше выставляя задницу. Позорно скуля, на каждом размашистом толчке. Его так идеально растягивают, даря разряды бесподобного восторга, что будто иголочки покрывают всё тело. Чимин беззастенчиво стонет опустив голову, выставляя напоказ безупречный контур лопаток и некогда так любимые альфой фазы луны. Кожа запястий нещадно горит. Ощущение крепкой хватки лишь усиливается, железные тиски, что завтра одарят россыпью багряных отметин. Знак принадлежности. Пошлые, хлюпающие удары бедер, ласкающие слух.. И омега, сходящий  с ума от удовольствия. - Юнги…-  всхлипывая. Альфа накланяется и ушко опаляет: - Чего ты хочешь? Увеличивает темп, проходится  подушечками пальцев по груди омеги и цепляет сосок, скручивая. Омега вскрикивает, прикрывая глаза: - Трахай! Трахай меня так.. как можно дольше… - Нет, -  недовольно повторяет Юнги, сцеловывая капли пота на плечах, -  Что ты хочешь на самом деле? - Я не… Омега не успевает договорить, как Юнги ласково прикасается к давно текущему и изнывающему члену, на что тело реагирует крупной дрожью. Ещё немного… омега поддается вперед, но тут же резко открывает глаза и истошно кричит: - Юнги! Альфа сдавливает член вместе с яйцами до ощутимой боли, продолжая наращивать темп, делая проникновения более агрессивными и безжалостными. Но от этого лишь размазывая омегу ещё больше, разбивая тело на тысячи прекраснейших осколков. Кончить, пожалуйста… Слыша довольный рык сверху, не переставая выстанывать имя своего альфы, омега наконец-то чувствует себя нужным, принятым, необходимым…Восхитительно желанным, любимым… Ещё немного… Омега максимально выгибается, скручивая ремень, выставляя зад и откидывая голову, жмурясь.. Но в моменте движения останавливаются, а хватка пропадает. Всё, что может Чимин это замереть, не дыша… Одно движение… пожалуйста.. Из глаз медленно скатываются слезы: - Я хочу, чтобы  ты …  Легкое, мягкое движение бедер и тело накрывает теплой волной горько-сладкой эйфории. Омега плавно оседает на постель, не замечая на сколько бережно его обхватывают когда-то родные руки. Внутри что-то идет трещинами.. И это чертовски страшно. Два дня проходят как в бреду. А на третий, приходя в сознание, омега узнает, что это было прощание. Просто охуительно и поразительно, с каким цинизмом всё это было сделано. Вернее, так это воспринял омега, Юнги же просто дал выбор. Они могут развестись, а могут.. Нет, не могут. Омега был непреклонен. Если Юнги решил и подал заявление на развод, значит так тому и быть. Они разъезжаются.

***

 - Мне жаль, Юнги.. - Всё бывает, ты ещё выстоишь! - Не переживай, не ты первый, у кого пациент умер… Не первый.. Но этот пациент был сыном влиятельного человека… Стоит ли упоминать – карьера Юнги покатилась вниз. Как и жизнь в целом. Он стоит ещё некоторое время, смотрит вниз, на водную гладь и отталкивается, но не падает. Неожиданно его хватают за ворот, вытягивают, набрасывая на голову мешок и увозят в неизвестном направлении.

***

  Благотворительный вечер огромной фармацевтической компании «Laboratoires Royalty Pharma» уже не так впечатляет, как это было несколько лет назад. Когда молодой специалист только приступил к разработке нового препарата «истинность». Ничего общего с предначертанием он не имел и  предназначался гибридам. Учитывая некоторую разницу в строении, психологических аспектах развития, препарат способствовал раскрытию истинной сущности. Не все гибриды знали о том, кто они по родословной. Нити терялись. Но вот генетическая составляющая оставалась. И как раз препарат помогал специалистам более точно составлять протокол лечения для каждого гибрида в отдельности. Потому как протоколы лечения альф и омег довольно часто  не приносили никаких результатов, а бывало и приводили к летальным исходам. Чимин всей душой верил в успех. И сегодня наконец-то состоялась презентация его детища. Огромное количество акционеров, желающих сделать первую закупку, слова поздравления, выкрики будущих побед - все это говорит о предстоящем фуроре на рынке фармакологии, но.. уже не цепляет… Стоя у панорамного окна, вдалеке, Чимин не мог не привлекать внимание. Идеально уложенные волосы блонд, сверкающие алмазами серьги, классический темно-бордовый костюм тройка, изящные браслеты Картье, создавали образ тихой роскоши, утонченности. Эстетика в её первозданном виде. Но вот сам омега явно не разделял восхищения. Был не в силах поддаться всеобщему веселью.. не мог держать улыбку, пряча недовольство в очередном бокале жутко отвратного вина. Хотя может это не вино, а сам омега дефектный? Он часто об этом думал. С тех пор, как перестал чувствовать и намек на присутствие Юнги, внутренний омега словно затаился, сжался.. И вроде надо радоваться, наконец-то ты совершенно свободен от оков, от принуждений, наконец-то можно в полноте наслаждаться жизнью! Всеми её гранями! Но видимо, Чимин разучился. - Скучаешь? Приятный мягкий тембр, в гуле толпы звучит приглушенно. Но Пак узнает его из тысячи. Улыбаясь, он разворачивается к собеседнику: - Вы же знаете, я никогда не скучаю. Всегда есть о чем подумать. - Твой бывший оставил след на твоём характере. Вечный зануда, - качает головой Ким Мингю, - Чимина, я же просил перейти на «ты». - Господин Ким, это неуместно, учитывая разницу в нашем социальном статусе. - Чимин, одно твоё слово… - Господин Ким, я его произнес, когда сказал о возможных побочных эффектах препарата «Истинность». Но увы, - Чимин улыбнулся ещё шире, - вы меня так и не услышали. На такой выпад начальник отдела по разработкам лишь рассмеялся: - Мой отец всё одобрил. Только он решает такие вопросы. - Но вы могли попросить больше времени. Препарат на стадии тестирования. Только вот главный вопрос остается открытым: на ком тестировать-то собрались? Неужели решили пойти по стопам Ильи Мечникова? Насмешливый взгляд этого заносчивого омеги бесит. Хочется затащить его в туалет и жестко, грязно трахать часами, превратить в безвольную куклу, которая только и может течь и давиться членом. Мингю сглатывает от слишком ярких картинок в голове и шумно выдыхает. Некоторое время неотрывно наблюдает, будто раздумывая, а после бесстрастно озвучивает: - У меня уже есть первый желающий проверить препарат на себе. - Правда? –  наигранно заинтересовано, а в голосе четко прослеживаются нотки ехидства - Кто же этот сумасшедший? Или вы как обычно забыли упомянуть о возможных последствиях? - Если хочешь взглянуть, пошли в мой кабинет. В ответ звучит тихий смех: - Мне кажется, мы уже это проходили, надеюсь на стоматолога не ушло много денег отца? - Как хочешь. Потом не говори, что не предлагал. Злорадная ухмылка напрягает, а в голосе явно чувствуется надменность. Чимин хорошо изучил этого человека. У него на руках нечто, что напрямую затрагивает самого Пака. Но что? - Хорошо,  - настороженно тянет омега, соглашаясь.   Кабинет довольно прост и неприметен. Чимин редко сюда заходил, так как не горел желанием опять чувствовать на себе мерзкие руки Мингю. Но.. Чимин не злится: тогда именно он стал инициатором. Почему, вспоминая все свои попытки, он всё чаще воспринимает себя шлюхой? Будто пелена спала и ты наконец-то можешь ясно взглянуть на  себя со стороны. Пак непроизвольно ежится, что не уходит от внимания Кима. - Не переживай, Чимин, в этот раз я тебя не трону…- но помедлив, заканчивает фразу издевательским, - пока. Пак делает вид, что не замечает тона, присаживаясь на небольшой, но удобный диван, напротив стеклянного стола. В это время Ким ставит ноутбук, как бы между прочим спрашивая: - Можно вопрос? Чимин кивает. - Мне всегда было интересно, почему ты так верен Мину, если вы давно не спали, да и в разводе уже полгода как? - Не знаю… Мингю лишь хмыкает на такой ответ: - А я думаю, дело в твоей доминантности. Ты ведь не просто омега, верно? Ты знал, что такие омеги верны до смерти? Незапятнанные оборотни. Многие считают, что внутри вас первобытная сила. А я считаю, что всё, что вас отличает это безграничная преданность. И всё же.. Мингю цепляет испытующий взгляд Чимина, наконец-то подключаясь к сети. - И всё же мне интересна твоя истинная форма.

***

Сколько его везли, Мин точно не мог сказать, но вот головную боль от ударов по дну багажника он себе обеспечил. Пошевелив руками, понял, что они зафиксированы кабельными стяжками. Ни фига не повезло. Вот зря он не смотрел видео: как спастись во время покушения. Юнги даже стало забавно от всей ситуации в целом. Он хотел умереть, а его мало того, что похитили, так теперь непонятно что дальше будет. Хотя, скорее всего опять же убьют. Путь наверх ему заказан. Но один вопрос всё же остается открытым: кому он нужен? Он ведь всё потерял. Абсолютно. Квартиру и коттедж с машиной Чимин забрал себе. Хотя с квартирой всё неясно было: дело в том, что Чимин боялся высоты. Он изначально был против переезда.  Юнги же снимал небольшую студию. Акций, облигаций, в отличии от омеги у него никогда не было. Он жил одной работой. И вот теперь и её не стало. Деньги? На карте осталось несколько сотен тысяч вон, но это капля в море… В голову приходит идиотская мысль: черный рынок .. органы? И тут же сам начинает хрипло смеяться. Какие нахрен органы? Мин практически сидел на виски последний месяц. Печень им явно не понадобится.. Сердце? Оно уничтожено  и разбито вдребезги нерадивым хозяином. За своими размышлениями, Юнги не замечает как машина останавливается. Его выгружают как мешок с дерьмом, отчего последний больно ударяется о бетон. Замечательно. Спокойная смерть ему явно не грозит. Мина беспардонно затаскивают на какой-то склад, что пропах затхлостью, гнилью и испражнениями. Садят на стул, а дальше… Чимин сидит в кабинете, неотрывно наблюдая за происходящим. Юнги уже несколько раз облили водой и это не сказать, что не увлекает. Мокрые, притягательные волосы, что закрывают лицо, при резком движении головы назад вспыхивают бесчисленным количеством переливающихся в лунном свете брызг, черные глаза, на самом деле темно карие, Чимин помнит, отдают яростью, гневом и в то же время тоской.. да, Чимин это через камеру увидел! Приоткрытые губы просят наградить их страстным поцелуем. Господи, он так скучал по ним! Перекаты грудных мышц, что  отчетливо выделяются сквозь влажную футболку при движении, беззастенчиво манят к себе, вызывая бесконтрольное желание коснуться. Широко расставленные ноги так и завлекают опуститься на колени. Потереться щекой о ткань и наконец-то взять в свой плен тот самый член, который сейчас явственно виден.. Юнги ещё и без белья. Это конечная. Чимин не слышит как скулит, и только когда чувствует прикосновение к эрегированному члену, резко дергается. - Не знал, что тебе так нравится наблюдать, как над ним издеваются. - Что? - непонимающе бормочет Пак, и  решительно отталкивает чужую руку. Мингю не отводит взгляд, упорно держит внимание на Чимине. Лишь откидывается на спинку дивана, ожидая продолжения. А вот продолжение было не таким приятным. После инъекции нового препарата, Юнги начали избивать. Альфа материл и огрызался. Кричал. Пытался вырваться, но лишь сильнее рвал кожу. В ответ слыша односторонние отголоски: - Нужно хорошенько его отделать.. Чтоб его бывший приперся… - Ага, крутая у нас тут аптека! - Не отвлекайся.. нужно чтоб он конкретно двинулся… - Слушай, ты ему случайно не «пыль» вколол? - Чё? - Так его конкретно штырит.. Смотри… Юнги действительно находится будто под наркотой. В голове пустота, безмятежность.. Он откидывает голову назад и начинает смеяться. - Он не придет.. - Чего бормочешь? - Он не придет, – по слогам, одними губами. Мин сильно жмурится, до белых пятен. Рвано дышит, ощущая как тело пронзает острой болью. Ломит, рвет на части. Альфа  кажется глохнет от собственного крика. А после лихорадочно рыщет по помещению и не может понять что не так.. Всё как-то слегка изменило фокус или… Он скулит, неосознанно опуская голову вниз и .. Лапы? Что? - Какая забавная псина. Его дергают за поводок, привлекая к себе, только судя по всему, у проснувшегося альфы другие планы. Он рычит и набрасывается на одного из похитителей, глубоко вонзая клыки. - Ах ты ж сука гибридная! Юнги получает несколько ударов электрошокером, а дальше непонятный звук просто разрывает перепонки. Он съеживается и жалостливо скулит… - Отпусти его!  -  вскакивая, рявкает Чимин. - А если нет, то что? Мингю выглядит абсолютно расслабленным. Словно они обсуждают не надругательство над человеком, тем более над гибридом, а планы на вечер. - Я так и не понял, зачем тебе этот недособака. Взгляни на это убожество,  - Ким вновь переводит взгляд на экран, - Наполовину волк, наполовину лис. Он даже меньше обычного оборотня. Ты же доминантный омега. Ты элита среди оборотней, чистокровный… - Где он? – раздраженно перебивая. Мингю усмехается, но отвечает: - Если я скажу, то ты должен будешь испробовать препарат на себе. -  На оборотнях «Истинность» бесполезен. Всё равно, что вколоть человеку физраствор, - несдержанно замечает Чимин. - Откуда знаешь? Тоже пошел путем .. этого.. Копъеносца? - Мечникова… - Да похуй! – нетерпеливо отмахиваясь,  - Так что? - Сначала ты скажешь, где он! – Чимин честно пытался абстрагироваться от звуков побоев и рычания… В то время как внутренний омега начинал слегка беситься. - Нет, так дело не пойдет. Ты потом кинешь меня, - подходя вплотную, Мингю пытается обхватить за талию. - Слово даю. Взгляд омеги решительный, тем более тот всегда выполняет обещания. Ким точно знает. Поэтому без задней мысли называет адрес, до которого омега точно не доберется после инъекции, и открывает заранее подготовленный футляр с препаратом. Но внезапно чувствует сильное головокружение, тело становится неподъемным, а ноги ватными. Мингю не успевает развернуться, как ему по голове прилетает бутылка  бурбона. Тяжело заваливаясь на пол, в довесок получает удар в живот: - Корсак, падаль! - Что? – всё ещё не придя в себя, мычит Ким. - Он корсак, ты чмо безграмотное! Ублюдок!!!  Успевая всё же подняться, Ким останавливает Пака, обиженно крича: - Ты обещал! - А ты поплачь,  - ядовито. И с мрачной улыбкой Чимин покидает помещение. - Всё равно не уйдешь. Юнги кажется, что он весь в крови.. Кости точно переломаны. А они всё бьют и бьют. Но, что странно, он всё ещё держится. Огрызается, порой издавая скорее скулящие вибрации, будто зовет кого-то. Внутри такая тоска и безнадега, что в первые секунды он не понимает, что всё закончилось. Удары прекратились. Тяжело хрипло дышит оглядываясь, а после застывая.. Вряд ли корсаки могут удивленно распахивать глаза, но Юнги именно эту эмоцию и пытается изобразить. Медленно, спотыкаясь, отходя к стене. Чимин не знает, когда началась трансформация. В какой-то момент он проверяет вещи, выезжая с парковки, а в другой - несется по лесу, цепляясь кончиками шерсти за ветки. Грациозная поступь белоснежного волка, превратилась в безудержный галоп по пересеченной местности. Ещё одно открытие – у Юнги раскрылся аромат. Так что сейчас волку не особо нужна топографическая карта, чтобы понять где прячут его милого лисенка. Запах усиливается и когда волк врывается  в помещение, то омегу охватывает необузданная ярость. Юнги с горящими глазами, с кровавыми разводами, пытается лапами снять уродливый кожаный ошейник. Судя по всему, идущий в комплекте с шипами внутрь,  Ко всему прочему, ошейник держится на двух цепях, вмонтированных в стену. Такой уязвимый, такой беззащитный… Лисенок. Но такой храбрый и смелый. Секундная заминка. Но её хватает. Омега ловким броском валит одного из похитителей на пол, проходясь когтями по груди, царапая, вонзая глубже. В мгновении чувствуя жгучую боль, рефлекторно разворачиваясь  и скалясь на другого. Но не подходя.  Лишь становясь полубоком к лису, укрывая, отчего тот утыкается носом прямо в шерсть волка. Ожидаемо разражаясь недовольным лисьим тявканьем. Корсаку видите ли не нужна защита! - Ты не говорил, что это волк! – истерично орет первый похититель, пытаясь вырваться из лап, - блять, нет, что это пиздецки огромный волк! - А я знал?! – в глазах другого плещется неподдельный страх и ужас. Немудрено. Волк не совсем стандартных размеров. А раза в два больше. В его глазах, поступи, движениях чувствуется величественное превосходство. Аура мощного подавления. На что они подписались? Он переводит взгляд на дрожащие руки, в которых всё так же  держит флакон с антидотоп. А после трусливо отбрасывает в сторону. - Да ну нахер. Я сваливаю.. - Эй, мы должны подождать! Босс сказал, … - Да  срать я хотел на этого аппера! Ты ослеп? Это не просто оборотень, он явно из элиты…  - болезненно морщась, а дальше с насмешкой – жди пока ему не надоест прикрывать свою…  Похититель слышит жуткий рык, осекается и сглатывает: - Простите, я уже ухожу.. Недолго думая, ему вслед сбегает и второй. И только сейчас омега позволяет себе расслабиться и слегка повернуть голову. Замечая пытливый и в то же время напуганный взгляд.  Чимин пытается подойти ближе,  но в ответ корсак лишь настороженно отступает. Поджимая уши и озираясь. Шаг за шагом. Пока не упирается в стену. Рычит, фыркает, но не нападает. Омега инстинктивно тянется вперед, хочет коснуться израненной шеи, зализать, снизить боль. Он ведет носом, всё ещё слыша чужое недовольство.  Утыкается, втягивает воздух.. Потрясающе! Проводит языком, урча от облегчения и радости, что пара рядом. А после замирает, резко распахивая глаза.. Образы, воспоминания…Их последняя близость. - Я хочу, чтобы ты… Чтобы ты… просто любил меня… Любил только меня… Собственный горестный скулеж, с которым были произнесены эти слова, такие необычные, сокровенные, и  в то же время убийственные в своей искренности. Целуя, припадая губами к груди,  находясь сверху, насаживаясь глубже и .. умоляя: - Отпусти.. прошу, Юнги… Я так больше не могу.. Отпусти меня.. Он делал что? Умолял? Просил? Омега хлопает глазами, всё так же находясь в каком-то трансе. Он никогда.. НИКОГДА никого ни о чем не просил. Его так воспитывали. Сами придут и сами предложат. Юнги… Он сам попросил его …. Теперь очередь волка унизительно отступать, низко опустив голову. Корсак некоторое время ещё смотрит на странное и нелепое поведение, а после чувствует очередной жар и адскую боль, приходя в себя уже человеком и опять таки с мордой волка неприлично рядом. Юнги морщится и отводит пасть в сторону, с опозданием замечая, что совершенно не боится зверя. Приподнимаясь, стягивая ошейник, что начинал перекрывать воздух, Юнги решает найти хоть какую-то одежду. Проходя мимо волка, проводит рукой по шее, замечая: он больше не чувствует режущей боли. Хочет заглянуть в мутное зеркало, но не успевает сформировать мысль, взвизгивая от неожиданности: - Совсем ошалел?! Ты че удумал, животное?! Не трожь мой зад!  - Юнги поглаживает голую ягодицу, всё ещё ощущая шершавый язык на теле. И это смущает. На лице расцветает стыдливый румянец. Дожили, блять! Но Юнги продолжает ворчать, изображая занятость. Наконец-то найдя робу, на безрыбье и рак щука, как говорится, Юнги довольно улыбается, начиная натягивать штаны, но разворачиваясь  видит спину обнаженного человека, сидящего с опущенными плечами. До невозможности хрупкого. Мин хмурится, слегка обходит, замечая, что лицо закрыто и в моменте понимая: - Чимин, - удивленно, а после подбегает, прикрывая охлажденную кожу рубашкой, - Сейчас. Тебе холодно. Одевайся. В ответ, лишь отрицательно мотают головой: - С тобой всё хорошо? Нигде не больно? Дай мне посмотреть? – взволнованно проговаривает Чимин, устремляя свой взор вверх и внимательно осматривая альфу. Но у того не видно ни одного шрама, ни одной царапины. Значит препарат работает? Но это только вторая стадия. А их всего четыре. Заключительная должна наступить примерно через часов восемь. - Всё хорошо,  - слегка усмехается Юнги,  - зажило, как на собаке. На эти слова Чимин пристыжено прикрывает глаза: - Прости… Юнги мягко обхватывает запястья и отводит руки в стороны. - Тебе не за что извиняться. Это тебе спасибо. Не думал, что ты всё-таки придешь  - немного смущенно улыбаясь, - Чимин,  пожалуйста, оденься. - Почему ты такой? С блестящими глазами, что искрятся мириадами звезд. Юнги тонет в них. Каждый раз тонет. - Какой? – еле слышно. - Добрый. - Потому что ты достоин этого,  - трепетно обнимая в ответ, усаживая себе на колени, - и даже большего. Но сейчас нам надо уходить. Хорошо? - Хорошо, - утыкаясь в шею. Господи, и вот это тот самый грозный белый волк? Честно говоря, это странно. В человеческом обличии Юнги явно крупнее, пусть и ненамного, Чимина. И ростом немного выше. А в истинной форме.. Может Чимин потому и сидел на диетах? Типа стать меньше? Это даже в мыслях звучит глупо. Истинную форму ведь не выбирают. Хотя лично для Юнги и обидненько. Всего лишь какой-то лис. - Давай, поднимайся. Я тебе дам робу, что нашел, а сам пойду поищу другую, ладно? – всё так же ласково. - Хорошо,  - смиренно. - Какой послушный .. белый волк мне попался,  - едва различимо. - Я всё слышу!   - наигранно возмущенно прилетает в ответ. И это не может не вызвать очередной улыбки. Как давно он искренне улыбался? До машины они добираются довольно быстро. Идя по собственному следу, Чимину даже удалось найти порванную одежду и ключи. Porsche стоял аккурат возле самой кромки леса. Но радость была недолгой. Шины были спущены, стекла разбиты. Машину конкретно обшманали. Даже телефон забрали. Ехать автостопом? Юнги надо было срочно доставить в коттедж! Омега взвыл! В порыве неуёмной злости, он пинал бедную машину, ровно до тех пор пока не почувствовал осторожные касания и аккуратные объятия. От Юнги исходил будоражащий жар, от аромата пары Чимина  нехило вело: хотелось развернуться и вжать своего лисенка…  Нет, нет, не сейчас. Надо думать. Будто услышав его мысли, Юнги резко отстраняется и облокачивается о капот руками: - Прости.. - Всё нормально… Юнги! – чуть громче окликая и ловя потерянный взгляд, - всё нормально, - четко и ясно. Думай, Чимин! И его озаряет. Старый добрый самсунг. Может и не такой добрый, но должен ещё работать. Он роется под сидушкой, открывая небольшой отдел. И слава Богу, самсунг включен. Набирая Чон Хосока, Чимин только надеялся, что тот не уехал после вечеринки в драбадан пьяный. Что-что, а пить Хосок любил. Одна надежда на Тэхена, который постоянно отваживал хена от плохой привычки. Когда в трубке послышалось тихое сопение, Чимин почувствовал такое облегчение, будто одним махом гора с плеч свалилась. - Хосок-хен, мне срочно нужна твоя помощь! Пожалуйста. - Хен спит, вообще-то.. И, Пак, мне не очень нравится… - Тэхен, Тэхени, - последнее особенно елейно,  - ты не мог бы мне помочь? Пожалуйста. Да, гордость оборотня втоптана в грязь. Но если честно … похуй! - Ох ты ж Боже.. Наш принц Пусана о чем-то просит. Это надо записать и обвести красным! - Тэхен, пожалуйста. И что-то в этом «пожалуйста» останавливает.  Какая-то тоска и обреченность.  - Что случилось? Имей в виду, даже пальцем не пошевелю, пока не скажешь, что за срочность, -  тишина. Явно отодвинул телефон дабы взглянуть на время, - в три часа ночи! Тэхен работал в той же компании, что и Пак. Поэтому был в курсе нововведений. Плюс, будучи одним из лучших генетиков прекрасно знал все нюансы. Ким - тот, кто жил идеей. Поэтому сейчас, узнав о причине, в ответ лишь кинул - ждать. И вот когда кажется, что стоит ещё немного подождать и всё наладится, когда Чимин сбрасывает звонок, он мгновенно понимает, что зря рассказал о препарате. Устрашающе гневный взгляд говорил о многом, но явно не о желании что-то решать мирным путем: - Юнги.. - Значит я всего лишь эксперимент!? - рявкают в ответ - Юнги.. – Чимин пытается мягко ответить, медленно приближаясь. - Вот над чем ты работал? Это такая месть? - Юнги, - проводит рукой по рубашке и видит как Юнги цепенеет. Выражение глаз меняется. Плюс препарата – он усиливает чувствительность и если рядом пара, голову сносит напрочь. Сейчас это не сказать, что уместно, но если это успокоит раздраженного и такого горячего во всех смыслах лисенка, то почему нет? Только вот, лисенок оказался не на столько слабым и податливым на секс. Или он просто не считает Чимина парой? От такой догадки сердце пропускает удар, а после болезненно сжимается, глаза щиплет. Но Чимин не подает виду. Юнги презрительно вырывает руку и отходит. - Не смей! Не смей меня  трогать! Блять,  - Юнги хватается за голову. Его на столько разрушает изнутри, что вместе с возбуждением всё больше нарастает страх. Он может сорваться. Он просто не переживет такого унижения. Увидеть гадливость, неприязнь в глазах Чимина сродни самоубийству. Хотя, а что ему в принципе терять-то? Если Юнги правильно понял, Чимин - доминантный омега.. Может…Нет, нет.. Не может! Чимин не подаст виду, нет. Но… Юнги слишком рядом, Юнги слишком близко, слишком вызывающе облокотился руками на крышу машины! Слишком!! Сердце стучит так неистово, что Пак пару раз проводит кулаком по груди. Тело же изнемогает от желания просто коснуться, до нетерпеливых покалываний. А вот внутренний омега ТРЕБУЕТ забрать своё! Почему антидот не работает?! В каком-то отчаянном порыве, Чимин неспешно подходит сзади, осторожно касаясь подушечками пальцев одежды, а дальше проводит более уверенно по бедру, сдавливая, выше.. Юнги вздрагивает и вроде как хочет воспротивиться, но Чимин останавливает, второй рукой упираясь в плечо и наваливаясь телом, маняще шепчет на ухо: - Подожди, Юнги… Немного, - голос дрожит, как и сам Чимин. Только лишь от осознания, что ему позволяют! Позволяют жадно проходиться руками по талии, по груди, стискивая ткань. Позволяют, капризно хныча, откровенно пошло вылизывать шею. Позволяют.. Чимин ощущает внутри трепет и восторг, оттого беззастенчиво стонет, в моменте толкаясь возбужденным пахом, понимая: Юнги прогибается, рвано выдыхая, выставляя.. Ох ты ж блять! Остановись! Прекрати!! Пожалуйста… Чимин кричит сам себе! - Юнги… Мой...Только мой… Сексуальное напряжение на столько сильное, что Пак явно здраво не соображая, расставляет ноги Мина шире и ведет рукой к члену. Его тщеславие и внутренний омега требуют убедиться, что пара… Звук клаксона заставляет  плечи Юнги напрячься и попытаться отпрянуть, но Чимин лишь сильнее надавливает, рыча. Он будто не здесь. Особенно, его состояние заметно, когда Тэхен, пытается возмутиться, мол, я тут ехал, спешил, нарушал все известные  и неизвестные правила дорожного движения,  думал что серьезное, а вы тупо потрахаться решили??!!!  Но настрой в моменте меняется: Чимин неосознанно начинает по-звериному скалиться на приближающегося Кима.  Словно защищая. Но кого? Добычу? Вряд ли пару.  Юнги неудачно толкает омегу и тот, не ожидая удара в спину, падает на землю, моментально приходя в себя. - Что это было? -  спрашивает Ким, помогая омеге подняться. Одновременно провожая любопытным взглядом  Юнги, что направился к машине, садясь на заднее пассажирское. - Я не понимаю,  - тихо  и виновато проговаривает Пак, - они вкололи антидот. Я не должен подвергаться воздействию его аромата. - У Юнги раскрылся аромат?! Его собственный? – заинтригованно восклицает Ким. - Тише, - шикают в ответ,  - но да. Он гибрид корсака, представляешь? – опуская глаза, мягко усмехается Пак. - Чимин, ты уверен, что это был антидот? - Не знаю.. Нет, наверно.. - Я вот думаю, что вам нужно разъехаться, - задумчиво проговаривает Тэ, - а то мало ли.. Я видел твой взгляд. Ты его не просто лапал, ты его пожирал глазами. Мне это не нравится. А судя по его реакции, ему тем более. - Не уверен. - Что? - удивленно. - Я не могу его оставить. Нет. Если что, я выпью подавители. - Это может плохо закончиться. Ты точно не знаешь, что за дрянь тебе ввели. - Тэхени, спасибо за помощь, но  мы разберемся сами. Спасибо, - по-доброму улыбаясь и садясь рядом с альфой, произносит Чимин. До коттеджа они едут молча. Лишь один раз тишину нарушил хриплый шепот: - Прости.. - М? Омега чувствует прикосновение к ладони. Как ее разворачивают и нежно проводят подушечками дрожащих пальцев. Будто проверяя: - Что толкнул, прости.. – и с явным румянцем на щеках, разворачиваются к окну. Подъезжая к дому, Юнги просит ключи и не дожидаясь Чимина, залетает на второй этаж. - Кажется, началось, – медленно проговаривает омега. - И всё же, подумай..  – пытаясь  в последний раз образумить друга, настаивает Ким,  - у него гон. А ты сам сказал, что не справляешься. - Нет. Я всё решил. И как ты помнишь, последняя стадия преобразования – апатия. Я видел Юнги в депрессии, поверь, ничего хорошего. И уж точно одного его оставлять никак нельзя. - Ладно, тогда звони если что, - обнимает напоследок Ким и уезжает. Находясь уже в доме, Чимин собирает разбросанные ещё утром вещи, моет посуду, загоняет себя делами, и в какой-то момент осознает - чувствует, что это ни черта не работает. Аромат Юнги заполняет весь коттедж. Раскрытые окна совершенно не решают проблемы. Взгляд затуманивается желанием, а внутренний омега поднимает голову и тянет наверх. Туда где слышится скрип кровати, где  в ворохе простыней и одежды, виден Юнги. Обнаженный, жаждущий.. Дыхание учащается, грудь разрывает. Чувственный мираж постепенно спадает, когда Чимин слышит звонок домашнего телефона Юнги. - Да? - Тебе понравился мой подарок? – вкрадчиво. - Мингю.. В трубке слышится противный смешок. - Угадал. Так что? Тебя уже кроет? Ты понял, что это было? Чимин замирает и в голове наконец-то складываются все пазлы. Он сжимает трубку сильнее: - Н-5, ассистент. Неудачный прототип «истинности».  Сильнейший токсин, вызывающий нейропатию нерва. Повреждение периферической нервной системы, обширной системы коммуникативных нервных волокон. Проще говоря отключает «человеческую» составляющую. Отдавая тело в руки звериному началу. Мингю всегда считал, что как раз это и есть оригинальный препарат. Так как показывает настоящие, истинные мотивы оборотней. Он их всех ненавидел. - Именно, мой любимый усилитель, - опять этот злорадный смех, - Ты давно уже рядом с ним?  Уже накрыло? Хочешь его? До безумия, да? Внутренний в этот раз не отступит, уж поверь. Похлеще героина. Ломка. Ммм… Загляденье.. Хочешь, расскажу что дальше будет? Ты его возьмешь. Не могу сказать, что на чистой постели. Это уж на сколько развратный твой омега. Может и на полу в коридоре. Но ты сорвешься. Без подготовки, потому что невмоготу, - тихий дразнящий, но от этого не менее мерзкий шепот. Он этого не сделает. Чимин смахивает капли пота, а голос в трубке не отстает. Почему он просто не отключит? Его словно закоротило. - Трахать будешь как в последний раз. Будто ничего лучше нет. Он будет так кричать и просить.. Может даже плакать.. Тебя заводят его слезы? Или ты хочешь услышать его скулеж? Как он будет вырываться и просить остановиться? А всё, что у тебя будет  в голове – трахать, трахать, трахать, - опять этот паскудный смех, - а остановишься, только когда тело совершенно обмякнет… Когда последняя нота аромата исчезнет…Когда он сдохнет порванный под тобой! Наконец-то Чимин приходит в чувство и в порыве дикой ненависти кидает телефон об стену, вопя: - Ублюдок! Он бежит в коридор, открывает дверь на улицу и …закрывает обратно, проворачивая ключ. Сжимает кулаки, медленно выдыхая. Соберись. Решительно поднимает взгляд, направляясь в свою комнату и достает пачку подавителей.  Медлит. Комплексно, с усилителем, это может и вправду плохо закончится для Чимина. Но выбирая между собой и Юнги, Пак выбирает пару. Некоторое время омега сидит на полу, не шевелясь, а после отталкиваясь от кромки дивана, мягко ступая, поднимается на второй этаж. Он подходит к двери и легонько стучит. С той стороны слышится недовольное сопение и шорохи. - Я могу войти? Тишина. Чимин прикладывает ладонь, проводя по лаковой поверхности. Втягивает воздух сильнее, лижет.. И проезжается щекой по дереву. Господи, его так давно не крыло. - Войти? - хрипло, с издевкой - Мммм…. Дай поду…, - тихий полустон, - …мать. Это правда, что доминантные  трахают своих альф? - Иногда. Если альфа не против. - Врешь,  - учащенное дыхание не дает говорить ровно, - ты никогда не спрашивал, просто брал… то, что тебе хотелось. - Только самого желанного так и не получил,  - сам себе проговаривает шепотом Чимин. - Что? Тебя….   Очередной сдавленный полустон, кажется издевательством и Чимин открывает дверь. - …не слышно… От увиденной картины, Чимин гулко сглатывает. Юнги в прогибе… сидит на кровати.. Весь в бисеринках пота, разгоряченный, томящийся.. Насаживается на свои невозможно длинные, незаконно соблазнительные пальцы. О, Чимин не понаслышке знает на сколько эти пальцы талантливы и искусны в умении доставлять удовольствие. Пак неспешно подходит к кровати и слышит хриплый смех: - Нравится? - То, что я вижу прекрасно. - Опять врешь, это омерзительно, - и альфа закапывается лицом в подушку, чтобы не закричать в бессилии. Подтягивает ноги к груди.  Стискивает руками подушку, но вздрагивает, чувствуя прикосновение на предплечье. Как проседает постель. Как ухо опаляет томное: - Продолжай.. пожалуйста… Юнги наконец отлепляет лицо от подушки, скептически проговаривая, уставившись на омегу: - И тебе не гадко? - Мне нравится, - смущенно, - нравится видеть тебя таким. Нравится… думать, что … ты позволишь…. Чимин придвигается немного ближе, целуя плечо, спускаясь вниз. Мокро лижет, повторяя с придыханием: - Пожалуйста… Пожалуйста.. Продолжай… И Юнги будто под гипнозом опять заводит руку. - У тебя ни одной игрушки, это неудобно - милое бурчание расслабляет. - Ты же знаешь, я люблю только твои пальцы и член. Больше меня ничего не трогает и тем более не возбуждает. И в подтверждение, смотря прямо в глаза, берет в рот каждый палец, старательно облизывая каждый, прикрывая глаза от удовольствия. - Ты забыл, - внезапно вновь сбившимся дыханием, - что тебе еще нравится мой зад. - Это как приятный бонус,  - с легким чмоком, отпуская пальцы, - если ты позволишь. Юнги вводит два пальца, с притягательным выдохом, а Чимин садится напротив и упоительно вылизывает сначала шею, потом ключицы. Спускаясь ниже. - Ты меня всего собрался вылизать? Смотрит сверху вниз, хмурится. И Чимин понимает, что тот остановился. Поэтому заводит руку и с силой надавливает на костяшки, вводя пальцы ещё глубже, отчего тело Юнги прошибает крупной дрожью, а из восхитительного рта вырывается протяжный стон. И Чимина ведет ещё больше. Юнги на самом деле во время секса тихий. Просто до невозможности. Редко когда можно услышать даже всхлип, поэтому сейчас Пак упивается этими потрясающими звуками. И совсем немного обижен. - Юнги, ты должен стараться.  - Отъебись, Пак! Это неудобно,  - но продолжает послушно насаживаться. Чимин тем временем облизывает и слегка кусает низ живота, вызывая судорожные вздохи и сокращения, а дальше обводнит языком головку истекающего члена, смачно слизывает предэякулят и вбирает в рот, сочно посасывая. Но лишь головку. Совершенно не прикасаясь к стволу. Это невозможно! Юнги непроизвольно начинает рокотать. Невыносимо! - Глубже.. Возьми глубже. Но Чимин делает по-своему. Всё так же обводя вокруг, дразня уретру, он лишь обхватывает ладонь Юнги и вновь с силой надавливает, заставляя врезаться в анус резче. Юнги разбит. Пытается вновь толкнуться вглубь пленительного, влажного рта, но Чимин не позволяет.  Его мучают. Издеваются. Он ищет опору второй рукой в стене, возле изголовья. Прикрывая глаза, сжимая уже пальцы в кулак, недовольно порыкивая, а после срываясь, зарывается пальцами в волосах Чимина и надавливает, требуя.. Но тут же, слыша совершенно первобытный звериный рык. Его руку отбрасывают и полностью отпускают. Он смотрит растерянно и видит как Чимин поднимается к его лицу. Пак в бешенстве! Это не скрыть.  Он скалится, рычит. Его клыки увеличены. А Юнги не может даже пошевелиться. Только смотрит испуганно, с опаской наблюдая, как Пак приближается к шее. Жадно вдыхая, исследуя, будто выискивает что-то. Но после успокаивается. Ласково ведет носом по скуле, вновь припадая к шее. Не кусает. Лишь мокро вылизывает. Будто просит прощения. Чувствует, как Юнги трясет. - Знаешь, мне в детстве мама читала сказки.. Иностранные. Так вот… - Что? – потерянно бормочет Юнги, но не отталкивает, когда вновь чувствует нежное прикосновение к ребрам, талии. Как его бережно укрывают ладонями, сцеловывая испуг. - Да. И там часто встречалось..  – Чимин на секунду задумывается, но продолжает,  - что один хитрожопый лис, постоянно издевался над волком.. - Прям таки лис? - сипло. Недоверчиво. - Давай не будем сейчас вдаваться в гендерную интригу. Так вот. Было немного обидно, когда больной и побитый волк, сжалившись вез на своей израненой спине лиса, а тот лишь злорадно помыкал и приговаривал: Битый небитого везет. О, ещё было так жалко, когда бедный волк поверил и стал ловить рыбу зимой хвостом, в проруби. Знаешь… Чимин чувствует, как Юнги расслабляется, утыкается лбом в плечо омеги,  и явно сдерживает смех. - Я когда был маленький, попробовал. Полгода ходил с облезлым хвостом,  - досадливо, но дальше, когда видит уже смех в открытую, возмущенно восклицает, щекоча, - Вообще не смешно! - Ну, по крайней мере, теперь я в курсе твоей самой страшной детской травмы. Губы Юнги расплываются в десневой улыбке. Он нежно проводит по щеке, спускаясь к скуле и замечает как взгляд Чимина вновь темнеет. - Как ты хочешь, чтобы это произошло? – доверительный шепот. - Возьми меня сзади. Я не готов смотреть тебе в глаза, -  отводит взгляд в сторону, уходя от поцелуя, но в то же время, цепляясь за ткань рубашки.  - Кстати, и ты ещё не разделся вообще-то. - Почему? –  заглядывая обеспокоенно в глаза. - Чимин…,  - начиная раздевать самостоятельно омегу, ворчит альфа, - просто не мучай меня.. Прими это и всё. Чимин согласно кивает, осторожно укладывая Юнги на простынь. Подкладывая подушку. Паку очень хочется смотреть в глаза, видеть малейшую реакцию в бездонных омутах, которые он до сих пор не забыл. Но Чимин правда пытается понять. Поэтому от колено-локтевой сразу отказался. Это будет слишком унизительно для альфы.  Омега проходит мягкими поцелуями-бабочками по спине, оглаживает ребра. Слегка покусывая поясницу, отчего слышится довольный судорожный выдох: - Чимин…. Омега хорошо изучил чувствительность альфы. Мурашки, судорожные сокращения, нетерпеливые ерзания тела по постели. Все это свидетельствует о его желании. Но Чимин и тогда не отпускает себя. Входит неспешно, благо обильное количество смазки помогает смягчить проникновение. Награждая себя рваным выдохом и  самым прекрасным легким затухающим вскриком. - Потерпи, лисенок.. Зарывается носом в волосах, вдыхая чарующий аромат. Благоговейно припадает к коже  губами, языком пересчитывая позвонки, а руки, сжимающие талию, невесомыми касаниями спускаются вниз. Прикосновение к члену и Юнги невольно вздрагивает, приподнимая бедра и насаживаясь на член ещё больше. Умопомрачительный стон отражается от стен, подстегивая, распаляя. И Чимин не мешкает. Лаской нежит, ублажает, балует и утешает. Совершая первые волнообразные движения бедер. До конца. Прочувствовать всей длинной  желанную узость. - Чимин… - слишком просительно. Слишком для одного Чимина! - Хочу слушать, это Чимин – вечность,  - шепот опаляет, и волнует одновременно. Чимин ведет рукой выше и захватывает в плен упругую ягодицу, оттягивая в сторону. Созерцая поистине завораживающую картину: его член, исчезающий в Юнги. До одури искушающе! Внутри Юнги будоражаще тесно. На грани восторга. Эластичные стенки расходятся с явным сопротивлением, вызывая очередной сдавленный отрывистый стон альфы. Раз за разом, плавно толкаясь, в горячее нутро, Чимин сходит с ума от звуков, от ощущений. От того, как Юнги реагирует. Безропотно отдаваясь и хрипло надрывно постанывая на каждый, блять, каждый глубокий толчок внутри. Чимина кроет настолько, что он не замечает, как слабо поскуливает, как приоткрывает губы, а на глазах выступают слезы  невероятного наслаждения. Юнги идеален!  И Чимин увеличивает темп. Нарастающие вскрики Юнги от частых фрикций  - пение сирены. И Чимин хочет слышать  эту музыку вечно. Эгоистично. По собственнически. Хочет слышать как он практически болезненно мычит, рвано судорожно выдыхая, его плаксивое хныканье на особо исступленных фрикциях.  Звучные шлепки тел, удары бедер, вызывающие отчетливые волны на ягодицах. - Вот так… - вновь переходя на щадящий неспешный темп. Запрокидывая голову и слегка по садистки наслаждаясь каждым максимально глубоким проникновением, - вот так… правильно.. Принимай меня.. Выдох – протяжный стон. Затрахать!!! - Скажи, что я первый,  - мягко, бархатно стонет, омега, -  скажи… Сильнее… Ещё! Заполнить собой. Своим семенем. СВОИМ! Чимин полностью ложится на Юнги, дабы почувствовать дрожь, каждый изгиб вожделенного тела. Целуя плечи, обнимая… Проводит пальцами по рукам, обхватывая кулаки, что до побелевших костяшек держаться за подушку. Ещё быстрее… нарастающий бешенный темп.  Юнги так очаровательно надсадно мычит, срываясь на стоны, не выдерживая… Или же наслаждаясь? Чимин не может точно сказать. Он потерян в своих ощущениях. В музыке.  Несколько импульсивных, несдержанных движений бедрами,  и на этот раз Чимина одаривают короткими гортанными вскриками. Сродни рыку. Так восхитительно хорошо! Бесподобно! Чимин не замечает как тело под ним на долю секунды замирает, а после содрогается, задыхаясь в собственных чарующе-нежных постанываниях. Непроизвольно сжимаясь. Он хочет больше! Не останавливаясь. Чувствуя усиливающееся сопротивление, лишь увеличивает интенсивность толчков; насыщенность ароматов окончательно дурманит мозг, умножая удовольствие, доводя до абсолюта... Тело горит.   Внезапно, будто сквозь толщу воды, Пак  слышит приглушенные всхлипывания в подушку. Плач… Что? Омега прикладывает неимоверные усилия, чтобы остановиться. Утыкается лбом в лопатки альфы, опаляя кожу горячим тяжелым дыханием: - Не двигайся, Юнги, - предостерегающе, - просто не двигайся. Но альфа будто провоцирует, пытаясь развернуться. Тут же затихая, чувствуя на спине ладонь, что  властно придавливает к кровати. Слыша тот самый ужасающий рык: - Я сказал, блять, не двигайся! Можно было, конечно, возмутиться, но не тогда, когда боковым зрением ты наблюдаешь как огромные когти раздирают простынь вместе с матрасом. Рядом с твоим лицом. А после слышишь учащенные вздохи.  Юнги обнюхивают, невнятно бормоча: - Он чистый.. Совершенно чистый.. отпусти… Чимин аккуратно выходит из распухшего ануса, раздраженно наблюдая как смазка стекает вниз. Он испугался. Юнги лежит зажмурившись, и даже когда его отпускают, некоторое время не двигается.  Медленно поворачивает голову, наблюдая всю ту же хрупкую спину. Сглатывая. - Ты можешь уйти,  - подавленно проговаривает омега, - пока есть время. Может. Но не хочет. Альфа не уверен на сколько его хватит. За эти полгода он потерял всё. Так может хоть омеге оставить, дать то, что он так хочет? В конце-концов, умереть от холодной воды, которую альфа ненавидит всем сердцем или под омегой.. Возможно,  это безрассудно, но альфа выбирает второй вариант. Юнги даже позволяет себе усмехнуться. В последнее время смерть будто играет  с ним. Нагло щекоча и без того разъебанные нервы. Юнги придвигается ближе, прислоняется щекой к спине, и едва касаясь, проводит подушечками пальцев по предплечью, ниже, пока не доходит до кончиков пальцев Чимина. Сжимая ладонь: - У меня никого не было… - едва различимо, -  Ты спросил. Кроме того, что ты видел. Я только пару раз попросил, - тяжелый вздох, - отыметь себя дилдо. - Они прикасались к тебе, - сердито подмечая очевидное. - Прикасались, - смиренно признавая, - но это были не твои касания. Так что, в остальное время я справлялся сам. Он всё так же играет пальцами омеги, когда тот разворачивается. Лицо альфы в слезах. Омега бережно вытирает следы боли, отстраняясь: - Что-то не так? - Ты издеваешься? – мягко, сглатывая тяжелый ком, вопрошает омега, - ты плачешь. - Прости.. это .. Я не специально. - Юнги, - болезненно, непонимающе откликается омега, - ты о чем? Я сделал тебе больно. Мне так жаль. Альфа на такие слова лишь ласково усмехается и разводит руки в стороны, приглашая. Будто пытается приручить зверя. И омега отвечает, ныряя в успокаивающие объятия. Альфа целует  в макушку, поглаживая по спине, и произносит решающее: - Я скажу это только раз. Я плакал, потому что мне стыдно от того, на сколько мне было хорошо. Омега приподнимает голову, заглядывая в глаза, с неприкрытой надеждой вопрошая: - Правда? - Да. Поэтому я не против. Плюс, - уж слишком хитро и подозрительно улыбается альфа, - мы должны закрыть твой гештальт.  Омега явно краснеет. Однозначно. И зарывается в изгибе шеи альфа. - Блин, как знал, что зря ляпнул. - Ты хотел успокоить. Я оценил. Поцелуй нежный, невесомый, изучающий, но после переходящий в развязно-нетерпеливый. Мокрый, нуждающийся. Принципиально используя смазку омеги, альфа смазывает член и неспешно насаживается. От осознания согласия пары, от того, что альфа сам отказался от искусственной, чтобы больше пропитаться запахом омеги, последнего не слабо пробирает, буквально затапливая всё внутри безграничным чувством признательности, трепета и нежности. Степенные  ритмичные движения, вырывают из обоих заветные довольные вздохи и сладкие стоны. На этот раз никто не спешит. Никто не пытается урвать. У них достаточно времени. По крайней мере, так считает омега. Он хочет в полной мере насладиться и подарить ответное удовольствие. - Я не слишком тяжелый? – покачиваясь, совершая скорее дразнящие скольжения, слегка ехидно спрашивает альфа. - Юнги, поверь, ты себя переоцениваешь, - сжимая в ладонях аппетитные ягодицы. - Больненько, вообще-то.. ты сейчас воткнул нож  в альфье эго. - Ну так.. мы же договорились закрыть мою детскую травму. Лис должен быть наказан. Юнги, прищурившись, останавливается, а после проходится чувственными укусами по ребрам, груди.. Болезненными, но не менее волнующими. Омега скулит от того, на сколько ему хочется большего. Метается по кровати, сжимая постель в ладонях и разрывая ткань. Но это уже не пугает. Юнги лишь увеличивает фрикции,  пригвождая руки омеги к кровати и сплетая их пальцы. - Юнгия, - хнычет разбито. - Я достаточно хорошо принимаю?  - томно, интимно на ухо. - О Боже, Юнги..   - и последний четко ощущает дрожь тела  и то, как дергается член омеги внутри. - Ты не ответил,  - так же опаляя патокой. - Да, да, да! - Ты же обещал наказать, - обольстительно хриплым тембром, - волчонок совсем размяк в руках лиса. Чимин прям видит эти надутые губы. И хочется хныкать ещё больше, но вырываясь,  он стискивает альфу, прижимая крепче, и начинает сам толкаться бедрами. Размашисто, но сладостно-тягуче. Вызывая развратно довольный стон: - Как же ты любишь предельно глубоко,  - учащенно дыша из-за сбившегося дыхания, язвит альфа. Слегка прикусывая плечо. Непозволительно. Опрометчиво. И кажется это стало спусковым крючком. - Люблю, Юнги.. Я одержим тобой, беспробудно пьян.. - Ебать, ты поэт… - Замолчи, просто замолчи.. пожалуйста.. Альфа слышит всхлипывания в районе плеча, но чрезмерно активные, напористые махи бедрами внезапно одаривают тело искрами, всполохами какой-то запредельной эйфории и это пиздец как  мешает сконцентрироваться. Получается лишь рвано дышать и позорно скулить, блаженно жмурясь в немом крике. Унизительно, противно, тошно. Но альфа пытается продолжать вести: - Давай сладкий.. такой хороший волчонок,  - жмурясь от сверхстимуляции,  - подари… подари мне всего себя... Чимин кончает с высоким протяжным… нет не стоном, рыком, впиваясь накрепко в изгиб шеи. До крови. Не замечая, как дернулся альфа. Не замечая в принципе ничего. Плавая на волнах оргазма, плескаясь в  океане … счастья. Кончает обильно. Несколько минут. Альфа все это время не снимается, продолжая терпеть и  впитывая в себя. Будто в бреду. Просто чувствуя, что это необходимо внутреннему. И когда омега с самой беспечной и умиротворенной улыбкой наконец-то открывает глаза, то резко замирает. - Думаю, эго теперь достигло приблизительно ядра земли. Было бы смешно, если бы Чимин не знал, что, кровь стекающая с шеи – не метка. У гибридов её не может быть. Там останется страшный, жуткий шрам. И что живот альфы набух совсем не из-за газов, простите.  Он бесконтрольно расширяет глаза, а потом в панике  едва различимо шепчет: - Зачем ты позволил? Наблюдая как по ногам стекает сперма, Юнги с каким-то мазохистским удовольствием  ухмыляется. Это всё на что он годен. Реально.  Ещё больше осознавая на сколько он ничтожный. В это время Чимин вскакивает и подталкивает альфу в ванну: - Тебя сейчас стошнит. Или.. Нет, надо вызвать спазмы.., - тут же хватаясь за голову, - Блять, зачем? Это же.. Господи… Пока Чимин бегает по кухне, ища таблетки, Юнги тихо запирается в ванне. Его вырвало самопроизвольно. Скорее от всей ситуации. От того, что он действительно позволил с собой сделать. Наблюдая, как сгустками из него выходит сперма, вместе с горечью желудочного сока, Юнги не к месту вспоминает, что не ел уже более суток. Тело беспричинно бросает в дрожь. Что грозится перерасти в истошный пронзительный крик. Прикрывая глаза, альфа делает несколько спазматических, нервных вздохов. На время это помогает прийти в себя. Сплевывая и поднимаясь на ватных ногах, Юнги решает принять ванну. Вообще альфа предпочитает горячий душ, но сейчас на это просто нет сил. Ни моральных, ни физических. Тело совершенно отказывается работать. Хочется хорошенько отмыться. Опускаясь в ванну, альфа не забывает о лезвии, что аккуратно кладет рядом. В ту же секунду слыша навязчивый стук. - Чимин, всё нормально. - Открой, пожалуйста, я волнуюсь. - Я хочу побыть один. Стоит ли упоминать, что Чимин слышал рвотные позывы, он слышал болезненные сглатывая и всхлипы. Он всё слышал. Стоя со стаканом воды и наконец-то найденными таблетками, Чимин чувствует.. его просто накрывает чувство вины.. такое обжигающее, едкое, змеей обхватывает за шею. Так явственно, что он непроизвольно выпускает стакан, что разбивается и разлетается осколками.  Тошно. Омега задыхается. Царапает шею.. Чувствуя стекающую кровь. Но ничего. Он оборотень сейчас пройдет. Затянется. - Юнги, - сипло, -  пожалуйста.. прости. - Всё нормально, Чимин, я просто хочу побыть один, - твердо и уверенно. - Хорошо… -тихо, - хорошо, - ещё тише. Одевшись в домашнее и прибрав осколки, омега опускается на пол, облокачиваясь о стену. Прикрывает глаза и покорно ждет. Но глаза цепляются за приоткрытую дверь в спальню. Ему с детства говорили, вдалбливали, что доминантный омега – лучшее, что может случиться с омегой. Это не инкубатор, не течная сука, которая только и может что плодить щенят. Это поистине бриллиант. Сильный, с мощной аурой, подавляющий. Взращивая горделивость, заносчивость, самодовольство и пренебрежительность к остальным. Проблемы начались в подростковый период. Нет, омега не хотел трахнуть альфу, но и встречаться с кем-то не было ни малейшего желания. Он переключился на омег. Но и там ничего не срослось. Тогда он решил просто создать образ эдакого великолепного мерзавца. Так было проще следить за слухами. Как оказалось, Чимин был очень зависим от чужого мнения. То он слишком толстый, то слишком угрюмый, то слишком умный, то слишком доступный. Последнее особенно забавляло. Ведь Юнги у него был первым. Первым, кого захотел внутренний омега. Чимин до сих пор не знает, обратил бы он внимание на альфу, сам, по своей инициативе. Не знает… И всё же, в какой-то мере благодарен, что выбор пал именно на него. Кто бы что не говорил, но Юнги достойный альфа.  Он лучший… Именно он потихоньку, осторожно начал сбивать спесь с омеги. Ласково, но в категоричной форме. Именно он научил правильно выстраивать отношения с окружающими. Явно не с позиции Его Величества.  С появлением альфы, у Чимина появились какие, никакие приятели и даже друзья. Он впервые узнал сладость близости, но и горечь разочарования. И всё же роль альфы в жизни омеги тяжело переоценить. Потому что он бесценен. И вот сейчас Чимин пусть и ненамеренно, сделал тому больно. Тогда, когда открылась ужасающая правда. Омега не глуп, видел, что и Юнги нравится, но это нравится было какое-то чуть ли не мученическое. Будто Юнги не мог принять.. Может действительно… И тогда вся ситуация становится в тысячу раз горше.  Омега начинает часто дышать, в голове неразбериха из чувства вины, благодарности и безысходности. Но четче всех – чувство потери. Он не может его потерять.  Что же он сделал?! Нос щиплет, а на глазах появляются слезы. Он не должен был. Он обязан был уйти. А что сейчас? Юнги будет его презирать? Оставит? Тело дрожит, руки ещё больше впиваются в предплечья, проводя кровавые борозды… ему плевать. Когда из ванны в банном халате, с голыми стопами выходит Юнги, Чимин уже мало отдает отчет своим действиям. Он падает на колени и начинает зацеловывать ноги альфы. Все так же пронзительно тихо шепча: - Останься… прости.. Секундная неловкость, и Юнги совершенно ошарашено отходит назад. Но омега ползет следом, уже не скрывая плача. Альфа хмурится, поднимает омегу под мышками и встряхивает: - Чимин, прекрати! - возможно чрезмерно грубо, но омега не на шутку пугает. Пак промаргивается и вроде как приходит в себя. - Прости… Альфа внимательно осматривает омегу, но когда отпускает, тот намертво цепляется в предплечье: - Юнги, пожалуйста. Не уходи… - Что это? – перебивает, - Почему у тебя кровь? Что ты вообще делал? Чимин как-то потеряно прикрывает раны, рукавами. Почему до сих пор не затянулось? - Не важно,  скоро пройдет. Ты только не уходи. Эта мольба в голосе. Невыносимо. Зачем он так? - Нужно перевязать. - Да, - тихо соглашается омега. Следя за движениями рук, за тем как аккуратно, бережно альфа прикасается к ранам, очищая и обматывая бинтом, омега вновь решается  заговорить: - Останься.. Альфа  тяжело вздыхает, мельком схватывает взгляд омеги и вновь сводит брови. - Пожалуйста, - омеге кажется, что так кротко он в жизни с альфой не разговаривал. - Чимин, зачем ты это сделал? Я же сказал, чтобы ты не винил себя. Хорошо? - Не хорошо.. останься… - Упрямый,  - беззлобно ворчит Юнги. - Тебе меня жалко? - Это-то тут при чем? - Останься из жалости. И тут Юнги физически просто не смог не удивиться. Он вскидывает взгляд и смотрит на омегу, будто впервые видит. - Из жалости? - Да,   - ласково улыбаясь, кивает Чимин, - Многие считают, что жалость сродни унижению. Пусть. Если ты останешься. Останься.. из жалости… Я просто не выдержу. Я всю жизнь с ним борюсь. Всю жизнь, Юнги. Он…, - бьет себя по груди, -  постоянно что-то требует. Омерзительное. То, что было, - глухо, сбивчиво продолжая,  - но мне этого не надо.. Мне нравилось, как было раньше. Веришь? Пожалуйста. Я так устал.. Я.. Он впервые успокоился. И так спокойно стало, - поднимая мокрые от слез глаза, - останься.. Я так устал… Чимин тянется руками, в то же время боясь прикоснуться. Боясь, что оттолкнут. Но Мин этого не делает. Он опять обнимает, мягко похлопывая по спине. - Тебе нужно поспать. - Ты не уйдешь? - Нет. - Обещаешь? - Да,  - сдается  альфа. - Скажи,  - требовательно, хлюпая носом. - Обещаю. - Поклянись, - капризно. - Чимини! - наигранно строго. - Поклянись,  - жалостливо заглядывая в глаза. - Клянусь,  - отвечает альфа, снисходительно улыбаясь, - ну и кто из нас хитрожопый? - Если мне не изменяет память моя жопа тебе всегда нравилась, - довольно урчит омега, ближе прижимаясь. - Судя по всему, от моей ты тоже в восторге, - хмыкают в ответ. - Знаешь, - протяжно, - если тебя так возбуждает возможность померяться жопами,  то я не против. Только если завтра,  - воркует омега. На что слышит хриплый, едва различимый, но самый родной смех на свете. В такие моменты хочется зарыться, закопаться в этого альфу! И омега наконец-то расслабляется, послушно ступая в спальню, оплетая альфу и позволяя окутать себя царству Морфея.

 ***

Он хотел уйти. Правда. Осторожно выбрался из хватки омеги, принял душ, практически беззвучно оделся, напоследок решив попрощаться, мягко коснувшись щеки омеги. Но вскользь пройдясь по перебинтованным рукам, сердце предательски екнуло. Тупое сердце! Из жалости… Омега разбит, он подавлен. И оставлять его в таком виде... Альфа заметил стеклянный взгляд, отдававший безумием, когда тот ползал перед ним на коленях. Юнги невольно передернуло. Не смотря ни на что, он просто не мог его оставить. Не в таком состоянии. Возможно, чуть позже. Когда омега придет в себя и примет себя таким, каков он есть… Размышления альфы перебивает телефонный звонок. Ким Сокджин. А что уже от него хочет Министр здравоохранения Южной Кореи? Лицензии его лишили.  - Доброе утро, Мин Юнги! Надеюсь, не отвлекаю? Юнги ещё раз бросает взгляд на спящего омегу и неслышно прикрывает дверь. - Нет, с добрым утром, господин Ким. - Если я не ошибаюсь, у вас через неделю слушанье. Буду краток. Я посоветовался с нашими юристами и решил вам помочь. С вами свяжутся. Некоторые ваши коллеги так же приняли решение  не оставлять это дело без надлежащего рассмотрения. Юнги стоял как громом пораженный. Он считал, что никому не нужен, что…  Он даже не ожидал. - Спасибо…  - Не стоит. Это я вам обязан. Это вам спасибо за моего сына. Поэтому, - недолгое молчание,  - считайте, что я отдаю свой долг. - Спасибо… -  Соберитесь! Вас ждут трудные времена. Процесс затянется. И ещё, надеюсь, у вас есть хороший адвокат. - Да, я попробую найти. - Постарайтесь и не подведите. Нас всех. За вас будут ручаться не последние люди этой страны. Удачи. - Спасибо… Ноги подкосились, и Юнги осел на стул в кухне. Тут же замечая напротив растрепанного, сонного Чимина, что стоял нервно заламывая руки и бесконечно покусывая нижнюю губу. - Что случилось? - Я думал ты ушел.  - Я же обещал,  - добродушно усмехаясь.  - Понятно,  - Чимин смотрит с каким-то ожиданием и только через время до Юнги доходит. Он вновь раскрывает объятия, и омега льнет к крепкой груди. - Тебе всё мало? - Мне всегда будет мало. Он молчит. Я боюсь. - Всё будет хорошо. -  Угу, - мягко поглаживая через ткань футболки, - кто звонил? - Ким Сокджин, представляешь? – оживленно проговаривает Юнги, - Обещал помочь. - Я рад, - омега в ответ прижимается сильнее, - правда. Теперь все наладится. Прости, что меня не было рядом. - Мы сами так решили. Ты был не обязан. - И всё же,  - поднимая виноватый взгляд, - это трудно и очень тяжело. Прости… - Прощу, если поможешь, - игриво, дразня. - Таки лис хитрож..- но осекается, -  ладно, что от меня требуется? – елейно шепчет на ухо, оплетая шею руками. - У тебя есть на примете хороший адвокат? - Так Ким Намджун чем не нравится? - Намджун? - Ну да… Он тебе по гроб жизни обязан! Ты единственный кто решился провести операцию на сердце, с его-то показателями! – гордо ведет Чимин. - Возможно, ты прав, - задумчиво проговаривает Юнги. - Не возможно,  - поддевая подбородок пальцем, - а я прав! Вот увидишь, он не откажется! Если совесть есть. А если нет, - глаза омеги гневно блеснули. - А если нет, найдем другого. Хватит бросаться феромонами, - вновь смеется альфа. И так счастливо горят его глаза. И отчего-то так радостно на душе. Так хорошо. Они выигрывают дело. Юнги возвращают все почести, звания. Но больше всего он рад тому, что  лицензионная комиссия одобрила его заявку и он может возобновить врачебную практику. Теперь уже в частном порядке. Устраивается на работу в небольшую клинику, но в центре Сеула. Операции проводит максимум два-три раза в месяц. Деньги хорошие и больше свободного времени, которое он тратит не только на вебинары по повышению квалификации, но и на своего омегу. Понятие «своего» конечно слишком преувеличено наверно и слишком самоуверенно, но иначе их отношения он не может определить. Они живут вместе, ведут быт вместе, встречают рассветы и закаты… Вместе. И Юнги не то, чтобы не нравится. Омега за те три месяца, что они вместе расцвел. Ушел из корпорации, где так вовремя начались чистки и проверки из Министерства, устроившись в международную компанию UniCorp. Ведущий инженер по разработкам звучит неплохо, верно? Он стал действительно, более мягким, вдумчивым, с холодным расчетливым умом, но нежным и отзывчивым любящим сердцем. Стал более уверенным в себе.  Научился воспринимать свои слабости и недостатки как часть себя. Поэтому этот разговор был неизбежен. Из жалости…. - Ты куда - то спешишь? – стоя в коридоре и наблюдая за внезапными сборами омеги, спрашивает Юнги. - Да,  - целуя в уголок губ, тепло улыбаясь, говорит омега, - генеральный вызывает. Опять какая-то неразбериха. - Я хотел бы поговорить, - слегка настойчиво. - Прямо сейчас? -  омега уже одевает теплое твидовое пальто и тянется за ботинками. - Было бы неплохо.  - Юнги-я, давай я вернусь и мы поговорим, хорошо? – заискивающе заглядывая в глаза,  - ты не против? - Нет, -  сдаваясь, проговаривает Юнги, нежно улыбаясь, - конечно, нет. - Вот и славно! Омега уже открывает дверь, но что-то останавливает. Настораживает и внутренний даже приподнимает морду. А это не к добру. Ох, как не к добру. Да и сердце что-то шалит. Бухает куда-то вниз, а потом заходится как сумасшедшее. И омега прикрывает дверь, вновь раздеваясь. А после проходит в гостиную, где по привычке Юнги уже включил очередное обучение. Опять не поужинает. - Юнги? – осторожно, присаживаясь рядом. Складывая руки в замок на коленях. Очень послушный волчонок. - Ммм..?  - альфа  приподнимает голову и непонимающе смотрит в ответ. – Ты же сказал, что уходишь.. - Не важно,  - отмахивается омега, -  так о чем ты хотел поговорить? Юнги вздыхает полной грудью, будто решаясь, отключает запись и откладывает ноут. А после переводит взгляд. Вот оно! В нем всё слишком серьезно, обоснованно и расставлено, разложено по полочкам. Омеге предстоит не простой бой. Он давно умеет верно истолковывать этот взгляд. - Я хотел поговорить о нас. О наших отношениях. - Тебя что-то смущает? – мягко, очень мягко. Так чтоб не спугнуть. Вообще, Чимин сам боится. До трясучки. Но вида не подает. - Помнишь наш разговор на счет остаться из жалости? Чимин кивает.  - Так вот.. Я подумал, что .. больше тебе не нужен. В плане, ты справился. И я рад. Десневая улыбка явно не предназначена  для этого момента. И она.. болезненная.. Не надо так. - Правда. Ты стал безумно красивым… - Я всегда был красивым, - омега еле сдерживается, чтобы голос не дрогнул. Не плакать! Блять, только не плакать. - Да,  - хриплая усмешка,  - ты всегда был красивым. И остаешься. Он берет ладони омеги в свои, нежно проводит по коже, очерчивая костяшки. - Зачем я тебе? - А я тебе? - Чимин, ты достоин лучшего, разве ты не понимаешь? –  добродушно, будто озвучивая элементарные вещи,  -  Я обычный.. В плане, тебе нужен другой альфа. - Не разговаривай со мной так! - Как? - Снисходительно! Будто я чего-то не понимаю! - Прости, я просто хотел… - И прекрати извиняться! - всё больше повышая голос, произносит Чимин, - ну скажи, какой альфа мне нужен?! - Тот, который тебе подходит… - А какой мне подходит? Вразуми меня! Просвети тупого! Вот не доходит! - Чимина.. - Нет, уж! Ты хотел разговора? Отлично! Я весь внимание! Итак… - Альфа, который тебя поймет. - А ты  значит не понимаешь? - Я гибрид. Юнги невзначай потирает место метки, а по сути уродливого шрама. Не смотря на высокую регенерацию, в связи с открывшимся генетическим кодом, яд оборотня сделал своё дело.  И от Чимина это действие не уходит. Ещё больше заставляя сердце сжиматься. - Тебе нужен тот, кто поставит метку, с кем ты будешь на одном социальном уровне.  С кем социальный статус… - Тебя только это смущает? Если да, то мне плевать. Мне не нужна метка. Мне не нужен другой альфа и тем более доминантный, - останавливая очередную попытку альфы высказаться, омега продолжает,  - ты не знаешь какие эти альфы напыщенные ублюдки. Я жил среди них, и знаешь, чуда не произошло, не их выбрал внутренний! Ни одного не подпустил. Хотя, тебе ли не знать! Так к чему это? Выдыхая, омега продолжает куда спокойнее. - Боже, Юнги, я смирился с тем, что ты меня не любишь. Правда. Я.. столько сделал тебе. Я виноват. И нет, не извиняйся! – сердито, опять не давая высказаться, прерывает омега, - я знаю, что виноват. Что это звериная сущность. Но она просыпается только во время твоего гона. А он только три раза в год. Но если это так ужасно, - омега опускает взгляд,  - к чему я это всё? Конечно ужасно, я знаю. Я могу уходить, как раньше. Омега замечает, как альфа на это лишь мрачно и недовольно качает головой. Будто не верит. - Нет, не думай, я это сделаю – решительно. - И он опять тебя заставит сорваться. - Тогда это был препарат! - Чимин, - мирно таки проговаривает Юнги,  - внутренний это твоя часть. Составная. Неужели ты так и не понял? Да, не совсем светлая, но это ты. Вдумайся. Почему? Почему всё это произошло? Потому что.. - Потому что нуждался в тебе… Поэтому я хочу, чтобы ты остался, но, - и омега смотрит пронзительно, непреклонно и не менее решительно, дабы окончательно закрыть этот вопрос,  - чего хочешь ты? Именно ты, Юнги? Я не хочу, тебя заставлять. Я и так много чего натворил... Мне жаль.. - Правда? – насмешливо, - Скажи, что тебе жаль, что ты трахал меня. - Не надо так.. Я… Это было… Я хотел.. Так хотел, чтобы ты был рядом, - заикаясь, безбожно волнуясь,  слезы таки не удалось сдержать. - Я хотел, чтобы ты любил меня. Потому что я люблю тебя безмерно, безгранично. Я в жизни ничего подобного не чувствовал. Да, можно подумать, что я тебя использую, потому что внутренний действительно наконец-то замолчал и я вздохнул полной грудью. Но ты сам сказал, что это моя составная. А значит, и я этого хочу. Всегда хотел. Всегда.. Я много думал. Я не хочу другого! И я не изменил бы нашу встречу! Я хочу, отчаянно хочу быть с тобой. Я… Я не знаю, что ещё сказать… Поднимая взгляд, Чимин совершенно не надеялся встретиться с таким же любящим и ярким. Как солнечные лучи в непогоду, как мягкий свет во мраке, как глоток живой воды в океане обреченности. Все это он, его родной и самый любимый хитрый лис – Мин Юнги. Гибрид, что окутал теплом душу, очистил от зла разум, и показал настоящую, искреннюю и понимающую любовь в сердце. - И я тебя люблю, волчонок. Тихо, как шелест ветра, но драгоценнее любых громких слов. Потому что в этом «люблю» не слова, в этом «люблю» - чувства и поступки.

***

    Иногда, очень редко, в загородной усадьбе, небезызвестного чиновника, слышится милое тявканье и мягкое рычание… И порой, так говорят, люди замечают как по полю бегает огромный белый волк, а рядом с ним очаровательный пепельно-серый, с рыжинками,  корсак. А уж если совсем повезет, то можно увидеть, с какой щемящей нежностью волк притягивает к себе, тыча носом, корсака. Чтобы тот максимально близко прижался к шерсти, скручиваясь калачиком.  И тогда складывается впечатление, что волк пытается оградить своего прелестного лиса от всех невзгод. Напоследок закрывая хвостом. И лишь белоснежный волк может поведать, сколь учащенно бьется его сердце, какая услада для его чуткого уха, когда под боком он слышит вибрации в теплой груди, отдающие бесценным, едва уловимым, сокровенным урчанием, самого любимого хитрожопого лиса на свете.