Море громче слов

Руки затекли и начали неметь, за ними потихоньку отказывал и позвоночник. Колени Руслан перестал чувствовать уже слишком давно, но всё равно стоял на них. Что-то не давало ему упасть. Предприняв попытку пошевелиться, Тушенцов услышал лишь звон цепей, а запястья пронзила боль. Он слишком давно находится в таком подвешенном состоянии.  "Смешно" - попытка усмехнуться представляла пытку. Мышцы лица полностью вышли из строя, будто импульсы мозга не доходили до них, погашаясь где-то в черепе. Через силу продрав глаза мужчина увидел не самую желанную комнату.  Он находился в камере. И не в абы какой, а в камере королевской тюрьмы, вроде даже в той же, в какой был в прошлый раз годика с два, а то и с три, назад.  Но в прошлый раз он был не один. Он как сейчас помнил, тихий напев и постоянное сопение за стенкой, которые успокаивали и давали надежду на лучшее. А именно на побег. В конечном счёте все так и произошло. Они смогли выбраться и вернуться на свой корабль, где их встречала вся разношёрстная команда, уже похоронившая двух своих капитанов. Они чудом смогли забраться на отчаливающее судно, без особых потерь.  - Ну что, паршивцы, не ждали? - Руслан победно рассмеялся, обнимая своего спутника, - а мы живее всех живых.  Стоящий рядом также широко улыбался, не предпринимая попыток выбраться из чужих недообъятий, а наоборот, закидывая руку на чужое плечо, прижимая своего друга ближе. Он всегда был более близок к команде, нежели Руслан. Большой и мягкий, из-за чего мелкие сорванцы дали ему кличку рыжий медведь, а тот и не был против, лишь трепал малявок по их головам, чем-нибудь угощая.  Поэтому и сейчас члены команды в этот раз не боялись подходить к нему и поздравлять с успешным побегом от королевской стражи, громко выкрикивая их имена. После всех похвал и радостного обмывания успешного возвращения двух капитанов, они сидели вдвоем на борту их корабля, свесив ноги, не боясь упасть. Руслан слушал лёгкий напев второго капитана (или первого, они так и не разобрались в своих ролях) и улыбался. - Всегда вдвоем?, - глубоко вдыхая морской воздух, улыбнулся Тушенцов. - Всегда вместе, - ему ответили с той же интонацией и продолжили свою незамысловатую песню. Хорошо было.  Но сейчас шатен был один. Совершенно один. Не слышалось ни предсмертных хрипов, ни тревожного храпа. Никаких посторонних звуков, будто всех заключенных резко выпустили на свободу, чтобы такие «королевские хоромы» были лишь в его распоряжении. Лишь его тяжелое дыхание и звук воды, капающей с определенной постоянностью.  Вдох. Капля. Выдох. Капля.  И так по замкнутому кругу. Абсолютная тишина убивала его разъеденный ромом мозг сильнее всяких опиоидов.  Мужчина был уже готов закрыть глаза, как в эту же секунду из-за двери, ведущей на такую желанную свободу, показался мимолетная полоска света и тут же пропала. Дверь тут же закрылась.  «Видимо просто проверка» - подумал Тушенцов, когда не последовало ударов каблуков о сырой камень, и тут же прикрыл глаза. Руслан даже не успел хотя бы попытаться расслабиться, когда дверь в его камеру открылась и перед ним опустились на колени.  Открывать глаза не было никакого желания. Сталкиваться с кем-то из охранников тем более.  - Русь, - по щеке скользнула рука в перчатке, - открой глаза.  Только один человек касался его с такой нежностью. Только один человек с таким трепетом произносил его имя. Только один человек с такой любовью просил его что-либо сделать.  И этот человек был мертв уже как год.  - Ты галлюцинация, - все еще с закрытыми глазами произнес шатен и сжал челюсти, не давая себе верить в чудеса, - ты уже давно мертв.  Мужчина не хотел открывать глаза, чтобы не разочаровываться. Его лучший друг, его спутник во всех путешествиях погиб. Год назад он пропал и его признали мертвым.  Целый год Руслан держал траур. Первый месяц он буянил в Тортуге, пил как не в себя, пытался развлекаться с женщинами и мужчинами, которые хотя бы отдаленно были похожи на его любимого. Но это не помогло. На второй месяц он подуспокоился и уже перестал искать утешения в других и в драках, оставив только алкоголь.  Каждый вечер он запирался у себя в каюте и пил. В одиночестве. В начале команда пыталась как-нибудь вывести его из этого состояния, но спустя десяток неудачных попыток бросили это занятие: Руслан всё также продолжал пить. Делал он это молча, иногда улыбался, иногда плакал, иногда просто смотрел в пустоту. В особенно плохие дни из каюты были слышны жалобные молитвы и проклятия, сменяющие друг друга каждую минуту.  А потом ложился спать. И снилась ему черная пустота. Никаких криков о помощи, никаких испуганных глаз как в самом начале. Абсолютно ничего. И его это устраивало.  Поэтому сейчас, когда он услышал голос человека, потерю которого он не сможет пережить, Тушенцов не верил. Его сознание просто придумало что-то приятное, чтобы скрасить его заточение, не более. Перед ним сейчас никого нет. Но проверять это нет ни сил, ни желания.  Послышалось шуршание одежды и тяжелый выдох от глупости заключенного.  - Уважаемый капитан, откройте глаза, или мне придется применить силу! И тут Руслан не выдержал. Резко открыв глаза, он зло посмотрел на человека напротив: противная, идеально отглаженная форма, идеально белые перчатки, на которых не было ни одного залома и большая треугольная шляпа. Все признаки указывали на одного из самых неприятных, по мнению заключенного, типов людей. Но лицо такое же красивое как он помнил, с теми же добрыми глазами цвета моря и веснушками указывало на одного из самых лучших, все еще по мнению Руслана, людей. Даня Кашин. Собственной персоной сидел перед ним на коленях и улыбался так нежно, с таким счастьем от долгожданной встречи и такой же тоской от прожитого без любимого человека года. - Я скучал, Русь, - пальцы в перчатках, от которых веяло холодом, опять прижались к чужим щекам, пытаясь погладить.  Но Тушенцов не дал этого сделать. Как только чужие пальцы коснулись его, он дернулся назад, насколько ему позволяло положение. Но при этом он так хотел прижаться к ним и ощутить давно забытые ощущения чужой нежности. Но сделать это собственная гордость ему не позволит.  - Убери от меня свои руки, корсар, - он был зол. Он был в ярости, - что ты себе позволяешь? Думал, что одно объятие и я все прощу? Нетушки. Давай разговаривать, - слюна летела во все стороны. Руслан напоминал разъярённого пса. Да в принципе так оно и было, - год, Кашин, год, сука. Целый год я несу по тебе траур и ненавижу себя за то что, тогда не смог тебя спасти. Хотя, - мужчина позволил себе легкую усмешку, отдающую истеричным безумием, - не слишком тебе и требовалась моя помощь.  Руки Данилы, продолжали держать фантомное лицо. Он и не ожидал быстрого прощения, но хотя бы надеялся, что ему дадут обнять его любимого человека. Он год мечтал это сделать. Но также Кашин помнил вспыльчивый характер его партнёра и понимал, какие трудности ему сначала потребуется преодолеть, чтобы побороть чужую гордость. Но сейчас на это не было времени. Поэтому рыжий схватил лицо напротив, чтобы у Руслана даже не было возможности пошевелиться.  - Я вижу, как ты рад меня видеть, но сейчас на это нет времени, - строго, будто учитель отчитывает нерадивого ученика, произнёс Даня. Лицо в руках скривилось, отчего его губы сложились в умилительную складку, на которую Кашин старательно не обращал внимание, - скоро сюда придут и заберут тебя на казнь, поэтому сейчас ты быстро сбегаешь отсюда, а я говорю, что не видел тебя. Понятно? - Преодолев гордость шатен всё-таки кивнул, но глаза всё равно закатил, - отлично. Голубоглазый наконец позволил себе улыбку и приблизился к чужому лицу, быстро зашептав прямо в чужие губы.  - Через неделю, вечером, я буду в Тортуге и очень надеюсь увидеть тебя там, чтобы поговорить, - Даня всё-таки посмотрел на чужие губы и не смог себе отказать. От примкнул к ним буквально на несколько секунд, просто желая доказать, как же сильно он скучал. И тут, наконец, гордость Тушенцова дала сбой и он сдался под водопадом чужих эмоций, отвечая на поцелуй со всей присущей ему любовью. - Если ты меня обманываешь, то я пристрелю тебя где-то под Кюрасао, - даже не отдышавшись произнес Руслан.  - Взаимно, дорогой друг, - мягко улыбнувшись ответил Даня, - а теперь беги.  В ту же секунду, оковы с рук спали и мужчина упал на землю, носом в пол. Сверху послышался мягкий смех. Посмотрев наверх, Тушенцов лишь увидел мягкий взгляд и руку, поправляющие собственные волосы.  Всё-таки Даня несильно изменился, привычки остались прежними. И это осознание вызывало глупую улыбку.  Сбежать получилось через тот же потайной выход, с помощью которого они умудрились сбежать вдвоем. Правда в этот раз Руслан умыкнул в одиночку, но радости команды это не уменишило. Их единственный капитан смог вернуться и в этот раз.  Как только он поднялся на борт, его тут же окружили со слезами на глазах.  - Капитан! Вы вернулись! Со всех сторон слышались радостные поздравления. Разношёрстная шайка даже не пыталась скрыть своего изумление от способности их капитана выкручиваться из любой ситуации.  - Но как тебе удалось? - рядом оказался картограф, и по совместительству лучший друг, приобнимая одной рукой.  - Мне помогли, - игриво подмигнул Тушенцов вырываясь из чужих объятий, чтобы отдать новый приказ, - ровно через неделю мы должны оказаться в Тортуге. И меня не волнует, как мы это сделаем. Если что будем добираться вброд. Ясно? - Да, Капитан! - команда хором отдала честь, принимая задание. - Молодцы. А теперь работать! Всю неделю Тушенцов носился как заведённый. И на матросов ругался, и на картогрофа ругался, и на кока ругался. На всех ругался, но как-то с весельем, будто и не хотел, будто пытался скрыть внутреннее волнение, съедавшее изнутри, буквально отгрызающее огромные куски от его естества. И всю эту неделю он не запирался у себя в комнате с бутылкой чего-то покрепче. Каждый день он долго-долго смотрел куда-то вдаль, откуда обычно выплывают королевские карабли, будто ждал один из них. Но всю неделю было неожиданно спокойно. Ни одной стычки с вражеским флотом, ни одной перестрелки, даже ни одного пьяного дебоша на корабле. Складывалось ощущение, будто вся команда переняла напряжение своего капитана и сидела в томительном ожидании тише воды, ниже травы.  А ждать было что. И Руслан ждал. Ждал и думал, что скажет при встрече. Как вывалит все свои эмоции, всю тоску, превратившеюся в злость и агрессию.  Год. Целый год Тушенцов держал траур. Он топил своё горе в алкоголе, нападал на каждый попавшийся корабль, не разбирая враг это или друг, его каждый раз выгоняли из каждого кабака за пьяный разбой. И каждый раз какое-то чудо уводило его от камеры.  За всё это время ему не удалось улизнуть лишь один раз, после чего он встретился с человеком, которого считал погибшим целый год.  Даня... Мужчина не мог не принять, что скучал и тосковал. Их связывало слишком многое. Начиная от совместного побега на пиратский корабль, заканчивая двойным капитанством. Они всегда были вместе. Рука под руку встречали все нападения от судьбы и не только. Праздновали победы и обмывали поражения. Ютились вместе в одной каюте или же прожигали деньги в роскошном номере. Вместе зализывали друг другу раны после сложных сражений.  Поэтому Руслан готовился к тяжелому и очень громкому разговору. Кричать, скорее всего, они будут вдвоем, так как характеры у обоих были несладкими. Вся команда до сих пор удивляется, как они так долго и слажено руководили целой командой, если их стычки были ежедневным представлением. 

***

В Тортуге жизнь кипела, как никогда. Она будто ждала судьбоносную встречу двух друзей в прошлом и врагов в настоящем. Она шумела, громыхала и громко смеялась над всеми, кого сюда сегодня занесло. Она понимала: будет буря.  Руслан сидел в самом углу и постоянно смотрел, то на дверь, то на часы. Нога ходила ходуном. Они пришвартовались еще утром, Руслан облазил каждый уголок этого злополучного места, но рыжего нигде не было. Поэтому он сел ждать. Время тянулось слишко медленно, но Тушенцов не сдавался. Он хотел верить Дане, хотя тот этого не заслуживал.  Время приближалось к десяти вечера.  Никто из его команды не знал, почему они здесь, поэтому те гуляли как в последний раз, кроме Руслана и картографа, который решил немного воздержаться от алкоголя, чтобы потом завести всех обратно на корабль и никого не забыть.  - Руслан, чего мы ждем? - Макс отпил из своего бокала, пытаясь докопаться до капитана. - Я встретил его, - обреченно произнес Тушенцов уже не пытаясь скрыть своих разбитых надежд, - если бы не он, меня бы казнили.  По ходу повествования глаза собеседника расширялись, пока не достигли своего предела.  - То есть, - слова застряли в горле, блондин не мог поверить, - Даня жив?  - Я его видел собственными глазами, - рука Тушенцова неосознанно прикоснулась в губам.  Часы пробили десять. Кашин, по всей видимости, не придет. Надежды рассыпались.  - Я на второй этаж, - шатен невесело усмехнулся, хватая рукой практически полную бутылку какого-то алкоголя, - можешь проследить за нашими, чтобы они ничего не натворили?  Максим лишь кивнул на просьбу, обращая все свое внимание на орущее сборище, решившее спеть какие-то народные песни, обнимаясь. Пусть веселятся, а Руслан будет сидеть наверху, придаваясь воспоминаниям о рыжем мальчике. Смешном таком, вечно улыбающемся. Они каждый день сталкивались лбами, чтобы доказать исключительность своей точки зрения, как управлять судном. И доказывали. Даня умел отлично руководить людьми и за это вся команда его и любила, он не пытался превратить их в рабов, поэтому всегда ругался с Русланом по поводу еды и прочих условий. Тушенцов же отлично управлялся с документами: разработка маршрута на карте, пересчет награбленного, закупка припасов, во всем этом ему не было равных. Поэтому он постоянно спорил с Даней, чтобы продовольствия хватало на подольше, и они не остались без еды в самый неудачный момент.  Но они всегда могли прийти к компромиссу. Поэтому уже вечером, они в одной каюте молча сидели или занимались друг другом, что слышала вся команда, но уже не обращала внимание. Пока у них есть хлеб и слава, что дают им капитаны, суть их отношений никого не касается. Хотя, насмешливые взгляды были всегда. Потому что смотреть как Даня немного прихрамывал, а Руслан провожал того немного обеспокоенным взглядом, было забавно. - Сука, какая же ты все таки сука, - сквозь зубы прохрипел Тушенцов, направляясь к свободной комнате, чтобы наконец осушить бутылку. - Кого проклинаешь, капитан? - из-за угла легкой походкой выплыла Арина, направляясь к мужчине.  - Ариш, да все тех же, - Руслан легко улыбнулся девушке, - как там Давид?  - В последний раз вместе с твоей командой пытался петь. Так что неплохо, - брюнетка легким взмахом руки поправила волосы, прислушиваясь к тому, что происходит внизу и поглядывая на бутылку в чужой руке, - ты все еще не отпустил? Арина и Давид были владельцами любимого заведения всей команды Тушенцова, поэтому отношения с хозяевами были достаточно миролюбивыми, насколько это может быть в их нелегкое время.  - Он жив, - без эмоций выдал мужчина, смотря в пол.  Глаза у девушки тут же расширились, поэтому она резко схватила руку своего собеседника, чтобы увести его в отдаленную комнатку в самом углу их небольшой гостиницы.  Арина прекрасно знала, какие отношения связывали двух капитанов, поэтому понимала, что смерть одного из них - тяжелый удар для второго. И она очень сильно опечалена, что в очередной раз оказалась права.  Руслан заявлялся к ним по несколько раз в месяц в самых разных состояниях. Он пытался разгромить все заведение, лез в драки с каждым, кто хоть как-то упоминал Даню в негативном свете. Плакал в плечо то Арины, то Давида, рассказывая, как сильно скучает по Дане и каким хорошим человеком он был, проклиная море, которое забрало рыжего, а не шатена. Иногда просто пил и курил в одиночестве, не желая ни с кем разговаривать.  И поэтому известие о том, что любимый человек ее дорогого друга жив вызвало в Арине бурю из негодования и облегчения.  Как только двери за ними захлопнулась, девушка усадила мужчину на кровать, забирая из рук бутылку, пока сама приземлился на стоящий рядом стул.  - Рассказывай, - брюнетка скрестила руки на груди, готовая проклинать Кашина последними словами, если потребуется. - Да тут нечего рассказывать, - Руслан почесал затылок, понимая, что не отвертится от настойчивости девушки.  Тушенцов начал с того, как попал в камеру.  *** Шабанов с удовольствием наблюдал за таким забавным представлением с первых рядов.  Кто-то орет, кто-то пьет, кто-то флиртует с красивой вроде бы незнакомкой. Даже Давид присоединился к всеобщему веселью, повесив на дверь табличку закрыто. Пусть в этот вечер больше никто не будет мешать такому веселью.  Внезапно входная дверь начала открываться. - Извините, мы сегодня закрыты, - громко прокричал Деймур и наконец посмотрел на незваного гостя.  Смех прекратился в одну секунду. Тишина поглотила это место полностью.  Все уставились на высокого мужчину в форме королевской стражи, в идеально начищенных сапогах на каблуке и с огромным рюкзаком за спиной. Каждый не мог в это поверить. Лишь Макс играючи улыбался, смотря на своего бывшего капитана. Тот не очень-то изменился.  Кашин обвел взглядом весь зал, кивнул Давиду, челюсть которого упала на пол, проанализировал изменения каждого члена команды и направился к Максу.  - Где он? - Даня знал, что Макс знает, что нужно знать. - Все здесь. Кто вас конкретно интересует, капитан? - словно желчь Макс выплюнул последнее слово прямо в чужое надменное лицо, - если же вам нужен кто-то конкретный, то... - Где Руслан? - снисходительный тон блондина очень успешно действует на нервы, поэтому Кашин просто прорычал чужое имя, чтобы наконец прекратить поливание собственной личности грязью. Хоть и заслужено.  Шабанов продолжал улыбаться, смотря в голубые глаза.  - Как же ты продержался год? - словно у себя спрашивал Макс. Но испытывать чужое терпение не было больше никакого желания, поэтому блондин просто откинулся на стену, показывая этим "белый флаг", - он на втором этаже. Удачи.  - Спасибо.  И Даня напряжённо удалился на второй этаж, пытаясь не перепрыгивать по две ступеньки за раз. Или по три.  Как только мужчина скрылся, все устремили свои взгляды на Шабанова.  - Если вы думаете, что я что-то знаю, то вы ошибаетесь.  Все ещё не предпринимали хоть каких-то попыток к действию, пока не спустилась Арина. - Если вы не хотите слушать чужое выяснение отношений, то советую продолжить веселье, - немного раздраженно произнесла девушка, направляясь к мужу. В эту же секунду сверху, послышался удар каблука об пол и чьё-то рычание, - я не слышу музыки!  - Она, как всегда права, - влюбленно пролепетал Давид, притягивая жену для поцелуя.  После этих слов все вернулись к веселью. Их второй капитан жив и вернулся!  *** Когда Даня поднялся на второй этаж, перед ним предстало несколько дверей. Пара из них была открыта на распашку, но это не сильно помогало выяснить за какой конкретно был Руслан. И с кем. Догадка, что Тушенцов мог с кем-то развлекаться, била сильнее, чем собственный обман. Он целый год ни с кем, держал свою жопу в напряжении, а член в штанах, а этот кобель с кем-то спал.  "Только он думал, что ты мёртв, Даня" - подсказывал внутренний голос: "У тебя нет права на это злиться" И тут Кашин сглотнул свой комок ревности, чтобы продолжить поиски. Лямка рюкзака неприятно давила на плечо, но оно того стоило.  Практически пройдя длинный коридор насквозь кашин услышал двух человек. И пусть голос женщины он не смог узнать сразу, зато мужской... Не было сомнений в личности его обладателя.  Хотелось выбить дверь с ноги, чтобы наконец увидеть Тущенцова, но рыжий решил действовать аккуратнее.  И это того стоило.  Мужчина сидел на коленях, положа голову на колени Булановой, пока та мягко его покаичвала, как младенца, гладя по спине.  - Мы же с ним с самого детства вместе, - шептал Тушенцов немного всхлипывая, - вместе сбежали на корабль, вместе драили полы, вместе участвовали в сражениях, стоя спиной к спине, - мужчина приподнял голову, чтобы посмотреть в окно, пока Даня рассматривал знакомую спину и слушал любимый голос, - когда умер бывший капитан он взял штурвал, а я право руля и вся команда отдала нам честь той же ночью.  Ненадолго шатен замолчал, предаваясь воспоминаниям и наслаждаясь чужими касаниями. Как делили все вровень, как вместе обрабатывали свои раны.  - Арин, - неожиданно надломленно прошептал Тушенцов, - мне так не хватает лучшего друга.  Тут уже Даня не смог сдержать эмоций, громкий вдох вырвался из него, поэтому двое человек наконец обратили на него внимание. Удивление девушки быстро сменилось на негодование и готовность растерзать чужое лицо. Руслан же... Он просто смотрел. К сожалению света не хватало, чтобы посчитать чужие веснушки, поэтому мужчина упёрся взглядом в голубые глаза. Они все также похожи на море.  - Ты все-таки пришел, - не веря, прошептал Руслан.  - Я же обещал, - неловко улыбнулся Кашин, почесывая затылок.  Они все также изучали друг друга взглядом, поэтому девушка не выдержала.  - Я знаю, что будет дальше, поэтому дайте мне сначала уйти! - быстро протараторила девушка, целуя щеку Тушенцова на прощание и толкая плечом Кашина, чтобы тот наконец зашёл внутрь, закрыв за собой дверь.  Мужчины все также смотрели друг на друга. Никто не хотел начинать диалог, оба понимали, как это будет тяжело.  - И давно тебя на замужних женщин потянуло? - Кашин наконец снял свой рюкзак, чтобы размять забитые плечи.  - Если ты не понял, то ты считался мертвым, - Тушенцов встал с колен, чтобы быть наравне со своим давним другом, - не думал же ты, что я буду верен мертвецу, корсар? - Не называй меня так, - Даня понимал, почему на него злятся, но осознание, что Руслан пытался забыться в других порождало внутри что-то злое, желающее вырвать трахею каждому, с кем шатен проводил ночь, - если тебе интересно, я ни с кем так не разделил постель в этот год. - Сука ты такая, - Руслан наконец подошел вплотную, чтобы вылить весь свой гнев и тоску, - а почему ты не разделял ни с кем постель год, ты не хочешь рассказать? Год, Кашин. Год! Год все считали, что ты сдох. Ты знаешь, как всем было тяжело переживать эту утрату? Как мне было тяжело? - последнее предложение шатен выделили особенно сильно, - а ты все это время прохлаждался с этими напыщенными мудаками в индюшачей форме! - шатен не выдержал собственных эмоций, поэтому топнул ногой, - как же скучал по тебе, ублюдок, - прорычал шатен в чужие губы.  Даня просто смотрел и слышал. Вся его злость ушла, от понимания, как Руслана сломал его уход. Он с замиранием сердца слушал, как шатен выплескивает на него всю свою тоску и боль, что скопились за год. Как же он по нему скучал.  Терпеть уже не было сил, поэтому Кашин наконец сократил такое ужасное расстояние между ними, чтобы наконец исполнить свою главную мечту на протяжении года.  Как только шатен почувствовал чужие губы на своих, то сразу же закинул руки на чужую шею, пальцами зарываясь в рыжие волосы, которые так и не потеряли своей мягкости. Он оттягивал пряди у самых корней, чтобы вызвать болезненный стон, пока языком изучал чужие зубы, вспоминая насколько острые у Дани клыки. От рыжего все так же пахло морем и табаком, он был все таким же мягким, что Руслан смог полностью прочувствовать, прижимаясь еще ближе.  Даня же тоже решил не отказывать себе, поэтому положил свои большие руки на чужую талию, сжимая ее и прижимая тело к себе.  Еще ближе. Еще теснее. Еще сильнее.  Чужой язык ощущался так правильно во рту, от движений которого Даня мог лишь постанывать в чужой рот, потираясь о чужие ноги, намекая, что нужно делать дальше.  Но шатен не поддавался на эти детские манипуляции, продолжая терзать чужой рот. Тушенцов то пытался прокусить губу рыжему, оттягивая ее, то пытался волосы оторвать. И полностью игнорировал свое и чужое возбуждение.  Когда руки Кашина уже залезали под чужую рубашку шатен резко прекратил поцелуй.  - Нет, мой дорогой, - Руслан говорил с придыханием, руками поглаживая чужие щеки, - сначала мы будем разговаривать. И ты мне объяснишь, какого хуя ты работал на индюков, и почему ничего не сообщил.  Даня также тяжело дышал, не желая прерывать их занятие, оставляя разговор на когда нибудь потом. Но Руслан уже опустился на кровать, сжимая свои ноги. Дане оставалось лишь подчиниться. Рыжий снял свой камзол, оставаясь в рубашке, и схватил свой рюкзак, присаживаясь на стул напротив.  Оба пытались не обращать внимание на возбуждение, витавшее в воздухе.  - Начнем с главного: я стал работать на правительство не по своей воле, - Кашин начал свой рассказ, аккуратно подбирая слова, - меня похитили. Сначала неделю пытали в той же камере, в которой мы встретились, - оба мужчины невесело усмехнулись, - я им не был нужен. Их основной целью был ты, Русь.  - Зачем я им? - глаза Руслана были широко раскрыты, он начинал потихоньку понимать, что страдали они вдвоем. - Потому что слава о тебе, как о исследователе выходит за пределы моря. Им нужен был твой мозг и твои умения. Я же в их глазах был просто матросом, и членом команды, - неловко посмеялся рыжий.  - Я всегда знал, что они тупые, но чтобы настолько, - шатен оперся на свои руки, откидывая голову назад, - напыщенные безмозглые индюки, - прошипел мужчина в воздух. Кашин был с ним полностью согласен, - продолжай. - Так вот. Какой же ты красивый, - Руслан тут же поднял голову, чтобы недоуменно упереться взглядом в глаза напротив, - прости, просто вдруг ты забыл об этом, - Кашина пнули по голени от чего тот рассмеялся, - извини. Мне поставили условие: год на поимку Руслана Тушенцова. Скажу сразу: я не собирался тебя ловить. Но уйти сразу не мог, так как был излишне слаб.  - Хорошо. Сразу ты не ушел, - жестом руки  Руслан прервал чужой рассказ, - но неужели ты восстанавливался целый год? - Я сам решил задержаться. Но не потому что мне это понравилось! - Даня сразу выставил руки вперед, когда увидел, как у шатена сжались кулаки, - ты же заметил, что стычек с королевскими стало меньше? - Даня дождался кивка, - я водил их по ложному следу, время от времени натравливая их на наших неприятелей, чтобы меня не убили раньше времени, тем самым заслужил их доверие. - Так вот почему Рома перестал выебываться, - задумчиво проговорил Тушенцов.  - Это тебе был подарок на годовщину, - смущенно промямлил Даня. Жаль в темноте не было видно, как он краснел, от своих поступков и мягкого взгляда карих глазах.  Руслан вспомнил за что полюбил это рыжее чудо, которое весь этот год заботился о нем, а тот даже и не понимал этого.  - Какой же ты романтик, Дань, - усмехнулся Руслан, протягивая руку, чтобы погладить чужую щеку. Даня схватил смуглую ладонь, приближая ее к своим губам, выцеловывая каждый палец, и уже готов был перебраться на чужие бедра, но его опять остановили, - еще рано, - тяжело вздохнув рыжий поцеловал тыльную сторону ладони на прощанье, отпустил ее, - если ты так обо мне заботился, то почему же меня поймали?  - Год уже подошел к концу, поэтому поползли слухи, что меня скоро казнят, - Даня тяжело посмотрел в пол, вспоминая как к нему относились эти индюки, - А этого я допустить не мог. За неделю до твоего похищения я начал готовиться к своему побегу, а также склонять капитана посадить тебя именно в нашу камеру, чтобы у тебя была возможность сбежать. Как видишь все получилось в лучшем виде. Твое похищение - отвлекающий манёвр, чтобы они расслабились. А еще, - Даня потянулся к своему рюкзаку, - у меня есть для тебя несколько подарков. Смотри.   Взяв в руки рюкзак Тушенцов аккуратно его открыл, будто боясь взрыва. И замер.  Книги. Очень много книг. По географии, по ориентированию, про морскую живность и растительность. А также новые издания карт, которых он еще не видел. Но самое ценное: заметки капитана про сокровища на новых островах. А также схемы их кораблей.  - Откуда? - Руслан не верил таким подаркам.  - Прямиком из королевской библиотеки. А что-то с чужих столов. Они очень безответственно относятся к документам. Там на дне еще лежит пара цацок, но это уже так. Для разнообразия.  Руслан отложил такие ценные дары и влюбленными глазами смотрел на Даню. Тот весь этот год думал о нем и о его безопасности. Заботился о нем издалека.  - Прости меня, Дань. За то что думал о тебе, как о мудаке, - тихо прошептал Тушенцов. - Получается я прощен? - Даня глуповато улыбался смотря на своего самого дорогого человека. - Боже, конечно дурень. Иди уже сюда, - Руслан сел поудобнее раскрывая руки для объятий.  Кашин больше не ждал ни секунды, поэтому запрыгнул на чужие бедра, чтобы зарыться пальцами в каштановые волосы, заставляя Руслана смотреть только на него.  - Я очень скучал по тебе, Русь. - Я убивался по тебе каждый день, Дань.  Они наконец нежно поцеловались, без злости и агрессии.  Сидеть на чужих бедрах, которые приходили только во снах было великолепно. Чувствовать мягкий массаж головы тоже до скулежа приятно. Даня не мог насытится чужими прикосновениями, постоянно потираясь о чужую грудь. Хотелось всего и сразу.  Хотелось всего Руслана целиком.  А Даня не привык себе отказывать. Прекратив поцелуй рыжий уткнулся в чужую шею, вспоминая знакомый запах.  - Ты все так же пахнешь морем и книгами, - прошептал мужчина в ключицу, оставляя поцелуи бабочки на всей доступной площади.  Но Руслану этого было слишком мало. Он резким движением перевернул их вдвоем, оказываясь сверху, нависая над чужим животом, пока все еще скрытом под рубашкой, что не являлось проблемой. Возиться с пуговицами не было никакого желания, поэтому Тушенцов просто порвал белую ткань, открывая себе доступ к желанному телу. Веснушек стало меньше. - Придурок, блять, - Даня схватил чужие волосы, чтобы посмотреть в глаза собеседнику со всем возможным негодованием, - в чем мне ходить?! Хотя бы до рынка.  - Все твои вещи на корабле, - быстро прошептал шатен. Чужой живот резко перестал двигаться, будто Даня задержал дыхание. И тут Руслан понял, что сказал, - ничего не говори.  - Оу, - в одном этом слове было намного больше, чем в самой ужасной насмешке, которую мог сказать Кашин. Слишком много понимания.  Но у Руслана не было желания разбираться со своими и чужими домыслами, поэтому он просто вернулся к прерванному занятию.  Руки шатена проходились по чужим ребрам, пока тот губами выцеловал какие-то узоры на его животе. Сдерживать голод уже не был сил, поэтому Руслан укусил Кашина прямо под ребро, оставляя засос. И не остановился на этом. Тушенцов слишком изголодался по чужому телу, чтобы ограничиться одним укусом. На Дане, словно на холсте начали появляться пятна самых разных размеров, а тот и не был против, получая истинное наслаждение.  Кашин также сильно хотел оставить метки на чужом теле, пусть они и будут видны меньше, но пока мог лишь получать удовольствие, развалившись на подушках, как принцесса, двигая бедрами, намекая, как минимум снять штаны. В этот раз намек был прочитан сразу. Штаны тоже хотелось порвать, но тогда Кашин его ногами отпинает, так что оно того не стоит. А ноги у него сильные, бедра мясистые, шатен уже прикинул, где оставит следы зубов.  Слава богу, Кашин додумался самостоятельно снять ботинки, пока они целовались, иначе снять с него штаны вместе с бельем было бы проблематично.  Руслан завис. С чужими штанами в руках, с абсолютно тупым лицом. Кашин лежал под ним. Полностью голый, с разведенными ногами, вставшим членом и безумными глазами.  Руслан хочет Кашина целиком. Поэтому засовывает свои пальцы в рот, так как о какой-либо смазке он не позаботился.  - Стой! - Даня внезапно подпрыгнул на кровати, - посмотри на дне рюкзака.  Тушенцов с неким недоверием потянулся к чужой собственности, чтобы среди кучи книг и слоев ткани найти баночку с каким-то кремом. Тем, которым они пользовались всегда.  - Ты готовился? - ехидно уточнил Руслан.  - Скорее надеялся, - пролепетал рыжий, отводя глаза в сторону, - хочу чтобы нам обоим было приятнее.  - Мне приятно лишь от одного твоего присутствия, - Кашин застонал от неловкости, прикрывая лицо. Тушенцов не позволил это сделать, примыкая к чужим губам еще раз, немного жестче чем в прошлый раз.  Даня вновь схватился за чужую шею, выгибаясь на кровати, желая быть ближе. Руслан же тем временем смог открыть баночку, смазывая пальцы одной руки. Данины руки сместились на чужую спину, оставляя красные полосы, пока Тушенцов вводил один палец, второй рукой сжимая чужое мягкое бедро. Шатен чувствовал, как Кашину неприятно: тот глубоко дышал через рот стараясь расслабиться, что не очень хорошо получалось. Поэтому шатен поцелуями спустился по животу, время от времени покусывая мягкую кожу, больше щекоча, чем делая больно, пока не оказался перед членом.  Руслан нежной струёй пустил воздух прям на головку, из-за чего рыжий неожиданно громко застонал, хватаясь руками за чужие волосы, пытаясь то-ли прижать, то-ли оттолкнуть. Поэтому Тушенцов просто начал аккуратно посасывать чужой орган, языком тыкаясь в уретру. Стоны Кашина стали громче, он почти задыхался от чужих действий. Когда у Дани наконец получилось выдохнуть весь скопившийся воздух, шатен вставил ещё один палец, насаживаясь глубже на чужой член, по которому пустил вибрацию.  Пальцы методично выбивались в чужое тело, но пока никто не получал от этого удовольствия, терпение у обоих заканчивалось со стремительной скоростью: Кашин уже сам насаживался на пальцы, поскуливая от недостаточного количества удовольствия, Тушенцов все сильнее сжимал чужое бедро - по всей видимости там останутся синяки - но тут Даня, наконец-то, простонал громче всего. Звёзды совпали или чудо случилось, но Руслан добрался до необходимой ему точки, и стал толкаться только в этом направлении, заставляя Кашина кататься и выгибаться на кровати ещё больше.  - Русь, - если Кашин думал, что задыхался до, то сейчас он перестал дышать полностью, - Русь, ну хватит. Достаточно-о-о, - последний слог превратился в один протяжный стон, потому что Тущенцов мелкими движениями впивался в простату, давая непрерывную стимуляцию.  - Я вижу, - плотоядно улыбнулся шатен, вытаскивая пальцы, - но ты же не думал, что все будет так просто? - шатен склонился над чужими губами, шепча прямо а них, - тебе придется поработать, Дань.  Шатен ложится на кровать рядом с рыжим, хватая того за талию, чтобы опять посадить себе на бедра. Кашина такой расклад не устраивает. День и так был выматывающим, поэтому он надеялся, что его просто поставят на колени и будут вытрахивать душу. Но видимо не сейчас.  - С чего ты решил, что я буду прыгать на тебе? - ухмыляясь, произнес Даня, обхватывая кольцом чужой член, - я прямо сейчас могу встать и пойти самоудовлетворяться в другую комнату, - движения ладони стали размашистые, заставляя уже Тушенцова дышать через раз. Тактика была проста: если Руслан не хочет, то Даня заставит, - буду сидеть в соседней комнате, запихивая себе пальцы по одному, думая о тебе, - пальцы как бы невзначай обводили головку, пока вторая рука искала баночку с кремом, так как шатен был на пределе, - стонал бы слишком громко для простой дрочки, но это всё, чтобы ты тут задыхался от разочарования, что это не ты заставляешь меня так стонать, - мужчина поменял руки, одной размазывая крем, а со второй слизывал предэукулянт , краем глаза следя за чужой реакцией, а смотреть было на что.  Красный, тяжело дышащий мужчина, с зрачком размером с радужку, пытался сдерживать себя, потому что понимал чего добивался Кашин, но держался из последних сил. Мышцы пресса постоянно дергались, от попыток встать, руки крепко сжимали простынь - удивительно как та ещё не порвалась - и с бесконечным желанием смотрел на рыжего. Разъяренный бык. Осталось дожать ещё немного.  - Видимо мне всё-таки придется... - Кашин уже порывался встать с чужих ног, но его резко схватили за талию, прижимая к себе, чтобы укусить за шею. Плевать, что видно. Плевать, что все всё поймут. Не до этого сейчас.  Сейчас нужно заставить Кашина задыхаться ещё раз. Наказание за год страданий можно оставить и на потом.  - Какая же ты сука, Кашин, - Тушенцов прошептал это прямо в ухо, прикусывая мочку, - как же я по этому скучал. Кашин был доволен таким признанием, поэтому самостоятельно перевернул их, чтобы оказаться под другим мужчиной.  - Докажешь, как сильно? - рыжий положил ладонь на чужую щеку, аккуратно поглаживая скулу. - И не надейся, что ты отделаешься так просто, - Тушенцов толкнулся на половину, давая время привыкнуть, - ты ещё отработаешь весь год.  - Не сомневаюсь, - Даня убрал руку, насаживаясь глубже. Давая зелёный свет.  И шатен сорвался, входя полностью. Размеренными толчками он втрахивал Кашина в кровать, пока тот своими сильными ногами сжимал талию Тущенцова. Руслан надеялся, что там останутся синяки.  Они слишком соскучились друг по другу, поэтому долго сдерживаться не было ни сил, ни желания. Даня не выдержал первым, кончая себе на живот. После года отсутствия Руслана в его жизни, он считал, что ещё неплохо продержался.  Но Руслану было мало. Хотелось ещё сильнее, ещё ближе, и плевать, что он будет измазан в чужой сперме. Он прижался к чужой шее, делая мелкие быстрые толчки, желая излиться как можно скорее.  Как только шатен почувствовал, что до оргазма осталось пару фрикций, он вышел из рыжего доводя себя рукой, кончая на чужой живот, тут же падая рядом.  Оба мужчины тяжело дышали, пытаясь восстановить дыхание. Двигаться не хотелось. Трогать друг друга тоже. Хотелось в море.  Первым очухался Даня, приподнимаясь на кровати, чтобы оглядеться. Взгляд зацепился за порванную рубашку. Выбора не было.  - Вот почему на меня? - возмущался рыжий, обтирая себя, - но спасибо, что не внутрь, ладно.  - Какой ты красивый, Дань, - Руслан подложил руки под голову, наблюдая за такими родными возмущениями. Как же ему не хватало этого ворчливого бубнежа рядом, - ты же не уйдешь теперь? - Теперь только на тот свет. По-настоящему, - увидев скептицизм на чужом лице поспешил дополнить рыжий, - клянусь, что больше не покину моего любимого и дорогого Русю.  Руся разнежанно улыбнулся, не желая вставать. Но ему в лицо прилетела помятая рубашка, намекая, что тому стоит хотя бы немного обтереться. Даня уже надевал штаны.  - Как думаешь, Арина будет на нас ругаться? - поправляя штанины проговорил Даня. - Мы с ней в слишком в хороших отношениях, чтобы она отказала себе в удовольствии, - шатен выкинул рубашку куда-то за пределы кровати, - подай штаны, пожалуйста, - искомая вещь прилетела в лицо. Опять, - ты сама нежность.  Даня опять ехидно улыбнулся.  Руслан опять глупо улыбнулся.  - У тебя есть сигареты? - Тушенцов уже одетый, прелез на стул, чтобы дать постели высохнуть. Даня потянулся к рюкзаку, - ты всю английскую казну забрал в этом рюкзаке? - Спасибо за идею.  Даня уселся прямо на стол, протягивая сигареты и огниво. Руслан затянулся, следом Кашин.  Разговаривать не хотелось.  Хотелось молчать, смотреть на море и курить.  У них вся ночь, и утро, и день, и жизнь, чтобы поговорить. А сейчас... Сейчас море было громче любых слов.