Перчатки

      Перчатки – такой обыденный предмет гардероба. Его носят все, особенно в холодное время года. Но иногда… Смотря на чужие руки обтянутые тонкой кожей, кашемиром или шёлком, мысли уносятся вдаль, погружая в воспоминания. Но не каждые руки так чаруют, многое зависит от их движений и обладателя. Ох… Он засмотрелся снова. Так заворожившая его рука в черной перчатке сдвинулась и потянулась к нему, отпуская шафт из вяза, хотя вторая столь же притягательная ладонь продолжала придерживать трость за прекрасную резную ручку с инкрустацией. И вот его коснулись. Тепло почти не ощущалось, но прикосновение послало волну лёгкой дрожи, от которой прикрылись глаза, вздох стал чуть более судорожный. Во рту пересохло, сразу захотелось выкурить пару сигарет или затянуться пропитанной коньяком сигарой.       —СССР, с вами всё хорошо? Товарищ Союз?       —Прости Британия. — СССР встряхнулся и прикрыл глаза, невинное и учтивое касание закончилось, да и наконец, он вспомнил что не для любования прибыл, да и то что пропустил почти всю беседу, в данном случае монолог, да и машина, движущаяся на удивление плавно, почти подъехала к обыденному, но не менее от этого роскошному, английскому особняку в стиле классицизма.       —Вы совершенно меня не слушали. — англичанин фыркнул, но не обиделся, рядом сидящий выглядел не очень, после войны восстанавливались все и всё равно что прошло уже десять лет, Союз понёс больше всего ущерба, и управление большой территорией занимает много сил и времени; — Не выспались?       —Ага… Да. — Союз посмотрел в окно, зажимая переносицу и старясь не смотреть на мужчину слегка старше его по внешности, а вернее на чужие руки в перчатках; — Дети, подготовка к собранию. Сил ни на что нет иногда.       —Осенняя хандра. Она пройдёт. — Великобритания понимающе кивнул; — Я рассказывал о планах на данную встречу, но вы это увидите и в бумагах. Они в верхнем ящике стола       —Спасибо. Если что я уточню заинтересовавшие моменты. А сейчас мне бы хотелось поспать.       —Конечно. Альфред вас проводит.       Остановившаяся машина позволила не продолжать разговор, да и понятно стало кто это «Альфред», одному из дворецких Великобритания просто кивнул слегка, попросив проводить гостя, но дальше пошёл слишком скоростной лепет, да ещё не на особо удобном для Союза языке, вернее непривычном и редко использующемся. Как же британец любит говорить скороговоркам. Союз нахмурился, чем слегка напугал людей. Самостоятельно вытащив свой чемодан, пошёл туда, куда его повёл так же быстро говорящий и спотыкающийся дворецкий, но это видно от нервов. Но всё равно что же это за английская противная привычка говорить так быстро. Союз жестом отослал слугу. Как то само вышло, хотя он считал, что позабыл все жесты имперских времён, оказывается, нет.       Закрыв дверь, расстегнул зеленовато-серую шинель. Развесив на спинке кресла слегка подсыхать от мелкой мороси, снял фуражку и замер у трюмо. Как же всё знакомо, мир менялся, но интерьеры таких особняков, особенно тут в мерзкой капиталистической Европе нет. Всё замерло в 18 -19 веке. Он же всё такое разрушил, специально чтобы ему ничего не напоминало. Не напоминало его детство, не напоминало те руки в перчатках и тот слегка картавый, из-за частого говорения на французском, поставленный переливчатый баритон.       Опустив взгляд, посмотрел на собственные руки в тёмно-коричневых довольно грубой кожи перчатках. Снова вздохнув, еле скинул с себя вновь накатившее оцепенение. Довольно бодро напевая собственный гимн, сходил умыться, а потом, задвинув штору частично, завалился на предложенную хозяином дома кровать. Гостевая комната была красивая, но кровать оказалась жестковатой.       Посмотрев немного на камин, слегка укутался в верхний плед, так как даже, так и с современной системой отопления (по мимо натуральной огненной, были чугунные батареи и при этом довольно горячие) в здании сыровато и промозгло, но всё же не так как на улице. Вытащив заранее подготовленную книгу, вспомнил до куда примерно дошёл и открыл, но всё же пришлось немного полистать. Диккенс, не сказать, что он ему нравился, но для обновления навыков английского самое то, классика, так любимая хозяином этого дома, времён правления Королевы Виктории, тоже этим же хозяином любимой. Её карманный писатель.       Но много уделить время чтению не получилось, не то внимание было рассеянное от довольно бессонных ночей, не то перелёт и смена часового пояса так сказалась, но он заснул даже не на пятидесятой странице от начала чтения, а всего на десятой. И ему снились руки. Руки в чёрных шёлковых перчатках, а сверху с чёрно-золотым шитьём рукава синего камзола. Или красного. Да любого цвета, но везде один символ во главе - двуглавый чёрный орёл в золотом ореоле с кроваво красными глазами. И те же глаза, кровавые смотрящие на него. Отец… Российская Империя однажды он сошёл с ума и прекрасный мужчина, превратился в бесчувственного монстра. Всё столь же прекрасного, но… Даже им обожаемая вера приобрела некую надменность, а вернее не она сама, а то как тот сам верил. Слишком лицемерно. Но… Это не всё. Если остальные не заметили особых изменений. То он, как его сын, испытал весь калейдоскоп эмоций от изменений родителя. А особенно ощущения рук в перчатках на своей шее, хлёсткие безжалостные слова и хуже всего действия.       Не то спальная комната, не то учебная, а может и библиотека. Горячее и сильное тело за спиной. Голос не рычащий, но и не шипящий, но кажущийся звериным из-за ситуации. Больно… Всё что под руками раскидывается, так как вся мелочёвка не может его спасти, но от инстинктивных попыток спасения теряет своё исконное расположение.       Масло льётся на него, оно пусть и душистое, но такое противное, оно липкое и остаётся на коже сколько его не стирай. И то оно не для него использовалось, а потому что так удобней и приятней самому экзекутору. Руки перчатках скользят по всему телу, забираются в рот, крутят соски или бьют наотмашь, надавливая на раны от розги. Уговоры не действуют, даже притчи завета или евангелия. Два пальца всё в той же ткани, но уже промокшей насквозь готовят резко, особо не заботясь, свеча успевает прогореть на одну четвёртую и…       Слёзы застилают глаза, шея ноет от укусов. Об Империи и его похождениях слагают чуть ли не легенды, а дамы любых возрастов трепетали и краснели только при взгляде и были готовы не просто поднять все юбки, но и вовсе их снять. РИ почитался за самого бога любви, но Союз не помнил что испытывал того о чём шептались скрывшись за веерами дамы, вернее делилась одна, хвастаясь перед своими подругами что смогла угодить утончённому вкусу их Империи. Но, да, в памяти это оставалось надолго, и тело отходило дня четыре, и всё это время лишняя пустота не исчезала. РИ брал быстро, крепко связав перед этим, не позволяя себя трогать. Да и трогать его не хотелось, ударить если только.       —Господин гость, вы спуститесь к ужину? Эм… Товарищ СССР? Госпо…А! Ай! Вы… Простите!       Союз почти с криком, благо не произнося чего-то четкого, схватил тормошащую руку и кинул на кровать её обладателя, больно её саму заламывая. Только через мгновение взгляд сфокусировался, и он отпустил дворецкого, искренне извиняясь за то, что сделал, объяснив посттравматическим синдромом и сильным и излишне реалистичным кошмаром. Его поняли и, обождав немного, на время достаточное для приведения себя в норму и чтобы за общим столом варваром не казаться, провели в столовую. Почти все кто должен прибыли. Но Союз лишь кивнул всем и молчаливо поглощал в меру вкусные блюда, даже не задумываясь, что ест и что мешает в своём желудке.       

***

      Дома Великобритания не носил перчаток, поэтому ничего боле не бередило сознание, да и не до этого было. То там нужно его мнение, то тут угрём извернись, чтобы и не потерять своё мнение и точку зрения и при этом получить то что хочется от того кто совершенно с тобой своим мироустройством не схож. Но ничего получалось, да и на удивление после кошмара ему всё так равнодушно стало, защитная реакция видно… Даже в самых жарких спорах получилось сохранить светлое сознание и общее спокойное выражение лица и тональность, что удивляло и окружающих.       Но нашла коса на камень. Бал. Забытое явление, но нет. Хотя больше просто фуршет с танцами. Менталитет уже не тот, что у людей, что у стран, веянья новые, стиль другой, не выйдет вернуть тот блеск 18 века. И снова перчатки. И их больше, но всё у дам, что не так тревожило, даже касания. Собственные руки тоже скрывались за тканью, матовой, мягкой, слегка бархатистой, но не бархатной, а больше похожей на замшу. Восхищённые взгляды ловит. Форма всегда мужчину красит, особенно когда уже звание высокое, а у него наивысшее, поэтому и золотой канителью погоны расшиты, ордена пусть и спрятаны во-внутрь, но ленты от них всё равно видно. Красивый не особо яркий зелёный цвет, золото и красный, необычно, но ему шло. Рыже-золотые волосы лёгкой волной лежат, и без фуражки это хорошо видно. Даже повязка общего облика не портила.       Сколько он сегодня уже станцевал? Раз десять. Но вот снова опустошив винный бокал, кивнул вновь подошедшей Канаде. Да, что-то старшая дочка британца на него вешалась сегодня, с братом видно поругалась. Рыжая, но больше в каштановый волосы уходили, глаза серые холодные лицо хитрое во Францию, но в отличие от матери обладала прекрасными формами с обеих сторон. Пил он много и долго не пьянел, и соревноваться в питие мог только со скандинавами и одним, уже ныне покойным его усилиями, немцем. Но кто сказал, что тот бокал был первый, он уже сбился со счёта какой это был бокал, а до этого он джина выпил, но всего полбутылки. Но все же выдержка его немного подводила.       Людей и стран стало меньше, кто-то пробыл всего час и покинул надоевшее общество, кто в выделенную комнату, кто в отель, а кто и к себе уехал. Слегка нарушив танцевальную дистанцию, прижал Канаду к себе крепче, немного смещая руку на круглые ягодицы. Девушка улыбнулась и кокетливо повела плечом, вжавшись в него своей грудью. От волос пахло лесом и цветами, шипровые духи, сладкие, но не по восточному. Приятно. Наклонившись посильней, мазнул губами по виску, но всё же стараясь не дышать перегаром, хотя та сама уже вовсе не трезвая, вдыхал аромат всё сильнее, слегка щекоча дыханием заалевшее ушко. В ответ захихикали. Тело само двигалось в строну от танцевальной части зала, больше в тень к алькову, а от него в сторону коридора, а там…       —Товарищ Союз, Канада. — Великобритания понявший их намеренья с одного взгляда, успел встать на пути, как раз в начале коридора, их не особо видно из зала, но всё же.       —Отец. — Канада лишь улыбнулась, не отпуская руку Союза, которую обхватила своими обеими ещё и к груди прижала; — Дай нам пройти, мы уже не дети.       Союз поморщился, голова болела и взгляд уже не фокусировался, вернее фокусировался, но только на том что его привлекает то на груди рядом стоящей, то на руках в перчатках или вон на статуэтке из фарфора. Мозг отказывал переводить английскую речь, и он не сразу понял что, теперь сжимая под локтем его ведёт уже не пышногрудая шатенка, а её отец с чёрными волосами, отливающими в синий и красиво переливающимся в холодном лунном свете. Рука в синей перчатке с вышивкой и выточками, чтобы плотнее сидела, на ней кольца, сжимала его руку, она была красивой.       —СССР? — Великобритания повернулся перед дверьми в комнату, он просто хотел оставить гостя, но, на него странно смотрели, вздохнув пусть и с сильным акцентом перешёл на русский; — Канада немного не в себе, не стоило вестись на её разговоры.       —А?       —Вы меня опять не слушали?       —Слушал, но не понял. — Союз перехватил руку за запястье; — Выпьем? На посошок?       —А вам не хватит?       —Ты сомневаешься в моих питейных рекордах. — Союз рассмеялся.       —Вас, русских, только финны перепьют. — Великобритания вздохнул, не растянул галстук, всё же просто выпить бывает хорошо, а СССР лучше всего для этого подходит, так как предпочитает слушать, а не болтать, но иногда поёт, кстати, хорошо, но не долго.       —А сам что лучше? Я с утра виски не глушу.       Союз толкнул дверь в комнату, и они зашли. Алкоголя было немного одна бутылка коньяка, но одного звонка дворецкому хватило, чтобы небольшой столик был заполнен разномастными бутылками. Но с одной жидкостью коньяком и пара с сухим лимонным лондонским джином, и блюдо с копчёной ветчиной, сыр в основном Чеддер и Ланкашир и яблоки с орехами, да графин с водой, на кой чёрт не понятно. Самое то.       Начали с джина. Приятный лимонный, яблочком закусывался хорошо. Но горчит больше, своя водка мягче, прямо как вода из родника. Но Союз молчал, опрокидывая рюмки. Британец, которому градус развязал язык, жаловался на детей, хотя они у него и взрослые, в поддержку он тоже пожаловался на 15 чертенят в собственном доме, а учесть приёмных то всех 18. Выпила за тяжёлую отцовскую долю, потом чтобы США споткнулся, раз так сорок и подавился столько же. Дальше жалобы на власть, в основном от англичанина, Союз своего правителя любил.       Снова руки, они всё движутся и движутся в плывущем мире. Они бередят то, что не следует, и вызывают такие же желания, или это уже алкоголь которого было в нём литра три не меньше. Союз встал, слегка покачиваясь, прошёл в сторону ванной, умылся, не вытирая воду с лица вернулся в комнату. Всё сделал молча с суровым выражением лица, не полегчало, взгляд прояснился, но мысли различного рода остались, хотелось выпить ещё. На столе ещё стояла не початая бутылка коньяка. С дивана кое-как пытался встать британец, но он уже на ногах не стоял особо. Красивый чёрт и всё равно, что старше его, внешне то это не видно, им, пусть даты основания и разной, всего сорок с небольшим дашь.       —Товарищ… Поможете? — Великобритания говорил, спотыкаясь и разделяя слова длинными паузами, да и лицо уже расплылось в непонятной улыбке не то счастливой, не то блаженной.       Союз встряхнулся и подошёл к нему, потянув на себя. Не рассчитал. Чуть оба не упали, но до ванны доковыляли, свезли пару салфеток, уронили статуэтки и одну вазу, но вроде как ничего не разбив. Благодаря взаимному контролю смогли умыться, справить немногочисленную нужду, частично снять надоевшую одежду. А свет никто из них включить не додумался, так же как найти полотенце. Оба мокрые, так как дёрнули за кран душа, и их знатно окатило холодной, потом горячей, потом скачущей водой, но всё же они его выключили. Смеясь, вернулись в комнату, вновь шатаясь от стенке к стенке и от тумбы к тумбе, благо ронять уже не чего было, всё валялось под ногами, поэтому с руганью и смехом они спотыкались по очереди об устроенный ранее бардак. Больше контрастный душ достался Союзу, и он, скинув ещё рубашку в ванной, пытался справиться с промокшей почти целиком и насквозь майкой, которая липла к телу, что вызывало смех лорда рядом с собой.       Сев на кровать запутался, но ему пошли на выручку и кое-как освободили от мокрой ткани. Союз уставился на чужой плоский живот с небольшим рельефом мышц, очень сухое телосложение. Подняв взгляд, посмотрел на верх, в глаза британца, который сосредоточенно сначала откидывал чужую одежду, а потом пытался расправиться с собственными рукавами рубашки, галстук болтался уже полностью развязанным. Такой серьёзный, и снова руки, и прямо над ним, такие красивые в тёмных перчатках. Он не понял, зачем так сделал. Просто захотел. Потянуть мужчину, который меньше его во многом на себя легко, повалить тоже. И вот пара мгновений ступора. Губы столкнулись сначала жестко, но потом опыт взял своё, и поцелуй стал мягче, но с некой попыткой завоевать чужие владения.       Великобритания просто лежал, закрыв глаза, тяжело вздыхая. Он расслабился, как оказался спиной на кровати, так как это удобней, чем лежать на ком то. Было приятно, его придавили сверху, но это не причиняло дискомфорта. Открыв глаза, уставился в чужое лицо. Он давно в разводе, но всё же… Такого поворота он не ожидал. Его руки тянули на себя, оглаживая скрытую перчатками часть. Зажмурившись, ударился головой об кровать, а потом вновь открыл глаза.       —СССР, что ты делаешь? — контролировать слова было сложно, поэтому словесный этикет был послан, и предложения формулировались, так как получалось.       —Мм.       Союз посмотрел тяжело, кусая за запястье над краем перчатки и между рукавом уже расстёгнутым. А где запонка? Великобритания нахмурился, но больше по поводу потерявшегося украшения.       —Это…— Великобритания приподнялся, сумев вытянуть одну руку, но не выходило, на его ногах был почти центнер живого веса.       Союз замер, встряхнулся, почти как животное, с его мокрых немного распрямившихся волос, даже слетела пара капель, а потом двинулся вперёд, упираясь рукой в изголовье, вдавливая, бриташку в кровать за плечо, но не сдавливая, чтобы ненароком ничего не сломать.       —Мне нравятся твои руки. — Союз усмехнулся; — Хочу тебя. Но… Не хочу насиловать, если против просто убегай и лучше как можно скорее, я сдерживаюсь из последних сил. — продолжая кривить губы в подобии улыбки, впился болезненным поцелуем в шею ближе к ключице.       —Ах! — Великобритания запрокинул голову и на мгновение прикрыл глаза, надо уходить но, нечто шальное промелькнуло в голове, словно лиса по полю для крокета, и он обхватил руками чужую крепкую шею с парой шрамов, одну ладонь, прижимая к щеке; ткань перчаток холодила, она была вся сырая от воды и видно даже где то от алкоголя, но телу было жарко и это чувствовалось; — Странные у вас вкусы, Союз.       В ответ лишь усмехнулись и его вжали сильнее.       —Ноту будет заявлять уже поздно.       —Это никогда не поздно, и тебе стоит постараться, чтобы мне не захотелось её заявлять.       —Я покажу, как занимаются любовью в Советском Союзе. — СССР рассмеялся; — Да так, что тебе, монархист, и не снилось.       Великобритания ответить не успел, его вновь заткнули поцелуем. В этот раз даже не позволили вытянуть язык, сразу зажав его и нагло обшаривая рот. Союз дышал через нос, увлечённо дразня чужой язык, а потом переводя внимание на нёбо. Британец под ним выгнулся, поднимая слегка брови, видно было щекотно от его движений, да и чужой язык не стал смиренно лежать и пытался вытолкнуть наглеца.       Союз просунул одну ногу между чужих, делая её опорной, также больше упёрся на локоть руки, смещая центр тяжести в бок, чтобы не давить, но тесно прижаться. Великобритания опытный во многих отношениях, лишь хмыкнул в поцелуй, сгибая ногу в колене и потираясь сильнее об нависающего. В голове британца остался лишь один азарт и любопытство. Он изучал страну над собой, наблюдал как такой не сгибаемый, непоколебимый Советский Союз, вздыхает жарче от того что его оглаживают ладони скрытые матовым атласом.       На первый этап прелюдии ушло минут десять, за которых они больше целовались, слегка потирались и довольно невинно оглаживая тела друг друга. Но всё же отстранились, одновременно решив, что пора перешагивать на новую ступень, возвращая довольно большую дистанцию, чтобы и отдышаться и раздеться. Великобритания сам поднялся на подушки выше и расстегнул рубашку до конца, наблюдая, как раздевается любовник на ночь, скорее всего.       —Не снимай рубашку.       —Умм. У тебя не один фетиш?       —А ты догадайся, любитель загадок.       Чужой ремень поддался также просто как собственный, и брюки снялись легко. Союз с ухмылкой, но не злобной, просто погрузившись в воспоминания, провёл по ногам в чёрных гольфах, доходя до ремней подтяжек, но тоже не тронул их. Проведя пару раз по довольно длинным и красивым всё же ногам, оставил поцелуй в районе колена, скользя руками выше, но раздевать партнёра было не особо удобно так как тот сидел, а не лежал. Великобритания сосредоточенно что-то искал в тумбочке, а потом вытащил баночку с бальзамом.       —Презервативов нет.       —У меня с собой.       —Хах, да в поездках это важная вещь. — британец думал что ещё можно сказать, всё же ситуация давала возможность для многих колких вопросов, но мозг не мог их придумать, да и не для издёвок он тут разлёгся.       Союз оторвался на мгновение и быстро достал аптечку из сумки, а потом извлёк нужное изделие. Великобритания зря время не терял, устраиваясь в кровати как удобно ему, сдвинул одеяло и подушку расположил удобней. Бельё тоже снял, от чего поймал довольно задумчивый взгляд. Союз думал о том, что сам бы никогда больше на такое не пошёл, в нижней позиции и при любой возможности попытался сбежать, а перед ним мужчина наоборот этого хочет. Ну, ему же и лучше.       —Союз?       —Так спокойно развели ноги…Пф. Капиталисты.       —А я что сопротивляется должен? Ты не первый кто предложил мне такое и не последний, скорее всего. — британец слегка заскользил ногами по кровати и протянул руку мужчине; — Струсил? Или обидно, что не первый.       —Я никогда не был трусом. Да вас видно пол мира выебало.       —Грубо, знаешь ли! — Великобритания цепка схватил любовника за подбородок; — Я не настолько распущен, да и у меня высокие стандарты.       —Ааа. —Союз схватил руку, которая изящней и тоньше чем его и поцеловал в костяшку указательного пальца, но болезненно держа за запястье; — Тогда это всё меняет. — полное сарказма замечание, но ему уже не ответили, тихо зашипев от укуса в запястье.       Презервативы полетели на кровать рядом с любовником. Союз забрался следом, придвигая ближе к краю тумбочки открытый бальзам. Великобритания всё же нахмурился и дёрнулся, когда уже не через ткань брюк, а только через чужое и тонкое бельё почувствовал чужое достоинство. За издёвку над собой он ещё припомнит.       —Ха…— Британия вздохнул, провёл по чужой груди, замечая, как хищно смотрит Союз, наблюдая за путешествием скрытых тканью пальцев, оттянуть бельё не сложно, и массивный член сам почти вываливается в руку; — Ого.       Продолжить ему не дали целуя в губы, наконец, переставая мучать руку. Ноги развели слишком резко, от чего потянуло мышцы, но это не столь было заметно, как укус в грудь, а потом язык на сосках. Союз не дал себе сильно надрачивать, так как это уменьшало его выдержку и так покачнувшуюся. Набрав бальзама на основе масел на пальцы, вздохнул аромат и вздрогнул. Почти такой же сладкий и цветочный. Великобритания заметил, что что-то не так, но поцеловал в губы и направил чужую руку в себя, подсказывая, что нужно делать. Союз был послушный, но какой-то отстранённый на мгновение, а потом его болезненно укусили за губу, сжимая руку до синяка. Пальцы вторглись немного грубовато, сразу два, но давление длилось пару мгновений. Ударив с силой по чужой спине свободной рукой, вцепился в рыжие волосы, оттягивая от себя, но вздохнул спокойней уже через мгновение, так как всё же вовнутрь скользнул только один, но по костяшку и замирать даже не думал, болевой импульс прострелил его спину слишком ярко, но такая волна была только одна. Дорожка влажных поцелуев укусов была поставлена по ключицам и ему жарко выдохнули в самое ухо.       —Прости.       —Союз что-то не так? Не знаешь что делать?       —Нет. Вспомнил кое-что просто.       Великобритания сжимавшийся некоторое время, расслабился, он оттягивал и перебирал чужие волосы одной рукой, уже не пытаясь так оттащить партнёра от себя, второй, отпущенной и зацелованной поглаживая от лица вниз к шее и груди, и это всё по слепой стороне. Союз прижался к его шее носом вдыхая аромат тела, смешанный с алкогольным, двусмысленно потирался и медленно разрабатывал. Боль окончательно ушла через минут семь, тогда добавив ещё мази, внутрь толкнулись два пальца, деликатно растягивая стенки на манер ножниц и покручиваясь слегка.       СССР вздохнул, нужно было контролировать себя, все же это не его отец, а британец, который вовсе не знал того что он пережил и не участвовал в этом. Но давняя обида и такая схожесть на уровне не то ауры, не то поведения… Вздохнув, приподнялся и заглянул в совершенно не похоже на лицо РИ лицо. Синеватые волосы, синие глаза, белая кожа, нижняя губа чуть больше верхней, но они всё равно тоньше, но такой породистый британский нос. Совершенно другая форма бровей и ресницы тоже другие. Лицо было эмоциональней, особенно когда он ввёл третий палец. Великобритания расфокусировано смотрел в потолок и тяжело вздыхал, слегка задерживая дыхание, двигая бёдрами потираясь об него одновременно, насаживаюсь глубже.       На мгновение его глаза закрыла ладонь в тёмной ткани, но после просто погладили по лицу       —Мне приятно, что ты мной любуешься, но мне кажется, нам стоит перейти к дальнейшему.       Великобритания взял бальзам и, не беспокоясь уже об окончательно испорченном элементе гардероба, подхватил довольно много и, спустив чужое бельё, обхватил член, уверенно и крепкое его сжимая. Союз простонал сквозь зубы и чуть мстя, вытащил пальцы почти целиком, а потом резко вставил по самые костяшки, попадая по простате и выбивая крик из чужой груди. Перехватив тонкие руки, отодвинул их от себя, на мгновение, прижимая к кровати.       —Не надо меня дразнить.       —Пф. Хах-ха-х — Великобритания рассмеялся и кинул лентой презервативов в грудь Союзу; —Я ещё не начинал. Давай юнец.       —Решили вспомнить о возрасте? — Союз вскрыл фольгированную упаковку и раскатал «резиновое» изделие, руки в перчатках помогли, размазывая поверх презерватива ещё бальзама, хотя тот больше впитывался в ткань.       —Нет. Но после можем поменяться. —Великобритания полусел, обхватив его за шею, и поцеловал в губы, но коротко.       —Откажусь. — Союз это тихо рыкнул в чужие губы и впечатал партнёра в кровать, вдавливая, на что лишь фыркнули и погладили по давящей в грудь руке, спокойно разводя ноги.       Союз, найдя удобное положение, под внимательным взглядом скользил по уже разработанному отверстию и чужому члену, предложение поменяться вызвало не то прилив злости не то страха. Сделав глубокий, но незаметный вздох, навис сильнее, хватая чужие руки, удерживая одной своей, прижал их к изголовью, и нажал головкой на сфинктер. Ноги вокруг него нервно сжались. Усмехнувшись и смотря сверху вниз, подсунул руку под талию и пусть не с первого раза, но вставил головку без помощи рук. Великобритания судорожно вздохнул, а потом задержал дыхание.       —Вы говорили что-то про опыт, но видно вы всё позабыли, даже как дышать. — покачавшись, мгновение и дал привыкнуть и потом единым пусть и медленным движением вошёл до конца.       На синих глазах любовника вышли слёзы, а ноги разъехались, заглушенный стон вскрик вырвался из чужой груди, а на губах выступила капелька крови. Он отпустил руки, притягивая к себе и целуя то их, то наклоняясь и касаясь груди. Вокруг него безумно сжимались жаркие стенки, принося невозможное удовольствие с лёгким дискомфортом.       —Никакого такта. — Великобритания вздохнул, всё же собравшись с духом и слизав собственную кровь с губ; —Чему только тебя РИ учил?       —Хотите, покажу.       Вновь обхватив чужие руки одной своей, вжал любовника в кровать и, впившись поцелуем укусом в изгиб шеи, начал движение размашистое, почти назад до головки и стремительно вновь по основание. Тела звонко соприкасались, а из горла рвались не произвольные стоны.       —Хватит. Союз! — Великобритания попытался выкрутиться, но у него не входило.       Но мужчина над ним замедлился сам, перестав быть столь напористые и сменив толчки на пусть и размашистые, но в более размеренном темпа. Его вновь поцеловали по рукам, а потом в губы.       Великобритания хмурился. Союз фыркнул и слегка куснул его за щеку, посмеиваясь с собственной выходки. В ответ на это Великобритания не поскупился на укусы за уши. Его подтянули и усадили. В сидячем положении член, казалось, заходил ещё глубже. Руки Союза сместились на ягодицы, сминая их и помогая двигаться. Великобритания облизнулся, оглаживая чужие напряжённые руки, наблюдая за работой литых натренированных мышц. Впившись в них пальцами, двинулся сам, прикрывая глаза и прогибая спину.       —Ох, боже. Это…— Великобритания замер и резко опустился, слабо содрогаясь от волны наслаждения.       Союз крепко держал его, подстроившись, и, теперь, трахая быстро с небольшой, но частой амплитудой. Короткие стоны каждый раз вылетал из раскрытого рта партнёра, сливаясь и превращаясь в нескончаемый поток приятных для ушей звуков. Бессознательно британец оглаживал обнажённого партнёра, который стащил с его плеч рубашку и покрывал укусами и поцелуями плечи. Великобритания поднял одну руку и обхватил голову Союза, притягивая для поцелуя в губы, во время которого стянул повязку, она мешалась. Ослепший глаз никак не среагировал, но брови русского нахмурились, но англичанин видел и не такое, поэтому продолжил поцелуй, сжимая пальцами одной руки чужие влажные волосы. СССР зажмурил ослепший глаз, но ничего не сказал, кусая под подбородком и обнимая крепче, от чего член британца только сильнее тёрся об его рельефный и напряжённый пресс. Да и приятно было от того что тот не был безвольной куклой и дарил ответные ласки.       —Я… Мм Союз… — Великобритания обхватив за шею одной рукой, вторую опустил между их тел, решив помочь себе рукой, так как узел удовольствия всё никак не мог развязаться, но.       —Нет.       Великобритания не ожидал, что его поднимут, просто снимая с члена, и кинут на кровать. Он издал стон разочарования, ему было очень хорошо, ещё пара толчков и он мог насладиться оргазмом, но его нагло обломали.       —Вам стоит воздержаться от частых оргазмов, а то не сможете удовлетворить молодого партнёра.       —Паршивец. Мелкий мерзавец. — он рассмеялся, слегка пиная по боку.       Великобритания фыркнул, но его подняли за локоть и вжали в изголовье, заставляя встать на колени. Подушка уже валялась, где то в дали, но вроде ещё на кровати. Союз сжал его шею, от чего он рефлекторно вцепился в широкое запястье с парой шрамов, оттягивая, чтобы ему не свернули голову. Сердце затрепетало не то в страхе, не то в предвкушении. Он не замечал в себе наклонностей мазохиста, но тут подался назад потираясь о член любовника, придушено слегка хрипя.       —Тебя заводят ругательства?       Союз отпустил его шею и поцеловал, прижав к своей груди, заставляя запрокинуть голову.       —Не стоит именно такими словами ругать. Они мне напоминают о кое-чём неприятном.       —А как можно?       —Я скажу позже. — но всё равно на мгновение замер, задумавшись; — Чёртом назовите.       —Ммм. Мне неудобно в этой позе. Спина болит. —Великобритания лишь кивнул и навалился на партнёра за своей спиной, который замер как изваяние.       —Тогда офицерскую.       —Ооо. Мне нравится название. Я люблю адмиральскую.       Великобритания послушно перевернулся, под его спину даже подсунули подушку, а щиколотки разместились на широких плечах. Союз придерживал его бёдра и плавно зашёл.       —У нас эта поза называется наковальня. — подавив стон, британец решил продолжить бестолковый, может немного не к месту, разговор.       —Умм. Женские ножки напоминают погоны. — Союз усмехнулся и наклонился, целуя любовника в губы, а потом вновь выпрямляя руки придерживая одной бёдра, а другой, упираясь у плеч; — Но ваши тоже ничего.       За минуты болтовни пик возбуждения ушёл, от чего может быть они смогут насладиться процессом дольше. Великобритания поглаживал одной рукой себя, его самого стало заводить ощущение ткани, а не кожи, но больше он изучал реакцию партнёра. Союз с слегка безумным взглядом следил за путешествием скрытых тканью рук, и вздрагивал жмурясь когда те касались его. Он был возбуждённый донельзя, прикусывал чужие пальцы, если выдавалась такая возможность, прижимая к себе скрытые перчатками ладони. Толчки были куда плавнее, но ощущались остро и довольно глубоко. Великобритания прямо плавился от этого, грубое начало, перетекло в мучительную истому. Схватившись за по настоящему сильные руки, прогнулся в спине, слегка поворачиваясь в бок и закрывая глаза, так как член попал ровно по простате. Союз замер совершая короткие не особо часты толчки только по одному месту, с незлобной ухмылкой наблюдая за тем, как мечется мужчина под ним. Освободив одну руку, приложил её к покрытому испариной лбу, убирая волосы, которые и так были не особо сухими, сейчас намокли от испарины и лезли в глаза. Великобритания открыл синие глаза, схватил его, одна нога соскользнула с чужого плеча, но он закинул её на бедро, но потом слегка выпрямил, поглаживая по ноге. Союз также поддался вперёд, придерживая и отводя в сторону только одну ногу. Замерев на мгновение, оба потянулись за поцелуем, им уже не терпелось прийти к финалу, но и растянуть сладкое мгновение. Союз двинулся, заходя максимально глубоко, но плавно. Великобритания под ним вздрогнул, как и он сам, от удовольствия приносимого постоянно сжимающимися мышцами.       —Союз…— Великобритания прикусил, влажную от поцелуя губу, опираясь на локоть и поводя бёдрами от чего становится только приятней.       —Уже скоро. —СССР приподнял партнёра на подушки, не покидая его и меняя позу на удобную обоим миссионерскую, его бёдра не особо крепко обвили чужие ноги, замки от ремней подтяжек слегка холодили и даже царапали, но на такую мелочь всё равно сейчас; — Но вы кончите без рук.       Закинув названные конечности себе на плечи, прижался вплотную, зажимая чужой член между двух тел. Великобритания фыркнул на такое заявление и запрокинул голову, но поморщился, изголовье кровати мягкостью не отличалось. Союз шевельнулся вновь, двигаясь быстро, что выбило не просто стон, а крик и привело к появлению искр из глаз. Британец не понял ,как вцепился в широкие плечи пальцами и как выгнулся под любовником, окончательно уменьшая расстояние между их тел. Он просто отдался ощущениям. Поцелуи-засосы на шее и пальцы, мучающие соски. Закрыв глаза, вздрогнул, последней каплей стали не только толчки по особо чувствительной точке, но и трение члена о чужой напряжённый пресс самым чувствительным местом.       —А! Ах! А-а а? Ах Мм, мф. Ах-а –ах. Бо-о- оже. Да.       Великобритания расслабился безвольной куклой, принимая последние движения партнёра, и сквозь ресницы наблюдая, как дрожит и каменеет чужое тело под волной удовольствия, которое выплёскивается наружу и даже сквозь презерватив ощущается жаром. Союз дышал тяжело, посылая лёгкую дрожь, своим горячим и влажным дыханием в «обкусанную» шею. Великобритания запустил пальцы одной руки в рыжие волосы, которые даже подсохли, и стал гладить как большого рыжего сеттера.       Мужчина на нём зашевелился только через пару минут, покидая и сразу отстраняясь, избавляясь от уже использованного резинового изделия. Великобритания еле свёл ноги, которые даже привыкли быть в разведённом состоянии. Союз сидел на краю кровати, облокотившись на выпрямленные руки за своей спиной и запрокинув голову, хотя потом просто наклоняя в стороны, разминая. На его спине красовались полосы, которые остались, несмотря на перчатки. Перчатки. Великобритания вздохнул и снял влажную перепачканную всем, чем можно ткань и кинул на тумбочку, по привычке. Те сдвинули вазочку, небольшую, но она покачнулась и упала на бок, но не разбилась. Союз из-за шума хоть не обернулся, но вздрогнул. Через мгновение, поднявшись, встал и пошёл в сторону ванны, из которой вернулся с слегка влажным полотенцем.       —Я уже подумал, что это был молчаливый намёк мне убираться отсюда.       —Хах. Привычкой уходить не прощаясь, отличаешься только ты. — Союз сел и подал влажную ткань.       Великобритания первым делом прижал её к лицу, убирая пот и стирая потом влажные и уже подсыхающие следы со своей шеи.       —Я просто думал.       —Эта ночь ничего не значит. Просто секс. — Великобритания уже стал стирать следы со своего живота; — Или ты хочешь ещё один заход?       —Не. Не сейчас уж точно. — Союз поморщился и завалился на кровать; — Всё ж палёное у вас поило.       —Да, да. — Великобритания, не желал сейчас спорить, откинул полотенце и взглянул на вытянувшегося на кровати коммуниста в одном нижнем белье, и похоже заснувшего.       Выгнув бровь сел, хоть и спину неприятно потянуло.       —Вот же зверюга. — британец помассировал спину.       Сняв гольфы с подтяжками задумался. Можно было бы найти вещи и уйти, но… Потянув одеяла, которых сразу было два, накрыл и себя и лежащего рядом, устраиваясь ближе. Одна ночь, а утром они разберутся, а может молча разойдутся просто одевшись. Союз во сне повернулся, закинув на него руку, сразу стало теплее       

***

      Самолёт остановился и опустил трап, дожидаясь своего единственного пассажира, который смотрел на довольно ясное для островов небо, только вдалеке маячили серые облака. Докурив сигарету, кинул на асфальт и растоптал, да не культурно, но и тут только охрана. Но нет, пока он с чемоданом шёл к самолёту, его ушей достиг, звук торопливых шагов и пара ударов тростью, её железного наконечника. Он замедлился, и его плеча коснулась рука, без перчаток, но знакомая.       —Великобритания, вы решили проводить?       —Нет, вы просто кое-что забыли.       Британец стоял такой же холодный и невозмутимый, ну может взгляд был более живой, как будто очередную интригу затеял. Союз же хмыкнул особенно когда заметил над воротом рубашки из-за отъехавшего в сторону кашне уже желтеющий синяк, оставленный его же губами. Но ему протягивали папку, которая не плотно закрылась, хотя не похоже что там много листов, нахмурившись, он принял её, он не помнил чтобы что-то оставлял.       —Ага, спасибо.       —Тогда, удачного полёта.       —Ага, к чёрту.       Великобритания выгнул бровь, но фыркнул.       —Это чтобы не сглазить. — Союз пояснил, поворачиваясь боком, намекая, что торопится.       —Это разве не атавизм?       —Он самый, но привычки не меняются. До скорого, Британия.       В ответ лишь кивнули и развернулись, уходя в сторону аэропорта, а вернее красиво переливающейся «Бентли».       Союз, уже наблюдая за облаками, все же решил открыть папку, ему предстоял относительно долгий перелёт, в котором не хотелось томиться от любопытства. Открыв, еле успел поймать соскользнувшую атласную перчатку, ту самую, синею с вышивкой, она даже пахла бальзамом и казалось и их сексом. Пара листов белой бумаги и более дорогая и красивая с теснением в виде узора розоватая бумага для писем с парой строк.       «Мне кажется, мы не всё обсудили. Если захочешь, у тебя есть предлог».       Союз усмехнулся и сжал этот «предлог» в руке.       —Может не всё так плохо в этих перчатках? — прикрыв на мгновение глаза, расслабился в кресле; — Может, не всё вы убили во мне, не только же злобу посеяли, отец.       —Товарищ Союз вы что-то сказали?       —Да, Миш, принесёшь чаю?       —Конечно!       Союз захлопнул папку, но бережно убрал перчатку во внутренний карман пиджака.