Охота на лиса

      После неудачи на первом совместном обеде Осаму решил пока больше не предпринимать попыток поесть вместе с Чуей. Ему не хотелось общаться с Ширасэ и Юан и становиться объектом насмешек, а ещё он не желал смотреть на то, как Юан целует Чую. Это поднимало внутри эмоции, которым он не мог дать определение, но которые нервировали его и заставляли чувствовать себя глупо.       Вместо этого он пошёл в столовую, расположенную на первом этаже здания старшей школы. Это было просторное светлое помещение с большим количеством белоснежных столов, рассчитанных на четырёх человек. Вкусно пахло свежей выпечкой и карри, у Осаму немедленно заурчало в животе.       — Осаму, иди к нам! — раздался звонкий голос от одного из столов, и Осаму, присмотревшись, узнал Ацуши. Напротив него сидел Акутагава, а рядом с ним — незнакомая Осаму черноволосая девочка в форме средней школы. Четвёртый стул за их столом пустовал.       Осаму подошёл и, поздоровавшись со всеми, вытащил бенто из сумки и поставил его на стол.       — Это Гин, младшая сестра Акутагавы, — представил Ацуши девочку. — Гин, это Осаму Дазай, он новенький, с этого семестра учится во втором классе и ходит с нами в арт-клуб.       Гин смущённо улыбнулась и наклонила голову, приветствуя Осаму, и тот улыбнулся ей в ответ.       — Удивлён, что вы едите вместе, — заметил он, открывая бенто. — Мне казалось, что у вас двоих, — Осаму кивнул по очереди на Ацуши и Акутагаву, — не лучшие отношения.       — Так и есть, — мрачно ответил Акутагава. — Век бы не видел этого оборотня.       — Не называй его так! — прошептала Гин и толкнула брата кулаком в плечо. Он закатил глаза и промолчал.       Ацуши развёл руками, оставляя Осаму в полном недоумении. Вскоре он забыл об этом, потому что разговор зашёл о рисовании. Гин, как оказалось, состояла в арт-клубе средней школы, совмещая его, как ни странно, с клубом единоборств. Глядя на эту хрупкую девушку, Осаму и не предположил бы, что она умеет драться.       — Ещё как умеет! — воскликнул Ацуши. — Как-то раз она меня через плечо перекинула, я даже ойкнуть не успел. Гин крутая.       Девушка даже зарделась от такого комплимента, а её брат язвительно добавил:       — Жаль, что головой тогда посильнее не ударился.       Судя по всему, такие подколки были в духе Акутагавы, потому что Ацуши никак не отреагировал на это замечание, вместо этого принимаясь расспрашивать Осаму о том, в каких конкурсах он до сих пор участвовал.       — В городских и на уровне префектуры в основном. Один раз занял пятое место на уровне страны за пейзаж. Мы тогда жили в Киото, там очень много красивых мест. Я часто рисовал этюды на природе, и один из них мне так понравился, что я решил написать с него картину и отправить на конкурс.       — Пятое место — это круто! — воскликнул Ацуши. — Мне до такого далеко. Почему-то на большинстве конкурсов классический рисунок оценивают хуже живописи. Я даже не знаю, смогу ли со своими навыками поступить в Токийский университет искусств.       — Я тоже собираюсь туда поступать, — сказал Осаму. — Тебе точно потребуется живопись маслом и акварелью. — Увидев, что Ацуши немного приуныл, он добавил: — У тебя ещё два года, чтобы подтянуть навыки. С рисунком-то у тебя всё достаточно хорошо. Можно пойти на подготовительные курсы, я тоже на них собираюсь со следующего года. А ты, — он повернулся к Акутагаве: — Тоже пойдёшь в университет?       — Нет, я не выдержу ещё и высшее образование вместе с оборотнем, — хмыкнул Акутагава. — Мне и так пришлось терпеть его всю среднюю школу, ещё два года старшей предстоит.       — Ему на самом деле и не нужен университет, — тихо пояснила Гин. — Рюноскэ рисует мангу и хочет стать известным мангакой.       Это было неожиданно, но Осаму припомнил, как Акутагава мастерски обращается с тушью и виртуозно рисует сцены битв. Действительно, ему бы подошло рисовать мангу. В средней школе Осаму покупал журналы с мангой, прочитывал их от корки до корки и даже некоторое время думал о том, чтобы стать мангакой. Но душа у него лежала к классической живописи, поэтому он решил остаться читателем.       — А сюжеты и диалоги ты тоже сам придумываешь или у тебя есть напарник? Можно почитать что-нибудь?       — Всё сам делаю, — ответил Акутагава и, оценивающе посмотрев на Осаму, добавил: — Я принесу завтра что-нибудь из законченного. Но там много жестокости, зомби людей жрут. Тебе такое подойдёт?       — Да, в плане жанра я всеядный. Лишь бы сюжет был интересный и рисунок красивый.       — Хорошо тебе, — вздохнул Ацуши. — Для меня это слишком жестоко. После того, как я прочитал главу, где два зомби делили человека и потом сжирали его по частям, я всю ночь заснуть не мог, мне эти чудовища по углам мерещились.       — Неженка! — бросил Акутагава. — Даже Гин не боялась.       — Он просто любит всё изящное, — сказала Гин и, тепло улыбнувшись Ацуши, заправила прядь волос за ухо.       Осаму вдруг понял, почему Акутагава, несмотря на явную неприязнь к Ацуши, обедает с ним. Он делал это ради сестры, явно неравнодушной к Ацуши. Оставить их вдвоём он не мог, поэтому приходилось терпеть общество одноклассника.       Глядя на них, Осаму задумался о том, что раз уж Гин удалось найти подход к Ацуши и уговорить брата ей помочь, то и ему нужно попытаться завоевать внимание Чуи. Ему хотелось пообщаться с ним наедине, чтобы узнать его получше. Для этого требовалось застать его одного, без друзей и команды, что казалось непростым делом. На уроках они сидели рядом, но возможностей для общения не представлялось.       Осаму думал об этом и на занятии в арт-клубе. Сегодня он начал писать фон маслом. Они с Ацуши и Акутагавой договорились сходить в воскресенье в ZOORASIA, чтобы воочию рассмотреть своих героев, поэтому самую красивую часть картины — оперение самца утки-мандаринки — Осаму оставил напоследок. Для фона он использовал несколько оттенков зелёного, основным из которых стал цвет с говорящим названием «Травяной зелёный». Он работал широкой кистью, заботясь больше о заполнении холста первым слоем цвета, чем об аккуратности, поэтому мог себе позволить думать о посторонних вещах. Например, о рыжем футболисте.       Чуя, как рассказывал Ацуши, тоже учился в средней школе «Хиранума» и уже тогда играл в школьной футбольной команде и даже выиграл с ней национальный чемпионат, забив больше всех голов и став настоящей знаменитостью. С Ширасэ и Юан они дружили с самого детства. В средней школе Чуя уже был звездой команды, а также был известен буйным нравом и периодическими стычками с одноклассниками. Повзрослев, он успокоился и сосредоточился на футболе. Насколько знал Ацуши, Чуя никогда не состоял в творческих клубах и не отличался хорошей успеваемостью по всем предметам, кроме физкультуры. На первый взгляд, у них не было ничего общего, но Осаму чувствовал, что его тянет к Чуе, и не хотел игнорировать это чувство. Он вспомнил, что Юан говорила о матче с «Минато Сого». Возможно, ему стоило бы сходить на него? Если сесть в первый ряд, Чуя, возможно, заметит его, да и Осаму сможет посмотреть на игру Чуи вблизи.       Когда время занятия подошло к концу, он убрал все инструменты, снял фартук и отправился домой. Сбежав по ступенькам клубного здания, Осаму пошёл по направлению к выходу и вдруг запнулся о развязавшийся шнурок. Он полетел головой вперёд и ударился обо что-то твёрдое. Встав на ноги, он с удивлением понял, что врезался в Чую. Тот тоже замер от неожиданности. Когда Осаму упал на него, Чуя автоматически выставил руки вперёд, схватил ими плечи Осаму и теперь почему-то не отпускал. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, Осаму чувствовал хватку сильных пальцев Чуи на своих руках и слушал его сбившееся дыхание. Впервые он видел Чую так близко. Веснушки с такого расстояния казались ярче, а лицо приобрело более насыщенный розовый оттенок. Фантастические глаза широко раскрылись, позволяя Осаму лучше рассмотреть все оттенки голубого.       — Эй, англичанин, только попробуй увести моего парня! — шутливо крикнула Юан, и магия рассеялась.       Чуя отскочил назад, ещё больше краснея и неловко потирая руки. Парни из команды хохотали и шутили над тем, что некоторым новеньким стоило бы смотреть под ноги и поменьше мечтать.       Как ни странно, Осаму это происшествие придало уверенности. Ему показалось, что, если бы не вмешательство друзей, Чуя не спешил бы разрывать это внезапное объятие. Довольный этим выводом, Осаму в отличном настроении добрался до дома и весь оставшийся вечер рисовал в скетчбуке наброски с Чуей в школьной и спортивной форме под разными ракурсами.       Воскресенье выдалось ветреным, но довольно тёплым: экран смартфона сообщал о том, что на улице +9 градусов Цельсия. Перекинув край длинного тёмно-синего шарфа за плечо, Осаму вышел из метро и зашагал по направлению к зоопарку. Карту этого района он изучил ещё дома, за завтраком, и теперь с любопытством разглядывал витрины магазинов, не заботясь о том, что может заблудиться.       Его внимание привлёк книжный магазин, и Осаму остановился, чтобы рассмотреть выставленный на витрине товар. На видном месте стоял томик нашумевшей манги про зомби. Осаму читал эту мангу ещё в то время, когда она выходила в еженедельном журнале, но забросил чтение из-за того, что ему не нравилась рисовка. Она была слишком грубой и местами даже примитивной. Теперь, ознакомившись с творчеством Акутагавы, он с уверенностью мог бы утверждать, что тот нарисовал бы лучше.       Зомби, куски плоти и человеческие внутренние органы в той манге, что Акутагава принёс ему, выглядели натуралистично. Рисунок был аккуратным и, несмотря на содержание, приятным глазу. Хотелось подолгу задерживаться на каждом фрейме и рассматривать детали. Сюжет показался Осаму простоватым, но цельным и без имеющихся во многих историях «роялей в кустах». Он спросил, состоит ли Акутагава в клубе любителей манги. Оказалось, что он вступил туда, но ушёл после того, как выяснилось, что все остальные члены клуба — девочки, предпочитающие, по его выражению, «ванильное сёдзё».       Ацуши, Акутагава и Гин уже ждали его у входа. Акутагава в чёрной куртке и чёрных же джинсах выглядел под стать своим произведениям. Осаму подумал, что у такого человека в гардеробе будет только чёрная одежда, не считая школьной формы. Ацуши, словно в противовес однокласснику, был одет в светло-бежевые тона. Гин же явно старалась принарядиться для Ацуши. Распущенные, аккуратно завитые волосы свободно лежали на спине. Она была одета в голубое пальто и винного цвета шарф. Художник внутри Осаму одобрил это сочетание цветов.       Получив вместе с билетами карту зоопарка, они изучили её и решили сперва подойти к вольеру каждого выбранного ими животного, а после просто прогуляться и посмотреть на остальных. Кто знает, вдруг для рисунка приглянется другой зверь?       Пройдя мимо слоновника и клетки с обезьянами, ребята подошли к тигриному вольеру.       — Они прямо как кошки! — воскликнула Гин.       Тигры действительно походили на полосатых котов-переростков. Один грелся на солнышке, лёжа пузом кверху, второй облизывал мощную лапу и умывался точно так же, как обычная домашняя кошка. Ещё двое тигров поменьше играли с жёлтым резиновым мячиком.       Тот, что умывался, сидел ближе всех к зрителям и благосклонно позволял разглядывать себя со всех сторон. Осаму поразил контраст, создаваемый удивительными светло-болотного оттенка глазами с чёрной обводкой по контуру и яркой рыже-коричневой шерстью. Тигр встал и прошёлся вдоль ограждения. Царём зверей принято величать львов, но Осаму тигры всегда нравились больше. Сильное, но гибкое тело, кошачья грация в сочетании с мудрым — по-другому не скажешь — выражением морды заставляли смотреть на это животное с почтением. Тигру не нужно было рычать для того, чтобы продемонстрировать своё превосходство, внешность уже говорила за него.       Ацуши тем временем рисовал быстрые скетчи в блокноте: сидящий тигр, умывающийся тигр, тигр в профиль. На всякий случай он зарисовал и того тигра, что спал на солнышке.       — На месте администрации зоопарка я бы выбрал тигра в качестве маскота. С ним же любой мерч будет выглядеть отлично, — заявил Ацуши, когда они, наконец, пошли дальше.       — Ты будешь рисовать его в цвете? — спросил Осаму. — Цветной тигр лучше будет смотреться на, допустим, чёрной футболке.       — Слишком мало времени для того, чтобы я успел его раскрасить. Я не умею так быстро писать маслом, как ты, или рисовать акварелью, как Куникида. Нужно больше практиковаться.       Следующими на очереди были утки-мандаринки. Вольер с водоплавающими птицами располагался сразу за обителью красной панды, которая так понравилась Осаму. Панда спала, с массивной ветки дерева свисал её роскошный рыжий хвост.       Утки тоже грелись на солнце, но бодрствовали. Парочка, которую собирался рисовать Осаму, действительно держалась вместе. Они сидели на камне у водоёма, поджав под себя лапки, и тесно прижимались друг к другу. Солнечные лучи очень красиво подсвечивали оперение самца, переходящее от изумрудно-зелёного в сине-фиолетовый и красновато-оранжевый. Осаму сделал несколько фотографий и принялся зарисовывать уток в блокнот так же, как до этого делал Ацуши. Красок для этюда он с собой не брал и поэтому внимательно вглядывался в каждую деталь, чтобы суметь воспроизвести такой сложный цветовой рисунок на холсте.       — Потрясающий переход цвета, — прошептала Гин и спросила у Осаму: — Ты не против, если я для себя тоже их нарисую, но акварелью? В конкурсе, если что, мы не участвуем, он только для старшеклассников.       — Рисуй, конечно. Акварелью тоже должно красиво получиться, — ответил тот.       Миновав зону Севера, где обитали моржи, они попали к медведям, волкам и лисам. Настала очередь Акутагавы зарисовывать своего героя — абсолютно чёрного японского медведя. Если Осаму привлекал яркий окрас животного, то для техники рисования тушью, которой виртуозно владел Акутагава, чёрный зверь подходил лучше всего.       — Что ты там говорил про тигра, оборотень? — спросил Акутагава у Ацуши, не отрываясь от скетчбука. — Вот истинный победитель.       — Зачем кому-то делать чёрный маскот? Он же сольётся с чёрной одеждой!       — Пускай выпускают одежду других цветов, — невозмутимо отозвался Акутагава. — Посмотри на его когти. Вот, где настоящая сила и мощь. Твоя кошка и рядом не стояла.       — Тигры и медведи — это слишком банально для символа зоопарка, — вступил в разговор Осаму, и оба спорщика повернули к нему головы. — Утки-мандаринки ярче, интереснее, а главное, что их две! Можно использовать для привлечения романтических парочек.       Говоря это, Осаму вдруг заметил в нескольких метрах от их компании как раз такую парочку, и градус его приподнятого настроения резко снизился. Юан что-то рассказывала Чуе, рассматривающему лису в вольере. Чуя, скорее всего, не осознавал сходства, но для Осаму оно было очевидным. Для него две лисы стояли сейчас по разные стороны ограждения, и одна из них была одета в непривычную кожаную куртку с заклёпками и узкие чёрные джинсы. Осаму тихо вздохнул, понимая, что не сможет спать спокойно, пока не нарисует дома эту сцену в цвете.       Акутагава и Ацуши тем временем продолжали спорить о том, у кого больше шансов победить в конкурсе, и их громкие крики привлекли внимание Чуи. Он оглядел всю компанию, заметил Осаму и, кивнув ему, подошёл. Юан последовала за ним. Осаму показалось, что Чуя был рад встрече. Во всяком случае, отсутствующее выражение лица, с которым он смотрел на лису, сменилось заинтересованным.       Осаму представил ему и Юан Акутагаву и Ацуши. Чуя, несмотря на то, что учился с ними в средней школе, из-за того, что был на год старше и никогда не пересекался с ними в клубах, не помнил их. Впрочем, Осаму уже понял, что Чуя обладал плохой памятью на всё, что не касалось футбола. Зато выяснилось, что он знает Гин.       — Я был на соревнованиях, которые она выиграла. Помню, как офигел, когда эта малышка уложила на лопатки девчонку, которая была выше её на голову.       — Ну, здесь Гин присутствует как художник. Нам надо нарисовать маскот зоопарка, наш арт-клуб участвует в городском конкурсе. А Гин рисует для себя.       — Разрешите наш спор, — попросил новоприбывших Ацуши. — Кто лучше как символ зоопарка: тигр, вот этот чёрный медведь, — он указал на вольер, — или яркие утки-мандаринки.       — Пф, тигр, конечно! — воскликнула Юан. — Утки — это вообще смешно. Какой дурак будет покупать футболку с утками?       — А кто кого рисует? — спросил Чуя.       — Тигра рисую я, — снова ответил Ацуши. — Медведя — Акутагава, а уток — Осаму.       — Тогда я за уток, надо же поддержать одноклассника, — улыбнулся Чуя, и сердце Осаму, сделав кульбит, замерло в горле. Чуя посмотрел ему в глаза и сказал: — Если ты выиграешь, куплю футболку с утками.       — Если он выиграет, даже я куплю футболку с утками, — отозвался Акутагава.       — Может, пойдём дальше вместе, раз уж встретились? — с надеждой спросил Осаму у Чуи.       Прежде, чем тот успел открыть рот, Юан раздражённо бросила:       — У нас свидание вообще-то. Пошли, Чуя, посмотрим на пингвинов. Я слышала, что они миленькие.       — Да, сейчас, — ответил тот и обратился к остальным: — Приходите на матч с «Минато Сого» в следующее воскресенье все вместе. Будет круто.       — Обязательно! — пообещал Ацуши.       Чуя и Юан, взявшись за руки, пошли в сторону вольера с пингвинами. Осаму долго смотрел им вслед, но, поймав подозрительно понимающий взгляд Гин, преувеличенно бодро воскликнул:       — Пошли к леопардам! Вдруг Куникиду там встретим!