Про бескорыстную любовь и сломанный костюм

      Волков с громким кряхтением поднялся, быстро принимая устойчивое положение на негнущихся ногах. Костюм местами смялся, впился острыми осколками в тело, мешая движениям и причиняя боль, но сильнее всего, конечно, причиняла боль дыра в сердце ухе.       Олег прижал ладонь к кровоточащей мочке. Шикнув, быстро отнял руку и осмотрел кровь на пальцах всё более яростным взглядом. Перевёл его на замершего Разумовского и одним слитным махом выдвинул лезвия из замысловатой приблуды на предплечье.       — Ты прикалываешься?!       Не успел он сделать и пару шагов вперёд, как над головой что-то громко затрещало разрядами электричества. Посыпались стёкла, содрогнулся пол, а где-то под потолком раздался преувеличенно воинственный вопль.       Светящийся, словно футуристичная новогодняя ёлка, Хольт зрелищно влетел в помещение в шаре звенящего электричеством энергетического поля, но на половине пути к земле громко, уже совсем не зрелищно, вскрикнул и оставшуюся половину преодолел в свободном падении. Со скрежетом смятого металла соприкоснувшись с полом, его костюм тут же потух, коротнув на прощание тремя искорками, а миллиардер замер безвольной сломанной куклой, постанывая от боли.       Волков не сразу смог оторвать от него свой с каждой секундой всё сильнее офигевающий взгляд. После брызгов стёкол и фейерверка взрывов в помещении стало комично тихо, и, когда Олег наткнулся на так же в шоке замерших Игоря и Сергея, его сознание моментально подкинуло воспоминания о совсем недавних событиях.       Пять пуль. Ухо.       Точно.       — Нет, реально, ты прикалываешься что ли?! — переступив Августа, продолжил приближаться Волков. Вздрогнувшего Разумовского чуть ли не прибил одним только злобным прищуром, но явно намеревался сделать это и физически, — Я на двух верблюдах и трёх пазиках к тебе мчал ради того, чтобы ты меня грохнуть попытался?!       — Не принимай всё слишком близко к сердцу, — дрогнувшим голосом попытался ответить тот. Напрягся, готовый в любую секунду дать дёру, да вот только места для манёвра не осталось: с одной стороны надвигающийся как смертоносная пылевая буря Волков, а с другой Гром, не менее стремительно звереющий. Сергей собрал волю в кулак и кривовато улыбнулся, — Это был порыв души!       — Я сейчас твою душу тебе же в зад засуну!       Волков с треском разбитых стёкол под ботинками переступил через последнюю преграду на пути к своей цели и оскалился до того жутко, что у Разумовского возникло неожиданное желание спрятаться за спиной Грома. Инерция его тела не осталась без внимания, поэтому в следующее мгновение Игорь, что-то решив, сделал два шага вперёд, схватил его за руку, чтобы не сбежал под шумок, и громко выкрикнул:       — Стой! Не подходи!       Олег опешил и действительно остановился. Окинул держащихся за руку вопросительным прищуром и по-собачьи наклонил голову.       — Он ещё не отключил эту фигню, — Игорь кивнул на экраны телестудии, где катастрофически быстро мелькали лица близких и знакомых. Дёрнул Сергея за руку, когда тот начал возмущаться и что-то причитать, но не удостоил его даже косым взглядом, обращая всё своё внимание на заинтригованного Волкова, — Вот пускай отключит, и тогда забирай.       — И как ты собраешься меня остановить? — ухмыльнулся тот.       Гром думал не дольше секунды.       Быстрым и отточенным годами тренировок движением он вытянул из кармана толстовки подобранный в пылу драки пистолет и приставил его к виску Разумовского. Тот вздрогнул, попытался отшатнуться в сторону, но ладонь Игоря всё ещё крепко сжимала его предплечье, удерживая на месте и наверняка оставляя синяки на бледной коже.       — Серьёзно? — рассмеялся Волков, опасно взмахивая лезвиями возле своего лица в попытке утереть несуществующие слёзы, — С чего ты взял, что меня это тронет? Да я и сам готов его убить! Ты видел вообще..?!       Он показал на своё истерзанное ухо, с которого всё ещё капала кровь.       — Его? — не тронутый его возмущениями, майор хладнокровно ткнул Разумовского дулом в висок. Тот дёрнулся, скорее из вредности стараясь отодвинуться, но Гром всё ещё не обращал на него внимание, пристально глядя ничего не понимающему Олегу в глаза, — Ты его убить хочешь? Или только Птицу?       Волков нахмурился. Проморгался, на несколько мгновений замирая, словно пытаясь разобрать сказанное на буковки, чтобы лучше понять.       Или просто понять.       — Ты вообще не в курсе что ли? — наблюдая за ним, догадался Игорь. Разумовский под боком хмыкнул, расплываясь в гаденькой улыбке, что не укрылось от зоркого взора Олега.       — В курсе чего? — начиная снова раздражаться, взрыкнул он. Лезвия на его предплечье сверкнули остротой в тусклом свете Питерского солнца, и это будто бы даже слегка успокоило Сергея — он стал хихикать чуть тише.       — Ты не видишь?! — снова пихнул его голову пистолетом майор, стараясь приструнить. Не помогло — тот даже не попытался сделать вид, словно ему страшно.       Волкова сейчас от резни останавливало только любопытство и остатки бескорыстной любви к деньгам, а у Разумовского, кажется, совершенно не осталось крыши, раз он так откровенно потешался над ним. Игорь был уверен — Сергей и на месте оставался, не потому что его так хорошо держали, а потому что ему хотелось посмотреть, что произойдёт дальше; как далеко сможет зайти Волков, если его хорошенько раздразнить.       Гром поспешил отвлечь наёмника от издевающегося над ним Разумовского:       — Тебе не показалось подозрительным, что твой милый и застенчивый твинк превратился в это чудовище всего за пару лет?       Олег задумчиво потупил взгляд. Спустя несколько мгновений молчания осторожно предположил:       — Соли?       — Да у него кукуха полетела! Личность раздвоилась, понимаешь?! — не выдержал Игорь, краем глаза замечая, как лица на экранах замелькали с новой силой, — Всю хрень творил Птица, а твой Серёженька всё это время сидел внутри и понятия не имел, что ты жив!       — Реально? — кажется, наконец сложил все элементы пазла Волков. Совершенно новым взглядом уставился на перекошенное лицо Разумовского, снова замирая на драгоценные мгновения.       Что-то про себя решив, он кивнул и одним слитным движением вернул лезвия в ножны. Его поза тут же потеряла всю напряжённую враждебность, а лицо расслабилось, все хищные черты исчезли за потёками крови. Волков сделал осторожный шаг вперёд, теперь совсем с другой эмоцией смотря на пистолет в руках майора. Уточнил:       — Это я с этим.. Птахом весь год общался?       В отличие от него, Игорю расслабляться было рано. Разумовский, пусть и продолжал молчаливо прикрываться им, изредка ехидно похихикивая, всё ещё представлял опасность, а Волков вряд ли когда-нибудь мог быть не опасным. Да и смертоносные дроны до сих пор летали по городу, с каждой секундой калеча всё больше и больше людей.       Нарастающую тревогу в дрожащем голосе Грома можно было услышать без лишней сноровки:       — А глаза у него какого цвета были?       — Глаза?       — Когда личность сменяется, цвет глаз тоже меняется. У Птицы они жёлтые, а у Сергея голубые, — торопливо объяснил Гром, с трудом выуживая из памяти те записи, что ему показывал психиатр. Когда на экране погасла очередная иконка с чьим-то лицом, не выдержал, прикрикивая:       — Неужели даже другой цвет глаз не заставил тебя засомневаться?! Думаешь, в психушке каждому цветные линзы выдают?!       Волков в ответ нахмурился.       — Ты от меня много не требуй, майор. Я контуженный.       Игорь устало закатил глаза. Перехватил пистолет в руке крепче и чётко, без лишней дрожи и волнения, произнёс:       — Заставь его отключить дроны.       — Это ты держишь дуло у его виска, — заметил Волков, всё же настороженно замирая в паре метров.       — Но даже так тебя он боится сильнее.       Разумовский бросил на Грома колючий взгляд, дёргая рукой в его ничуть не ослабшей хватке.       Конечно, ничто не мешало Олегу просто перебить их обоих и со спокойной душой уйти. В целом, более вероятным казался вариант, где Волков за считанные мгновения добивал и без того изнеможенного жестокой дракой майора и забирал Разумовского с собой; живого, но, предположим, не совсем способного двигаться и болтать.       Оба варианта складывались не в пользу Игоря, и он это прекрасно понимал.       Как и то, что человечность Волкова была его последней надеждой.       Вопреки здравому смыслу, наёмник не стал нападать. Он, мирно выставив руки перед майором, тихой поступью подошёл ближе. Кивнул ему, призывая опустить оружие, а затем ловко перехватил брыкающегося Разумовского.       — Волки в цирке не выступают, да, Олежа? — тут же разразился тот злобным шипением. Заглянул в глаза, сверкая безумным золотом, и расплылся в полной желчной насмешки улыбке, — А ты вот выступил! Главный клоун моего представления!       — Как бы так тебя уебать, чтоб по Серёже не попало? — смотря на всё это буйство эмоций свысока, прошептал сквозь сцепленные зубы Волков. Встряхнул его неожиданно сильно, словно безвольную куклу, и с угрожающим рычанием в горле проговорил:       — Отключай.       — А то что? — невинно похлопав ресницами, фыркнул Разумовский. Наклонил голову, обезоруживающе заглядывая наёмнику прямо в душу, — Неужели ты сможешь мне навредить? Мне? Что ты мне сделаешь, Волчик?       Тот внезапно недобро оскалился.       Пока Сергей не успел сориентироваться, Олег схватил его за челюсть, безжалостно сжимая пальцами щёки, оставляя на них следы собственной крови. Он наклонился над с каждой секундой всё более бледным Разумовским, впился прозрачно-ледяным взглядом в испуг на дне его зрачка и выдохнул чуть ли не в губы обещанием:       — Всё, что мне захочется, родной.       Оскал превратился в улыбку, но лучше не стало.       Сергей задрожал, не способный не то что попытаться вывернуться, а даже просто ответить что-то колкое и неприятное. Его парализовало страхом, осознанием того, что спасительных манёвров больше не осталось, а вся дальнейшая его судьба всецело зависела от Волкова и его настроения.       Поэтому, когда Олег развернул Разумовского на месте и грубо толкнул к столу, крепкой хваткой на шее едва ли не утыкая лицом в клавиатуру, тот не стал сопротивляться. Послушно отбарабанил заученный код и в считанные секунды отключил дроны.       — Спасибо, — с расслабленным выдохом выпустил из себя благодарность Игорь, стоило экрану погаснуть.       За окном тут же прекратился пугающий шум из выстрелов и жужжания пропеллеров, да и весь город, казалось, разом затих вслед за ними. Гром, ослабивший внутреннюю струну напряжения, рухнул на колени, не способный больше держаться на ногах. Он осел на пол, облокачиваясь о стол спиной, и устало прикрыл глаза, причитая:       — Неужели это закончилось, Боже.       — И что? — подал голос Волков, привлекая к себе внимание майора. Тот перевёл на него свой абсолютно равнодушный взгляд, вопросительно вздёргивая бровь, — Как мне достучаться до моего Серёжи? — наёмник кивнул под стол, где названный сидел, скрестив руки на груди и зыркая на них из-под бровей оскорблённым взглядом. Не дожидаясь ответа, Олег шаркнул ногой, перекатывая под подошвой красные капсулы, — Таблеточки?       — Я бы им не доверял, — в то же мгновение перебил его Гром, прикладывая к вискам ещё слегка дрожащие пальцы, — Рубинштейн ставил над ним эксперименты. Я очень сомневаюсь, что эти таблетки хоть чем-то помогали.       — Принял. Разберёмся, — нахмурившись, кивнул Волков, — А как тогда?..       — Прояви креативность, — неопределённо взмахнул рукой Игорь, желая как можно быстрее избавиться от необходимости ещё хоть что-то объяснять, — У тебя это отлично получается.       Волков снова понимающе кивнул. Вздохнув, с кряхтением наклонился, заглядывая под стол, и зубасто улыбнулся.       — Ку-ку, кукушечка! Ну-ка иди сюда!       Без особого труда он вытащил сопротивляющегося Разумовского из его укрытия, усадил на стол и пропустил мимо ушей каждое ядовитое нецензурное слово. Вернувшись к прежней тактике, Олег навис над дрогнувшим Сергеем, протягивая угрожающе:       — Верни мне моего друга. По-хорошему.       — Да подавись, — выплюнул тот, отпихивая его от себя с особой ненавистью. Прошипел: — Я всё равно вас всех подгребу. Вы даже не представляете, что вас ждёт.       И, наверняка, собрался расписать план мести лет на пятнадцать вперёд, но Волков сделал резкий выпад в его сторону, припугивая, заставляя слететь со стола и проглотить всё ехидство вместе с языком.       — Без злодейских монологов, — искреннее улыбнулся Олег, удовлетворённый произведённым эффектом. А затем снова шаркнул ботинками, прикрикивая: — Быстрее!       Разумовский с трудом удержался на ногах во второй раз, но ради приличия всё же пробурчал себе под нос что-то недовольное. Отвернувшись от пугающе довольного и позитивного Олега, он сосредоточенно прикрыл глаза, а, открыв их вновь, тут же взвился, торопливо находя голубоглазым взглядом Грома.       — Игорь? — заламывая руки, тихо и осторожно обратился к нему Сергей, — Игорь, у нас получилось?       Тот без лишних слов, даже не поднимая головы, показал ему большой палец.       Разумовский выдохнул успокоенно, позволяя себе расслабиться. Он не собирался узнавать детали, его вполне устраивало то, что по мнению Грома всё вышло, как надо. С момента, как он осознал, что периодически его телом управляет другая личность, Серёжа взял за привычку не любопытствовать, что тот делал. Чаще всего это была крайне неприятная информация.       В следующее мгновение, будто что-то вспомнив, Разумовский взволнованно обернулся, тут же натыкаясь на замершего в нерешительности Волкова.       — Олег? — сипло, неверяще произнёс Сергей. Сделал маленький шаг вперёд, не обращая внимание ни на стекло под ногами, ни на мешающиеся по пути обломки мебели, — Олег, ты жив! Олег!       И кинулся к нему, налетая с объятиями на пуленепробиваемые пластины костюма защищённой лишь тонкой тканью больничной рубашки грудью. Боль уже мало его трогала, он был так поглощён счастьем, что совсем её не замечал. А, когда руки Волкова обняли его в ответ, Сергею стало так хорошо, что он чуть не расплакался от переизбытка ощущений.       — Я заберу тебя, — пробормотал Олег в его лохматую макушку. Бережно отстранив от себя, заглянул в глаза, уточняя: — Я заберу тебя?       — Пожалуйста, забери меня! — взмолился Разумовский, цепляясь за его ладони дрожащими пальцами до побеления костяшек. Всё же пустил слезу-другую, начиная несчастно торопливо причитать:       — Не отдавай меня им, пожалуйста, Олег! Что хочешь, делай, но не отдавай! Забери меня! Я не хочу опять в психушку, Олег! Я не хочу…       Волков не стал дослушивать. Снова сгрёб его в охапку, прижимая к груди крепко, глуша тихий плач костюмом. В голове кружилось так много мыслей, что он не знал, за какую уцепиться и с какой начать. Планы один за другим строились в ряд, перемешиваясь, меняясь местами. Пытливый ум тактика не успокаивался, выстраивая замысловатую последовательность действий, на которую никаких моральных сил пока не было.       Только тело работало на автомате, удерживая в руках самое дорогое, что только было в его полной боли жизни.       Олег, поборов минутный прилив нежности, бросил на сидящего на полу майора неожиданно благодарный взгляд. Чисто из вежливости спросил:       — Я заберу?..       — Скатертью дорога, — отмахнулся тот, прекрасно понимая, что, запрети он, никто бы его не послушал. Чуть подумав, выглянул из-за угла, кивая в сторону зала, где всё ещё постанывал Хольт, — И этого куда-нибудь вынесите по пути.       Стоило помещению телестудии опустеть, как смартфон Грома разразился звонками, сообщениями и уведомлениями. Он устало простонал, с трудом поднимаясь на ноги.       Перехватив устройство в руке, посмотрел на фотографию с Юлей на обоях и улыбнулся:       — Пора увольняться из этого дурдома.