The Vulture`s Mask

Вику не осмеливался сделать и вдоха, стоя на коленях перед спящим стервятником. Крылатый зверь, в несколько раз больше и тяжелее него, с толстой чёрной, как его мех, кожей, имеющий два огромных мощных крыла. Обычно требовался целый отряд полностью вооружённых, хорошо скоординированных воинов или полдюжины бомб, чтобы сразить одного из его сородичей и сорвать с того драгоценную маску. Но ему этого не требовалось. Вместо этого молодой златоглазый мусорщик провёл несколько циклов, не делая ничего, кроме как наблюдая за полётами стервятника, выслеживая его гнездо, прежде чем карабкаться по высочайшим, крутым и обрывистым башням Небесных островов. На краю его скверного гнезда из обломков и каких-то лоз он провёл ещё целый цикл, ожидая, пока стервятник вернётся и заснёт. Но все труды и проблемы мусорщика были оставлены в прошлом, когда цель его путешествия легла прямо перед ним. Он осторожно протянул руки, чтобы снять с лица стервятника его гладкую, жемчужно-белую маску. Однако это всё равно заняло несколько минут, ведь он останавливался и замирал от каждого вздрагивания, вдоха и иного движения существа, готовый отскочить в момент его пробуждения. К счастью, оно крепко спало даже когда мусорщик взялся своими когтистыми пальцами за края маски, с мокрым чавканьем сорвав её, и не сразу осознал, что уже держит свою добычу в, а перед ним теперь покоится чёрное, безликое, сверкающее лицо стервятника с двумя огромными, полностью обнажёнными, устрашающими клыками. Вику едва успел отпраздновать успех, как спящий зверь тяжело фыркнул, напомнив о необходимости уходить. В конце концов, успехом его ограбление будет считаться только если он выживет, так что он прижал свою награду к мохнатой груди с колотящимся внутри сердцу и настолько быстро, насколько мог, удалился к краю гнезда, прежде чем проскользнуть в относительно безопасные сети вентиляций и каналов, которыми были усеяны башни под владениями летающего хищника. Темношёрстый продолжал движение ещё около часа, пока не остановился и не сделал перерыв на южном фасаде одной из башен, где несколько труб изливали своё содержимое в бездонную пропасть, чтобы рассмотреть то, что он украл. К слову о размере маски, маска стервятника была размером с его лицо, компактной и не имела двух рогов, украшающих его собственную, но при этом была удивительно плотной и тяжёлой, а её материал имел завораживающее мерцание, преломляя свет закатного солнца в маленькие яркие радуги. Но не это привлекало его. Нет, с этим в руках ему больше не нужно будет бояться ящериц, обитающих в этих руинах, а его соплеменники перестанут насмехаться над ним за то, что он не может попасть копьём даже в мёртвую кальмарокаду, лежащую прямо перед ним. С этим в руках, они наконец начнут уважать его. Поклоняться ему и его хитрости. Вику ухмыльнулся, триумфальный блеск сверкнул в его золотых глазах, когда он взял маску и поцеловал её, прежде чем встать и осмотреться. На горизонте поднимались тучи, окутывающие небо и земли под собой. приближался дождь, нужно было искать убежище. Удачно, одно такое уединённое углубление было прямо под сточными трубами, достаточно большое, чтобы вместить мусорщика, но достаточно маленькое, чтобы ни одна ящерица или другой хищник не проник внутрь. Поэтому, не думая ни секунды, он залез внутрь, свернувшись калачиком и вновь прижав маску к своей груди, и погрузился в мечты о славе и почтении. Как только молодой мусорщик проснулся на следующий день, маска была первым, что он увидел и что мгновенно заставило улыбку расплыться на его лице, даже несмотря на то, что вторая по опасности часть пути ещё лежала перед ним. Спуск к основаниям башен был прост — он даже смог найти несколько ягод на своём пути, — однако, как только он спустился на самый нижний уровень, настало время покинуть безопасный участок узких проёмов и преодолеть первый открытый участок на пути через Небесные острова. Расстояние было совсем небольшим, промежуток между соседними зданиями, но один взгляд в небо с кружащими стервятниками наполнил сердце страхом, из-за чего ему пришлось сперва собрать всю свою храбрость в кулак, после чего — выскочить на открытое пространство и рвануть к следующему укрытию. Опасения Вику подтвердились. На полпути между зданиями он услышал прямо над собой звуки хлопающих крыльев, заставившие его сердце уйти в пятки. Стервятник заметил его и попытался схватить, заставив бежать его так быстро, как он мог. Ему почти удалось достичь прохода в соседнее здание, когда огромная тень нависла над ним, и хищник ткнул своей мордой ему в спину, сбив того с ног. Темношёрстый мусорщик с визгом споткнулся, прокатившись по полу и упав на спину, смотря на преследователя широко раскрытыми от ужаса глазами. С клыков стервятника без маски капала слюна, его глаза горели от ярости, он зловеще нависал над жертвой, готовясь вот-вот прикончить. Вику не был согласен принять свою судьбу, перевернувшись как раз в момент атаки стервятника и тщетно пытаясь уползти от него на четвереньках. Прежде, чем он успел убраться хоть на какое-то значительное расстояние, стервятник снова накинулся на него с леденящим кровь шипением. На этот раз клыки нашли свою цель, глубоко войдя в загривок и дёрнув его вверх, как на верёвке. Все силы покинули тощее тело мусорщика, и он обмяк, ослеп от ощущения острой боли, однако остался в сознании, потому что нападавший не стал кусать сильнее. Нет, вместо этого стервятник заставил его лечь на землю, прижал к полу, пока зрение прояснялось, а шок спадал, давая задаться вопросом, почему он ещё не умер. Но неожиданная пощада омрачилась странными ощущениями чего-то склизкого, влажными прикосновениями гладящего его ноги, пока горячее дыхание стервятника покрывало шею тяжёлыми вздохами. Подобно толстой живой траве, дискомфортная ласка медленно прошлась по мохнатым бёдрам Вику, прежде чем наконец проскользнуть между его ног, раздвигая их своими размерами, потираясь о его живот и грудь и, наконец, с почти игривым щекотаниями упираясь в подбородок. Наконец-то мусорщик смог впервые рассмотреть то, что касалось его, тут же заскулив от ужаса, узнав в этом сужающийся кончик огромного, чёрного как смоль члена стервятника. Затем зверь отстранился, продолжая наваливаться на него с ленивыми шлепками и всё более жарким ворчанием, подготавливаясь к тому, о чём мусорщик не хотел и думать. Но в глубине души Вику знал, что стервятник не просто трахнет его и отпустит, и каждый раз, когда тот отстранялся, он сжимал свой зад в жутком ожидании. Не то чтобы у него был хоть какой-то шанс, когда хищник наконец потащил свой кончик по его промежности, время замедлилось до мучительного ползущего, когда тот задел его ножны и мошонку перед тем, как передвинуться к сморщенной розовой дырочке. Сердце мусорщика бешено колотилось в груди, а каждый волосок меха стоял дыбом, когда скользкая, сочащаяся головка органа стервятника упёрлась в его сфинктер несколькими пробными толчками. Ещё раз он напряг мышцы так сильно, как только мог, отчаянно надеясь, что член соскользнёт, но мокрый, противный хлопок разрушил все надежды — крылатое чудовище протолкнуло свой заострённый кончик достаточно глубоко, чтобы он не выскользнул сам по себе. Вику взвыл, пока его бедное колечко тянулось, пыталось принять в себя лишь самую узкую часть монструозного инструмента зверя, не дававшего ни секунды, чтобы привыкнуть к ощущениям. Мощным рывком стервятник вогнал оставшуюся часть своего большого, склизкого члена тому в задницу, совершенно не обратив внимание на то, как сильно мусорщик пытался её сжать. Он уже внутри, и ничто не остановит его продвижение глубже. Сантиметр за сантиметром расширяющийся к основанию член растягивал задницу и раздвигал кишки, а упругий живот выпячивался так, что касался земли, лишь бы освободить в себе место. Скулёж мусорщика перерос в гулкий беспомощный крик, а широко раскрытые золотые глаза затуманились слезами, когда стервятник своим членом задел его простату, покорив ту. Каждое нервное окончание, связанное с ней, взорвалось, перегружая его мозг болезненной стимуляцией и доводя зрение и разум до состояния звёзд и искр. Его мышцы напряглись в тщетном неповиновении, ноги и руки поджались, а когти вцепились в землю в попытке вырваться на свободу, но зверь не отпускал. Он продолжал углубляться, уже упираясь кончиком в диафрагму, выдавливая весь оставшийся в лёгких воздух в побеждённом выдохе. Вику вытянул одну лапу на пике первого толчка своего поработителя, будто бы пытаясь дотянуться до входа в убежище в здании прямо перед ним, но быстро был отдёрнут назад, стоило лишь зверю вытянуть из него наружу большую часть своего толстого, мерзкого ёбаного мяса. Облегчение для растянутых и напряжённых внутренностей было мимолётным, хотя сфинктер, растянутый ещё первым входом, всё ещё пульсировал и трепетал, когда зверь вновь вонзил свой член ему в кишки. Дрожащий, надрывающийся крик вышел изо рта мусорщика, а сверкающие слёзы навернулись и тут же покатились по маске от того, что стервятник начал ломать его яростными толчками. Снова и снова, его внутренности и живот растягивались, его тело безвольно двигалось вместе с движениями огромного члена, а разум подвергался такой мучительной стимуляции, что едва балансировал на грани срыва. Но сладкое в данной ситуации чувство бессознательности ему даровано не было. Вместо этого он узнал, что при первом толчке его насильник не засунул в него всего члена, поскольку с каждым толчком, с недвусмысленным намерением толстый член зверя в него вбивали всё глубже и глубже. Попутно со всем этим хриплое фырканье и хлюпанье наполняли уши Вику, когда Стервятник вздымался, шипел и рычал в извращённой смеси ненависти и удовольствия, садизме. Его горячая слюна покрыла и пропитала мех на шее, а конусовидный член почти выпятил кишки в какофонии шлепков и чавканья. Отвратительное звуковое сопровождение прекратилось лишь на мгновение, когда огромное чудовище опустилось на пол, отпустив свою добычу. Однако движения не прекратились, зверь хотел насладиться тугим сфинктером, сжимающим его член, просто он наклонился к своей маске, брошенной в паре метров от него. Сквозь пелену слёз мусорщик пронаблюдал, как маска вернулась на прежнее место, заставив его рыдать от сожаления, однако это прервал парализовавший его огромный член стервятника, извивающийся в кишках. И всё же, по измотанному телу пробежала дрожь, когда зверь в маске наклонился к нему, с торжеством смотря в глаза, казалось, на протяжении вечной минуты, прежде чем вернуть свой клюв к загривку мусорщика, вновь овладев им за один укус. С мокрым, склизким фырканьем хищник продолжил с места, на котором остановился, вытащив половой орган из изуродованной и опухшей задницы Вику на пару сантиметров, только чтобы снова безжалостно вогнать в неё свой огромный член до упора, насилуя его каждым доступным сантиметром, пока мусорщик куклой двигался под ним взад-вперёд со всё более хриплыми визгами и скулением. Но пока он был выбит из сил, стервятник только начал, полностью приготовив его к следующей минуте, которая превратилась в бессвязный кавардак, где доминировали лишь глухой, жестокий ритм толчков крылатого монстра. Из оцепенения мусорщика вырвал до боли знакомый хлопок крыла, достигший его уха и заставивший сердце бешено биться от всплеска адреналина. Напряжение из-за реакции «бей или беги» заставило его рефлекторно осматреться в поисках других стервятников, пусть и из-за крайне ограниченного пастью на загривке поля зрения смотреть он мог по большей части только в землю, ожидаемо, никого не заметив. В землю, которая быстро удалялась от него, хоть он никогда не боялся высоты, полное отсутствие контроля над подъёмом пробудило в нём некий первобытный страх. Не то чтобы Вику грозила опасность упасть, поскольку он всё ещё был подцеплен пастью и насажен на чудовищный член своего насильника, да и головокружение не могло сравниться с болью от жестоких насильственных движений зверя. Пока стервятник продолжал вставлять свой орган в него в такт своим крыльям, его золотые глаза расширились от представшей взгляду степени насилия. Каждый толчок растягивал его живот жирным пульсирующим членом, он даже мог увидеть розовую кожу через свою чёрную шкуру, пока его руки и ноги свисали вниз и бесцельно дрыгались. Но больше всего оставшуюся у него решимость смог нарушить собственный, камнем стоящий и капающий красный член. Крошечный в сравнении с гигантским инструментом размножения его похитителя, он стал самым жестоким, на что мусорщику открылся вид, а боль от изнасилования и превращения в беспомощную насадку на член начала сливаться с извращённым удовольствием. Мусорщику никогда не доводилось кончать без рук, но растущее покалывание в его пояснице намекало на обратное, если стервятник продолжит, но было не похоже, что это случится в ближайшее время, так что пока что остаётся лишь наслаждаться самой захватывающей воздушной экскурсией по Небесным островам. Взлетая высоко над башнями и строительными лесами, он видел множество точек и мест, которые посетил и пропустил на пути за маской стервятника. Отвесные непреодолимые сооружения казались такими же незначительными, как огромные зияющие между ними ямы, и среди всей фауны, скитающейся по районам внизу, именно странные, разбросанные группы других мусорщиков вырвали его из сломанного, бессмысленного оцепенения на достаточно долгое время, чтобы Вику мог задаться вопросом, заметили ли они его в захвате стервятника. Но даже если так, они были слишком далеко, чтобы сделать что-то помимо того, как помахать стервятнику копьями, прежде чем тот со свистом унесётся на ещё большие высоты. Но вскоре на него, беспомощный груз, добычу стервятника, обратил внимание совершенно другой вид существ — другие стервятники, рассекающие небеса. Вику вздрогнул от десятка, а может и больше ужасно голодных глаз, устремлённых на его чёрную шкурку, пока летающие бестии кружились вокруг в зыбком танце и пронзительных жутких криках, ясных только им. Всё это время его захватчик держал его высоко, демонстрируя болтающиеся конечности и наполненный живот активной публике, которая подлетала всё ближе и становилась всё смелее, задевая его крыльями. Мусорщик никогда не оказывался рядом со столькими стервятниками одновременно. Глубокий ужас смешался с его борьбой и нежеланным удовольствием, когда он увидел ещё более мерзкие, извивающиеся и уже мокрые члены других стервятников ближе, чем когда-либо прежде, и взревел в хватке похитителя, стиснув зубы, чтобы не кончить. Это было настолько ужасно, что извращённое удовольствие заставляло его всё сильнее приближаться к оргазму, но нельзя было поддаваться аудитории монстров с текущей слюной. Но выбора у Вику не было. Когда очередной крылатый хищник подлетел к нему достаточно близко, проведя своим чудовищным, склизким мясом по его животу и задев его жёсткий, пульсирующий розовый член, этого оказалось достаточно, чтобы перейти черту. С жалким криком он начал извиваться и корчиться в отчаянных конвульсиях, пока его похититель продолжал безжалостно насиловать его пульсирующую задницу своим гигантским членом, ничуть не замедляясь. Каждый толчок создавал всплеск липкого семени, тянущегося из его дёргающегося члена, и наполнял мозг ощущениями, ничуть не отличающимися от контузии взрывом порохового куста, размазывая широкие, поцелованные солнцем участки Небесных островов перед его глазами и заглушая его крики и хлопки крыльев летающих рядом стервятников. Ослеплённый и оглушённый Вику потерялся в самом долгом оргазме в своей жизни, легко ставшем таковым из-за непрекращающейся сокрушительной стимуляции. Неважно, что он выплеснул весь свой заряд после нескольких струй, неважно, что безжалостные удары не принесли больше ни капли, стервятник еще не закончил, и стук его толчков доминировал над его жалостным и извращённым кайфом так же, как и над последовавшим за ним бездонным падением, держа его на грани потери сознания в течение нескольких последующих минут. Жуткий сотрясающий кости удар наконец вывел мусорщика из оцепенения, и он, подняв глаза, узрел перед собой вид знакомых обломков, лоз и осколков своих рогов, сломавшихся при ударе. Он был здесь всего цикл назад, когда украл маску стервятника, и теперь, когда тот закончил демонстрировать его своей стае, стервятник вернул его в своё гнездо. Когда стервятник кинул Вику в середину своего логова, ненадолго прекратив толчки, он впервые с момента взлёта позволил тому размять свои больные конечности и оправиться от парализующего укуса, отпустив загривок. Но этот глоток свободы был единственным, что получил мусорщик, поскольку зверь вновь возобновил свою хватку, мощными крыльями крепко прижав его к земле и продолжив с места, на котором остановился. Больше не нужно было сворачиваться, чтобы схватить его за загривок и проникнуть в него, не нужно было ограничиваться ритмом взмахов крыльями. Закончив показывать его всем своим собратьям, хищник насиловал его с удвоенной яростью, празднуя каждый толчок гордым, похотливым фырканьем, пока у мусорщика едва хватало голоса скулить, пока гигантский член стервятника скользил внутрь и выходил наружу его задницы, будто никогда не был предназначен для чего-то другого. После тура по Небесным островам с мусорщиком, обвитым вокруг его члена, стервятник был на последней стадии, испуская струи и фонтанируя липким горячим преэкулянтом в кишку Вику, предвкушая неминуемую начинку. Но он был слишком оглушён жестокими шлепками, чтобы понять, что зверь вот-вот лопнет, пока не вогнал член до упора и не прекратил толчки с жестоким, торжественным криком удовольствия. Не прошло и секунды, как гигантский детородный орган летающего монстра начал извиваться и биться внутри мусорщика, словно живая трава, взбивая гигантский груз. Его обхват заметно раздул живот из-за огромного количества спермы, пробивающегося к кончику. Затем первая струя спермы выплеснулась в него, вытеснив весь воздух из его лёгких в мучительном выдохе и растянув его живот на несколько сантиметров, пока он изо всех сил пытался сдержать грубую силу изливания. Но одной только первой струи было достаточно, чтобы его живот раздулся так, будто он съел недельный запас фруктов и пайков, а судя по продолжающему жиреть члену стервятника, она была первой из ещё многих последующих. По крайней мере, первый всплеск смягчил чрезмерную силу последовавшего за ним потока, когда кричащий стервятник залил прижатого к земле мусорщика своей густой, липкой спермой, но, впрочем, не сделал его менее объёмным, как и последующие струи, что становились всё сильнее и мокрее. Струя за струёй количество спермы, которое хищник накачал в него, заставляло его живот распухать и округляться, превращаясь в плещущий спермой комок, через который даже переставала виднеться выпуклость от гигантского, дёргающегося члена стервятника. Всё это время гигантский обхват держал его растянутую задницу полностью запечатанной, так что ни одна капля не смогла пролиться наружу. Даже когда его мохнатый живот прижался к земле, а давление внутри возросло настолько, что приподняло его и тяжёлого зверя, пробка не поддалась, как и выход существа, извергнувшего в него семя нескольких недель выдержки, рычащего и запрокинувшего голову в экстазе. Но сперма должна была куда-то деться, ведь живот вскоре раздулся так, что раздвинул руки и ноги Вику, надавив на его собственный стоящий, дёргающийся пенис. С превосходящим, пульсирующим членом зверя, давящего на его простату, сокрушающая разум механическая стимуляция не позволяла ему расслабиться. Его наполнение только продолжалось с, казалось бы, бесконечной продуктивностью, и трение, извивание и хлюпанье внутри него наконец подвели мусорщика к ещё одному порогу возбуждения. Его дух слишком сломлен для какого-либо сопротивления. Когда молодой мусорщик вновь поддался неконтролируемым сокращениям, его внутренности больше не могли сдерживать всё содержимое, а с учётом заблокированности одного их выходов, оставался только один путь. Словно при прорыве плотины, сперма выплеснулась в его живот, начав подниматься по шее, выпячивая её изнутри, пока наконец не вырвалась из открытой пасти грязными брызгами, заглушив его скулёж и жалкие крики в удушье и рвотных позывах. Стервятник издал раздирающий душу вопль, заметив, как Вику извергает его сперму, словно водосток во время дождя, и происходящее в этот момент в его голове было сложно понять, пока он не вытащил свой мерзкий, содрогающийся член из его раздолбленной задницы и не начал вновь долбить его до взаимного оргазма с возрождённой похотью. Ещё минуту каждый раз, когда он до упора вставлял свой член в мусорщика, сперма выплёскивалась из его пасти, а каждый раз, когда он его вынимал, ещё больший напор вытекал с другого выхода зверя, пока не стал стихать. Выдержав весь угасающий оргазм, стервятник держал свой огромный член в кишках мусорщика, пока подёргивание полностью не прекратилось и он не выдернул его наружу с той же безжалостностью, с которой засунул внутрь. Но дело ещё не было завершено, поскольку сначала он вытер свой капающий, покрытый спермой член насухо о взъерошенный, потный мех на спине мусорщика, окрашивая её в серый цвет, после чего потащил раздутое, истерзанное тело к краю гнезда, где небрежно прикрыл обломками и кусками кирпича. Напоследок пронзив его уши громким криком, он оставил Вику ни с чем, кроме мыслей о произошедшем и раздутого, наполненного горячей липкой спермой живота. В этот момент Вику понял, что каким-то образом выбрался отсюда и до сих пор жив, поскольку его насильник исчез между башнями. Хотя он был уверен, что вновь обретённая свобода ничего не стоит: он всё ещё отягощён последствиями своего изнасилования, его конечности слабы, мех весь измазан, а изо рта капает тошнотворно мускусная сперма, его рога сломаны, а задница настолько раскрыта, что он чувствовал, как ветер продувал его простату, он не мог ни бегать, ни карабкаться в таком состоянии, даже просто пошевелиться было проблемой. Впрочем, мысль о том, что ещё один стервятник может пролететь мимо и увидеть его распухшее тело, идеальное для ужина, достаточно воодушевила его, чтобы тащить своё раздутое «я» к ближайшему укрытию, в которое он всё ещё может пролезть, чтобы оправиться от своего наказания.