rust issues

      Коротко выдыхая, Хосок медленно приоткрывает дверь в спальню. Он немного волнуется, принюхиваясь. Вырвавшийся из комнаты дымный запах ветивера заставляет подкоситься ноги и невольно прислониться лбом к косяку. Всё его нутро вибрирует от необходимости вдохнуть полной грудью этот запах, окунуться в него с головой. Хосок знает влияние чужого феромона, знает, как невольно его собственный мускатный орех раскрывается в ответ. Чувствует влагу между собственных ягодиц.       Чужой концентрированный запах невольно заставляет омегу постараться уменьшиться в размерах. Ли, пересиливая себя, поднимает голову и заглядывает внутрь. Он старается привыкнуть к полумраку, вглядываясь в глубину комнаты. Туда, где на кровати в гнезде из вороха вещей стаи — но больше Хосока — лежит альфа.       — Сок-а, я хочу твоё гнездо, — на ухо, будто стесняясь, за несколько дней до гона сказал ему Хёну.       Они все вместе сидели в гостиной за просмотром дорамы. Кто-то на полу, кто-то на больших пуфах. Омега — на коленях Сона, расположившегося на диване.       Хосок не успел ничего ответить, как почувствовал мягкие губы на своей шее и тёплую ладонь на бедре. Запах альфы уже постепенно менялся, приобретая доминантные ноты. Но Ли знал, что значительного давления на него в период предгона он не окажет. Даже в спокойное время Хёну изредка пользовался своим положением старшего альфы и лидера. Только когда решал проблемы и вопросы в компании. В отношении старшей омеги и стаи ему достаточно было слов.       — Конечно, Хёну-я, — шепчет омега, пока чужие губы ведут мелкую дорожку поцелуев к своду нижней челюсти, заставляя немного запрокинуть голову. Хосок знает потребность альфы получить доступ к его запаховой железе.       Сам он запускает руку в чужие тёмные волосы, прочёсывает их пальцами, чешет макушку. Чувствует, что его альфе нравится не только запах, но и неприкрытая покорность. Ещё немного, и Сон начнёт мурчать. Чтобы ему было удобнее, омега снимает с его переносицы очки, в которых тот ходит дома, откладывая их на подлокотник.       Они сидят, обмениваясь запахами. Хёну притирается к нему со спины, оставляя свой феромон на одежде, голой коже рук и шеи. Хосок знает, что альфе в предгоне необходимо знать, что его стая, его омега рядом и в безопасности. Именно поэтому они решили устроить сегодня маленький киновечер с большим количеством вредной еды. Ли давит в себе улыбку, вспоминая, как буквально этим утром нетактильный Хёну лез обниматься к такому же нетактильному Чангюну. Очаровательно.       Они настолько уходят в себя, в свой мирок, окутанные запахами, что даже не замечают Минхёка, который шутливо говорит им уйти к себе в комнату и не смущать маленького Чангюн-и. И правда, синхронно посмотрев налево, где сидели на полу макнэ и закрывающий ему глаза Ли, оба отметили виднеющиеся покрасневшие щёки за чужой ладонью и пылающие уши.       — Ну, вы, двое, довели нашего Кукуни до красный щёк, теперь он как помидорка! — пытается перекрикнуть Минхёк смех остальных членов стаи.       — Эти хёны, — присоединяется к воркованию над младшим альфой Кихён, спускаясь на пол. — Предлагаю смутить их в ответ.       Он тянется к Минхёку и Чангюну, вытягивая губы трубочкой, но не преуспевает, ведь Хёнвон толкает его на макнэ. Тот только вскрикивает и утягивает Чхве следом за собой из пуфа. Получается копошащийся клубок из тел и конечностей на полу во главе с Чжухон-и, который возглавляет эту перемешавшуюся запахами кучу-малу, пытаясь защитить Гюн-и от поцелуев и обнимашек хёнов. Старшие лишь с улыбками смотрят на это, всё ещё прильнув друг к другу.       Спать в тот вечер решают все вместе. Желая доброй ночи каждому, Хосок проводит своим запястьем по запястьям омег, альф и бет стаи. Поддерживает их связь, смешивая запахи. Он знает, что лидер доволен, наблюдая за ними.       На самом деле, они давно не были вместе, их циклы не успели нормально синхронизироваться после возвращения Хосока. Поэтому Ли всё же немного волнуется сам, и переживает за Хёну. Как он проведет этот гон, справятся ли они?       Хосок знает, что его альфа в гон не опасен. Но большой перерыв в совместном проведении таких необходимых их организмам периодов мог привести к тому, что Сон будет более активно проявлять свои собственнические замашки. И метки запахом будут самым малым из того, чем Хосок может отделаться.              Уже засыпая в руках своего старшего, который перехватывает его поперёк живота, прижимаясь со спины, он невольно прижимает ладонь к шее, где красуется метка Хёну. Сон давненько её не обновлял. У каждого из них — даже альф — была метка принадлежности, которая показывала принятие чужого авторитета. Они пошли на это добровольно, как группа, как стая, как семья.       Поэтому к гону хёна готовились все и основательно. Помогли собрать вещи для гнезда, добавив немного своих, запасли снеки и воду на ближайшие несколько дней. Это ни разу не питательно, но все знали, что ни подойти к ним, ни выпустить старшего омегу на ближайшие пару-тройку дней, альфа им не даст. Решение срочных вопросов с компанией Чжухон и Кихён приняли на себя. Ли был им благодарен.       Из мыслей его возвращает глухой рык из спальни. Хосок сжимает в руке блистер противозачаточных, которые принимает постоянно. Они не предохраняются ни в гон, ни в течку вот уже несколько лет, следят за половой жизнью, периодически посещая врачей.       Поэтому Ли, чувствуя своего альфу, расправляет плечи, слегка поправляет одежду свободной рукой и наконец заходит в комнату. Он осторожно закрывает за собой дверь, проворачивая защёлку замка, хоть и знает, что их не будут беспокоить. Хосок показывает хёну, находящемуся под влиянием гона и следящему за его действиями, что их никто не потревожит. Они одни.       Медленно подходя ближе к кровати, он выпускает свой запах, позволяя тому струиться по комнате. Чужой древесный вторит ему в ответ. В полумраке омега видит, как его пара приподнимается, опираясь на вытянутые руки. Слышит настороженное рычание из глубины гнезда. Неужели Хёну не признаёт его? Ли внимательно смотрит в затуманенные гоном глаза хёна и постепенно успокаивается, замечая в них узнавание. Это хорошо. Омега знает по себе, как обостряются древние животные собственнические инстинкты в течку и гон. Значит, его не разорвут за покушение на территорию. Пару лет назад всё было бы гораздо проще.       Хосок чувствует чужое напряжение, словно ещё немного и на него накинутся, взяв прямо на полу около кровати. Таких активных телодвижений альфы гнездо, которое он с таким трудом делал, отвлекаемый Хёну, не далее чем вчера вечером, может не выдержать.              — Тише, альфа. — произносит Хосок мягко, упираясь голенями в бортик большой кровати. Вытягивает раскрытую ладонь в сторону Сона, тормозя. Тот видит, что омега не согласен с его действиями, поэтому выражает своё недовольство грудным рыком. Но остаётся на месте.       Хосок понимает, что ещё немного, и в комнате ничего не будет видно, поэтому рукой со все ещё зажатой упаковкой щелкает по выключателю светильника. Комната озаряется мягким жёлтым светом, наконец-то делая видимым альфу целиком. Несмотря на то, что гон уже вошёл в силу, Хёну остался в одежде. Его лицо и верхняя часть груди, виднеющейся из-за ворота майки, покрыты потом. Ли сглатывает, отвлекаясь на то, как в свете ночника одна бликующая капля стекает в ложбинку между груди альфы, впитываясь в мягкую ткань. Однако, заставляет себя вновь поднять глаза, чтобы увидеть сосредоточенное лицо Сона, его яркий приоткрытый рот и приподнятые крылья носа. Хосок знает, что он принюхивается.       — Ты так хотел себе гнездо, — немного укоризненно продолжает, почти закатывая глаза от его запаха и внешнего вида. Всё ещё смотря на него сверху вниз, не глядя, кладёт упаковку таблеток на тумбочку около кровати рядом с бутылками воды. — А теперь готов его так просто сломать? Нам проводить здесь несколько дней, Хёну-я. Хочешь расстроить меня и расстроиться сам?       — Нет, — хрипло, будто заставляя себя открыть рот, отвечает Хёну. Ли видит, как ему тяжело сконцентрироваться, сейчас его переполняет желание наконец–то вновь оказаться со своей омегой. Однако, он всё ещё смотрит на него в ответ, не поднимаясь в гнезде. — Прости.       Хосок, смягчаясь, опускает вытянутую руку на чужую голову. Ладонью ощущает горячую кожу и мокрые у корней волосы. Заводит назад, прочёсывая и открывая высокий лоб. Омега видит как его хёну нравится ласка, как он жалобно сводит брови к переносице. И почему Хосок думал, что его разорвут на части? Они всё ещё пара.       — Я могу зайти в твоё гнездо, альфа? — Ли проявляет вежливость, по иерархии стаи он всё ещё находится ниже Хёну, сколько бы тот не втолковывал ему обратное.       Альфа в ответ утыкается лицом ему в живот, всё ещё напрашиваясь на ласку. Он трётся о футболку и низ домашних штанов омеги, оставляя свой запах. Казалось бы, он уже весь пропах дымным ветивером, но видимо, Сону было мало. Немного посмеиваясь, Хосок ожидает ответ, продолжая прочесывать волосы уже обеими руками, массируя за ушами.       Он ощущает, как из него выходит новая порция смазки, а член дёргается, когда альфа сильнее упирается лбом в низ живота, немного приподнимая носом футболку. Хёну явно решает его добить, горячо шепча прямо в голую кожу, касаясь её мягкими губами:       — Конечно, омега, это и твоё гнездо тоже.       Однако, Хосок не торопится принять предложение. Действия альфы вызывают волну мурашек вдоль спины, поэтому он запрокидывает голову, закрывая глаза. Чтобы устоять на ногах, он цепляется сильнее в густые волосы. Хёну, всё ещё стоя на коленях в гнезде, продолжает водить носом и целовать низ плоского живота омеги. Ли уверен, что он может ощущать подбородком головку его члена.       — Хочу щенка, — эти тихие слова, сказанные альфой, Хосок не расслышал бы, если не его чуткий слух. Мягкие, аккуратные касания хёна заставляют наконец открыть глаза и посмотреть на то, как альфа аккуратно водит пальцами по его рельефному прессу. — Хочу покрыть тебя, омега.       От этих слов Хосока ведёт только сильнее. Он уверен, что штаны похожи на мокрую тряпку. Смазка практически непрерывно вытекает из него, спускаясь по бёдрам, которые он пытается свести вместе. Омега невольно чувствует, как его соски встают, просвечивая через ткань футболки. Он не удивится, если альфа своим феромоном и действиями вгонит его в предтечку.       Долгое молчание Ли воспринимается Хёну отрицательным ответом. Хоть организм омеги и реагирует, Сон ждёт вербального подтверждения. Он поднимает глаза вверх и прекращает свои действия, ожидая. Он сам практически не может терпеть, так сильно он хочет этого омегу, вылизать его, пометить, покрыть своим запахом с головы до ног.       — Хорошо, Хёну-я. — улыбается уголками рта Хосок, утягиваемый в середину гнезда кровати. Она, по иерархии, была самой большой для старшей пары, на ней иногда умещалась спать вся стая.       Уже в теплом гнезде, приятно пахнущем альфой и стаей, обнимаемый Соном, омега ощущает, насколько тот горячий. Он тянется стянуть с него майку, но рука альфы толкает его на подушки, заставляя откинуться на спину. Хосок подчиняется.       — Хочу раздеть тебя и вылизать. — Эти слова так сильно смущают омегу, когда он понимает, что значит это «вылизать». Хосок непроизвольно краснеет на эти слова, а член дёргается в штанах.       Альфе жарко. Он быстро стягивает одежду с себя, оставаясь в одном нижнем белье. У Ли пересыхает во рту, когда он присматривается к голой влажной коже, блестящей в свете ночника.       В глазах Хёну безошибочно читалось, что он для него — самый лучший омега. Альфа смотрел на него так, словно не понимал, как мог не узнать и рычать на свою пару. Поэтому Хосок чувствует в его запахе желание загладить свою вину.       Пытаясь запрятать своё возбуждение, альфа наконец-то касается Хосока так, надо. Целует глубоко, сразу запуская язык между чужих губ. Омега в ответ на это только стонет, закидывая руки за шею альфы, прижимает к себе сильнее. Он всё ещё одет, но старается как можно сильнее развести ноги в стороны, насколько позволяет ткань. Сон свободно ложится на него сверху, придавливая их члены. Хосок намокает сильнее, когда чувствует притирающегося к нему мужчину. Он так сильно любит его. Ещё немного и он кончит, просто чувствуя давление набухающего узла в основании члена альфы.       — Возьми меня, Хёну-я, ну же, — практически хнычет в чужой рот Хосок. Организм готов принять альфу, принять его узел.       Несмотря на свой гон и возбуждение, альфа не торопится. Он аккуратно отстраняется, возвышаясь над Хосоком, стоит на коленях между его разведённых бедер. Сглатывает, когда смотря вниз, видит мокрые пятна в промежности и паху. Раскрытыми ладонями проводит по ткани штанов вверх, забираясь под футболку, слегка касаясь боков кончиками пальцев. Хосок пытается уйти от щекотных прикосновений, ворочаясь в гнезде и смеясь.       Хёну касается горячей кожи, ведёт руками к груди и шее, цепляя за собой ткань футболки и прося поднять руки. Выпутывает омегу из одежды, взъерошивая тому волосы. Затем аккуратно притрагивается к резинке штанов, вопросительно поднимая взгляд и получая лёгкий кивок.       Он такой красивый, его Хосок. Лежит обнажённый в гнезде, пропитанном их смешавшимися запахами. Его щёки покраснели, также, как и грудь с яркими ареолами вставших сосков. Она тяжело вздымается, а ноги призывно распахнуты, маня альфу прикоснуться к тому, что скрывает сейчас тяжёлая мошонка.       — Теперь ты, — говорит омега, смотря своим невозможными тёмными глазами, кивая на нижнее белье, что ещё осталось на альфе. Тот беспрекословно выпутывается из брифов, неловко оседая на задницу. Но Хосок не смеётся, его запах становится только сильнее, когда он видит наконец свою обнажённую пару.       Подтягиваясь на руках вверх, хён снова целует его, облизывая губы и пуская слюну. Как же грязно. Грязно от того, что Хосок не испытывает никакого отторжения, просто позволяя делать с собой всё, что захочет Хёну. Тот переходит поцелуями по его шее, обводя языком горячую запаховую железу, увеличившуюся в размерах. Хосок позволяет ему и это. Когда её прикусывают, ответно вцепляется пальцами в голую спину альфы и стонет. Он настолько опьянён и пропитан запахом Сона, его голова такая лёгкая, что когда тот шепчет ему на ухо просьбу перевернуться и встать на колени, он не сразу понимает, что от него хотят.       С помощью альфы, Ли принимает необходимую позу, уткнувшись лицом и грудью в бортик гнезда. Закрывая глаза, вдыхая их общий запах, он чувствует лёгкие касания губ к задней стороне шеи у кромки вспотевших волос. Чувствует, как горячая ладонь давит на поясницу, заставляя прогнуться. Чувствует спускающиеся по мышцам спины к ягодицам поцелуи. Только сейчас Хосок вспоминает, насколько это поза открыта. Немного переступая ногами, понимает, насколько он мокрый, в тот же момент вздрагивая.       Несносный альфа решает поцеловать его в поясничные ямочки, запустив в них язык, постепенно ведя им дорожку к анусу, истекающему ароматной смазкой.       — Стой, ты же не собираешься?.. — едва успевает спросить Ли, немного приподнимается перед тем, как сильные ладони хёна заставляют его принять предыдущее положение.       — Собираюсь, — возвращаясь обратно, коротко выдыхает Хёну прямо ему на поджавшуюся от такого действия мошонку и припадает губами туда, где хотел оказаться с самого начала. Между ног своего омеги.       Хосок громко стонет, когда чувствует чужой язык на влажном сфинктере. Он, всё ещё неверяще, смотрит перед собой в стену широко раскрытыми глазами. Его вылизывают активно, жадно, поедая не прекращающую литься смазку. Он высвобождает из–под себя руки, упирается ими в кровать. Мышцы бугрятся на спине и руках, когда омега пытается удержать равновесие, чтобы не завалиться вперёд.       Чувствуя чужую неустойчивость, альфа тут же обхватывает его бедра сильными ладонями, не давая сдвинуться ни на миллиметр. Решив опустить голову вниз, Хосок громко стонет. Он видит свой стоящий член с покрасневшей головкой и тонкую нить предсемени, спускающуюся к небольшой лужице на простыни. Он успевает заметить смуглый торс Хёну, прежде чем поднять её обратно.       Ли знает, что он долго не выдержит. Только не от такой активной стимуляции от альфы в гоне. Кончит от вылизывания, от влажных звуков, раздающихся по комнате и собственных стонов. Поэтому, он запускает одну руку назад, сгребая влажные корни в кулак, коротко вжимая в себя лицо Сона и почти хрипит:       — Мне так хорошо с тобой, альфа. Ты делаешь мне так хорошо. — В этот момент чужой язык проникает внутрь, раскрывая, готовя под себя. Хосок лишь успевает вытащить руку из чужих волос. Несколько движений, и он, всё ещё удерживаемый альфой за бёдра, заваливается вперед на бортик гнезда, кончая. Волна тепла проходит по всему его телу, начиная от кончиков поджавшихся пальцев на ногах.       Он лежит в гнезде с закрытыми глазами, пробираемый послеоргазменной дрожью. Громко стонет, чувствуя отстранившегося от него альфу. Решение повернутся на спину, ложась задницей в лужицу собственной спермы, он тут же считает фатальным. Поднимая взгляд, Хосок видит довольного Хёну. Его губы, подбородок и шея блестят от покрывшей кожу его смазки омеги. Тыльной стороной ладони хён проводит по лицу, снимая языком остатки. Другой же рукой он ведёт вниз, втирая её в свою кожу ключиц и груди. Хосок краснеет ещё сильнее от таких действий. Альфа метит себя им.       — Кажется, ты хотел покрыть меня, Хёну–я? — прикрывая глаза от такого невыносимого зрелища, нещадно пошлит Ли. Его, пока мягкий, член дёргается от всколыхнувшегося тут же после таких слов запаха альфы. Одной рукой он гладит низ своего живота под пупком, что приковывает взгляд хёна.       Хёну прижимается к его промежности между призывно раздвинутых ног. Его узел уже окончательно сформировался, и Хосок невольно протягивает руку, чтобы провести по нему несколько раз, затрагивая горячее основание истекающего предэякулятом члена. Улыбается от того, что организм Сона вырабатывает почти такое же количество смазки, как и он сам. Не отрываясь, омега смотрит в чужие глаза, закатывающиеся от удовольствия.       — Иди ко мне, альфа. — сглатывая слюну просит Хосок, отнимая влажную руку от чужого члена, коротко проводя по собственному. После, он вытирает её о себя, заводит уже обе за голову, хватаясь за изголовье. Омега выгибается перед Хёну, красуясь и оказывая себя. — Ну же.       Альфа, с громким стоном и жалобно сведёнными к переносице бровями, аккуратно ложится на него сверху, притираясь. Так, что между их горячими и потными телами не остается ни сантиметра свободного пространства. Хёну умещает лицо ему в сгиб шеи, вдыхая полной грудью запах своего омеги. Голой кожей Хосок чувствует его заполошно бьющееся сердце. И зачем только он себя сдерживает? Боится? Невольно Хосок вспоминает начало их вечера, как только он зашел в комнату.       — Отпусти себя, Нуну, давай, — шепчет ему на ухо омега, поглаживая по потной шее. — Ты же знаешь, что я выдержу.       Хён в ответ на его слова коротко недовольно ворчит. Гон совсем отнял у него навыки коммуникации. Хосок боится представить, что будет с ним самим, когда наступит его течка.       — Дай мне щенка.       Эти слова из его рта, будто являются триггером. Альфа замирает в его объятиях на мгновение, а потом Хосок теряется в ощущениях, откидывая голову. Действительно, будто отпустив себя, Хёну фиксирует одной рукой его предплечья над головой, губами и языком припадает к стоящим соскам. Он тщательно вылизывает крупную грудь омеги, будто там уже есть молоко для их будущего потомства. Оставляет засосы, втягивая кожу вокруг ареол.       Альфа отпускает его, немного отстраняется, коротко облизывая чужие губы и подбородок напоследок. Оценивая плоды своего труда, видит совершенно разбитого от его ласк омегу, сжимающего в кулаках одно из одеял гнезда. Взглядом проходится по красному лицу, потной шее и покрытой засосами тяжело вздымающейся груди. Скользит глазами вниз, удовлетворенно отмечая вставший член и прозрачную лужицу смазки на животе. Красивый.       — Хороший омега. Сильный. Будут сильные щенки. — Хосок понимает, что сейчас в хёне говорит то древнее, животное, что сидит глубоко в каждом из них. Но всё равно не может не смутиться.       Альфа проводит руками по крупным бёдрам к коленям, снова раскрывая омегу сильнее. Окончательно убеждается, что его пара готова, вводя пальцы в чужое горячее нутро, двигая ими и вызывая хриплые стоны сверху. Разводит пальцы ножницами, задевает простату, не отрывая взгляда от чужого исказившегося удовольствием лица. Ему нравится.       — Пожалуйста, возьми, — слышит сквозь толщу воды альфа тихую просьбу. — Хватит дразнить.       И он берёт. Аккуратно вытаскивая пальцы, растирая по собственному члену омежью смазку. Хосок чувствует, как под поясницу ложится подушка, после чего единым слитым движением альфа входит в него медленно, но сразу на всю длину. Чужой лобок прижимается к его ягодицам, основание узла практически входит в него следом, отчего омега беззвучно стонет, распахивая губы.       Хёну начинает двигаться в нем размашисто резко, преследуя собственное удовольствие. Хосок непрерывно стонет, во все глаза смотрит на его блестящие от пота мышцы торса и груди. Хочет поднять руку, дотронуться, но ослабевшая конечность не доходит до цели, падая на живот. Отмечая это, хён придвигается ближе к нему, всё ещё находясь глубоко внутри. Поддерживает бёдра Ли и берет упавшую ладонь, прижимая к себе. Направляет своей, проводя, как и хотел Хосок, по прессу вверх, к груди, заставляя сжать мышцы, вжимая ареолу соска в кожу.       — Да, вот так, альфа. — мурлычет Хосок в ответ на то, как Сон издает низкий стон, закатывая глаза и запрокидывая голову. Омеге нравится знать, что его пара податлива к ласкам этой части тела. Поэтому, он вдавливает ладонь, придерживаемую чужой, сильнее. Замечает, как член дёргается внутри и становится будто больше.       — Готов подарить мне щенка? — всё ещё сжимая грудь альфы, спрашивает Хосок, поднимая взгляд от чужой груди. Он видит жгуты мышц на шее над выпирающими ключицами, видит, как сильно Хёну сжимает челюсти, ведя желваками. Ли уверен, что у альфы чешутся десна. Потому что тоже ощущает небольшие вылезающие омежьи клыки и желание обновить застаревшую метку на широком плече.       — Узел? — опуская глаза, сквозь сжатые зубы спрашивает альфа, опуская свободную ладонь на низ его живота, не останавливаясь ни на секунду, быстро и рвано двигаясь.       Небольшое давление позволяет Хосоку ощутить, как всё-таки глубоко член входит в него. Он практически доходит до шейки матки и краем мысли омега понимает, что если бы не постоянные противозачаточные, которые сейчас составляют компанию бутылкам воды на тумбочке, сегодня он бы точно понёс.       — Да, — только и успевает выдохнуть Хосок, когда его руку, всё ещё продолжающую сжимать чужую грудь, отнимают и перемещают на плечо. Его собственный член стоит крепко, но Ли понимает, что ещё немного и он кончит без стимуляции второй раз за этот вечер.       Альфа, продолжая работать бедрами, снова ложится на него, вдавливая весом в гнездо. Руками он забирается за спину омеги и, проводя по лопаткам, фиксирует их на плечах. Снова тычется носом, касаясь мягкими губами. Ответом получает смазанный поцелуй в мокрый висок и мощные руки на спине.       Губами Сон начинает вылизывать застаревшую метку и Хосок готов почувствовать, как его пара обновит её. Готов к колкому моменту боли, сменяющейся эйфорией. Движения альфы постепенно набирают скорость, и омега сквозь собственные стоны и хлюпанье смазки успевает услышать тихое:       — Люблю.       Омегу выгибает в оргазме от слов и входящего в него узла. В тот же момент он чувствует боль в шее от прокусывающих его кожу и пускающих кровь клыков альфы. Слёзы стекают по его лицу, но именно сейчас Хосок счастлив. Хёну ненамного отстаёт от него, кончая глубоко внутрь, заполняя собой, запирая их вместе. Ли прижимает альфу к себе сильнее, чувствуя, как тот аккуратно начинает зализывать ранки, останавливая кровь и впечатывая свой феромон в омегу.       Они лежат, сцепленные, переводят дыхание. Хосок рисует узоры ладонями на чужой спине, начиная довольно мурчать. Ему нравится вес альфы, нравится принадлежать ему. Нравится, как пропахла комната их смешавшимися землисто-пряными ароматами. Он готов провести так вечность, но сначала ему нужно задать один вопрос:       — Ты в порядке, Хёну-я?       Альфа замедляет свои вылизывания, немного приподнимаясь, чтобы можно было посмотреть в чужое лицо. Увы, он перемещается так, что узел сдвигается, и они оба стонут. Хосок, про себя сетуя на свою повышенную чувствительность знает, что может кончить насухую ещё пару раз, повязанный узлом. Сейчас он подтверждает свою возможность.       — Это я должен спросить, Сок-а, — когда дрожь прекращает бить их обоих, спрашивает Хёну. Он опускает голову перед омегой, извиняясь. Его запах начинает горчить, отдавая виной. Первая волна гона прошла, и теперь на некоторое время он снова может мыслить не как древний человек. — Я не узнал тебя. Чуть не набросился.       В его голосе Хосок слышит всю скорбь мира. Ему не нравится, что в голову его альфы начинают лезть вероятности возможного исхода. Поэтому он принимает решение успокоить, начиная мурчать. Вибрация грудной клетки отвлекает хёна от дурных мыслей. Ли обнимает его сильнее и отвечает мягко:       — Но ты же этого не сделал. Ты справился и хорошо обо мне позаботился.        Узел внутри него понемногу начинает спадать и Хосок не может удержаться от того, чтобы немного не подколоть альфу. Шутливо тычет его, возвращающегося к вылизыванию обновлённой метки, пальцами в бок:       — Будут сильные щенки, значит? Да, альфа? — громко смеётся, когда чувствует чужое пылающее лицо, утыкающееся в его грудь. Узел сходит окончательно, позволяя Хёну выйти из судорожно сжимающегося, пытающего удержать чужую сперму в себе, отверстия. Сон нависает над всё ещё улыбающимся омегой, коротко кидая взгляд на блистер на тумбочке.       Такой красивый. Хосок не может дождаться своей очереди обновить метку на хёне. Его собственная уже практически не болит, лишь слегка тянет восстанавливающаяся кожа, медленно регенерируя.       — Да, омега. — Пытается серьёзным тоном сказать Хёну, но не выдерживает, и вот они уже оба смеются в полный голос. Мужчина снова наклоняется, оставляя короткий поцелуй на мягких губах и тянется пальцами к голым бокам, щекоча извивающегося в гнезде омегу. Хосок скажет себе после, что он хорошо постарался, строя это гнездо, если оно выдержит не их секс, а копошение после.       Но сейчас в голове мысли только о том, что они любят друг друга и у них есть ещё немного времени перед новой волной гона, чтобы немного подурачиться. Будто они несмышлёные щенки, а не старшие альфа и омега стаи.