Душка Люци

Юный Регулус Блэк, любимчик леди Вальбурги и тот самый тихий омут, в котором обитают совершенно обдолбанные черти, нашёлся в пещере, совершающим заплыв в компании инфери. Брок только звучно закрыл лицо ладонью, выматерился на французском и отправился в гильдию наёмников: лезть в этот кишащий тварями водоём он не собирался.  Наёмники осмотрели пещеру, озерцо и прочее и выкатили прайс. Брок только опять выматерился на французском — на этот раз молча — и достал чековую книжку. Жаться он не собирался: отданная за вытащенного из озера и даже реанимированного Регулуса сумма того стоила. До последнего кната.  Брок, не будь дурак, навёл справки и убедился, что не всё так просто с родом Блэк, как кажется со стороны: Вальбурга имела статус регента, но и только, а вот живая родня вмешиваться не спешила. И права на главенство заявлять тоже. То ли ждали, пока Вальбурга сама скопытится, то ли ещё что…  Притащенный в особняк коматозный Регулус произвёл эффект взорвавшейся бомбы: у Вальбурги истерика, Кричер рыдал, остальные домовики визжали, заламывая руки.  Брок полюбовался на это шоу и залепил леди Блэк банальнейшую оплеуху, приводя в чувство.  — Целителя вызови, припадочная! — рявкнул он.  Очень, очень нечисто было у Блэков. Но соваться в их внутренние дела? У Брока своих хватало. Начались суды, шли разбирательства — те же Кэрроу засветились со своим бесцельным садизмом где могли и где не могли, Крауч никак не мог решить, спасать ему больную жену или впавшего в тяжёлую депрессию сына, Долохов, чью беременную жену убили близнецы Прюэтты, всё пытался лютовать, непонятно как оказавшийся в Ближнем кругу болгарин Каркаров, по сведениям из аврората, сливал всех подряд…  В общем, весело.  На самого Брока наезжать опасались: предъявить ему было нечего, плюс отсутствие метки сводило на нет все обвинения. Да и привыкший защищать себя превентивно, он успел поднять волны возмущения попыткой наезда Шеклболта, так что обвинения выглядели отвратительно.  Брока занимало другое: Поттер.  Госпожа министр разочаровала его совершенно: она так и не смогла добиться от Дамблдора признания, куда и по какому праву он законопатил ребенка. Броку это дико не нравилось: во всей этой возне вокруг мальчишки чувствовалось что-то очень мерзкое, с далеко идущими последствиями.  Так что пока нанятые им специалисты выясняли, что ж там произошло в домике Поттеров, заодно начав расследование суда над Сириусом, Брок дал ещё одно задание наёмникам: раскопать родственные, и не только, связи погибших Джеймса и Лили.  Это было до смешного просто и дёшево: у Лили Эванс была старшая сестра — Петуния. Маггла. Замужем за магглом. С сыном-магглом.  Пара дней наблюдений за ипотечным домиком Дурслей в милом пригороде Лондона обнаружила и пропавшего младенца-«героя», и чары на домике и крохотном саде, и соглядатая-сквибку с табуном книззлов.  Брок усмехнулся. Посоветовался с Нарциссой о том, организовать вторую детскую по соседству с первой или через дверь. И, вооружившись документами, ринулся в атаку на министерство, Визенгамот и Совет Лордов.  Да, Поттеры — сквайры, простое нетитулованное дворянство, так что? Значит, можно пинком под зад сироту? Который, на минуточку, никому не нужен: дед и бабка померли, родители тоже, а дяде малыш нафиг не сдался.  Да, как оказалось, Поттеры целиком не вымерли: Карлус Поттер и Дорея, бывшая Блэк, как и ныне покойная Юфимия, были живы. И судьбой Гарри они не интересовались. Совершенно. Их волновали свои сын и внуки. Брок только презрительно скривил губы и выбросил их из головы. В любом случае мажонок расти у магглов не должен.  Со всей очевидностью его законопатил к ним Дамблдор. Серьёзный противник. Уровня покойника Пирса. Однако ведь и Брок Люциус Малфой не шваброй делан!  И Брок начал готовиться к бою и собирать войска, оставив на Тисовой улице, возле дома номер четыре, постоянных наблюдателей: магглы с магическими выбросами племянника не справятся.  Они и не справились: вылетевшие и превратившиеся в хрустальные капли-подвески стёкла тому доказательство.  Пока очумевшие Вернон с Петунией стояли, осознавая, в какую жопу попали — ипотека, ремонт и так далее — наёмники отработали по высшему разряду. Собрали хрусталь, усыпавший газон плотным слоем, в красивый деревянный сундучок, презентовав его Петунье: та заглянула под крышку, повертела в пальцах огранённую идеально прозрачную каплю и задумалась. Успокоили хватающегося за сердце Вернона. Вызвали бригаду и за свой счёт в течение часа поставили новые стёкла. Разговорили осознающих ужасающие перспективы жизни с мелким магом людей, получив на руки письмо Дамблдора, корзинку, одеяльце и пару вещичек, принадлежащих юному Гарри, который, получив дозу сока с успокоительным, рассчитанным на малышей, отрубился и посапывал в кроватке. Наёмники живо всё запротоколировали, сняли показания и продиктовали заявление в Аврорат, ДМП, Совет Лордов и Визенгамот.  Разбуженный среди ночи Брок только довольно потёр руки: помимо прочего наёмники отметили активность сквибки. Подумав, он дал указание разузнать, что там с прошлыми владельцами её домика и куда они так скоропостижно делись.  На следующий день он уже толкал речь перед Советом Лордов: как ни крути, мальчонка потомок древнего рода и крестник другого древнего рода.  — Род Поттеров восходит к самим Певереллам, — вещал Брок, не переставая радоваться доставшемуся ему от Люциуса Малфоя артистизму. — Мать малыша Гарри, спасшего всех нас от тирании Неназываемого, была лучшей ведьмой своего поколения, несмотря на непрояснённую родословную. Уже сейчас, в возрасте всего полутора лет, ребёнок способен на магические всплески редкой силы. И где же он живёт? У магглов! В нарушение завещания его родителей, в нарушение законов Министерства магии, в нарушение Статута о секретности маленький маг отдан маггловским родственникам его покойной матери!  Брок обвёл хмурящихся и тихо переговаривающихся магов тяжёлым взглядом.  — В связи с этим у меня возник вопрос, — медленно произнёс он. — Какое мистер Дамблдор имел право распоряжаться судьбой сироты? Он ему кто? Дед? Дядя? Отец? Кузен? Кто? Почему судьбу потомственного мага решил тот, кто никаким образом не связан с родами Поттер и Блэк, а также с семьёй Эванс? Значит, так можно любого ребенка засунуть к магглам, и потом через десять лет снисходительно наблюдать, как тот, кто может по праву претендовать на богатства и родовые тайны своей семьи, не знает, как вести себя в незнакомом мире? И я очень сомневаюсь, что живущий у не способных справляться с детскими выбросами магглов сирота будет расти в любви и ласке. То, что для взрослого мага решается одним взмахом палочки, для обычных людей — огромные расходы. А то и смертельная опасность.  Маги и ведьмы запереглядывались, забормотали. Брок продолжил ковать железо, пока горячо.  — Мистер Дамблдор, подкинув малыша в корзинке под дверь, словно щенка, даже не соизволил пообщаться с мистером и миссис Дурсль. Брезговал. Словно на помойку выкинул. Не оповестил никого, где ребёнок. Но самое главное — совершил очень настораживающую вещь. Если, — выделил слово голосом Брок, — мистер Дамблдор действительно сделал это для защиты мистера Поттера, то почему он раздул такую шумиху в газетах?  Маги замерли, многие или кивали, или давили сардонические улыбки.  — Почему вместо того, чтобы скрыть информацию, мистер Дамблдор так рьяно раздувает огонь известности? Нет ни одной газеты, которая не напечатала бы колдографию малыша. Или не сообщила его приметы. Или ещё что. Для чего это?  Зал загудел встревоженно. — Хочу напомнить уважаемым лордам и леди, что Неназываемый, так напугавший магическую Британию, не кто иной, как выпускник Хогвартса Томас Марволо Риддл, - сказал Брок, и зал стих. Кажется, маги даже перестали дышать. — Потомок Гонтов по женской линии, выросший в маггловском сиротском приюте. Дамблдор сопровождал его с самого первого знакомства с магическим миром и оказал огромное влияние на становление Того-Кого-Нельзя-Называть.  — Вы готовы подтвердить свои слова, лорд Малфой? — обратился к нему лорд Огден. — Документами и высказываниями свидетелей, — заявил Брок. — Архивы. И знаете, господа, когда я прочёл и прослушал всё, касающееся жизни так называемого Тёмного лорда, то отметил одну интересную вещь. Мистер Дамблдор очень уж настойчиво вмешивался в судьбу сироты. Заявляя, что в Хогвартсе любой получит помощь, он, тем не менее, каждый раз отказывал в получении этой самой помощи. Выкидывал ребёнка на улицу, невзирая на ведущиеся боевые действия, бомбардировку Лондона и тот факт, что все лондонские сиротские приюты были эвакуированы в безопасные графства. Постоянно в чём-то подозревал, безосновательно. Делал всё, чтобы юный выпускник, отличник и староста не смог устроиться на работу. В общем, осложнял жизнь как мог. Обвинял в том, что мистер Риддл — Тёмный. И при этом мистер Дамблдор, ни капли не смущаясь, дружил с Гриндевальдом. Вёл с ним общие проекты. Строил совместные планы на будущее. В результате мы получили  ещё одного Тёмного лорда, Неназываемого.  Маги молчали, крайне внимательно слушая.  — И вот, господа, мы наблюдаем то же самое. Мистер Дамблдор принимает решительное участие в судьбе ещё одного сироты. Да, пока что он этого сироту вроде как превозносит и чествует, но…  Брок покачал головой. — Но это только пока. Мистер Поттер не в приюте, но он у магглов. Которые не могут противостоять детским выбросам и детским же капризам. Как скоро его воспитатели начнут бояться маленького ребёнка, и как скоро страх перерастёт в ненависть?  Брок вздохнул.  — Мистер Дамблдор всё заявляет о силе любви, дружбы и прочем. Вот только почему-то от его добрых поступков только Тёмные лорды плодятся. Сначала Гриндевальд, потом Волдеморт… как скоро мистер Дамблдор скорбно заявит, что мистер Поттер покатился во Тьму? Спаси нас Магия от такой доброты.  Кто-то произнёс имя Фламеля, и по залу снова пошли разговоры. Брок ждал. Это для маглорожденных и глупых Николас Фламель был легендарным алхимиком, совершившим чудо. Для образованных чистокровных магов, отлично знавших, что именно нужно для создания философского камня, ученичество у него роняло репутацию в сточную канаву.  — Лорды и Леди, — вновь завладел вниманием присутствующих лорд Огден. — Только что мы получили возможность узнать очень интересную информацию. Очень настораживающую. Лорд Малфой беспокоится о судьбе юного мистера Поттера и, как мы убедились, не напрасно. Мистер Поттер — сирота, маг, представитель старого рода. Он не должен воспитываться как безродный отброс. Пусть лорд Малфой не родня мистеру Поттеру, но он прав. Раз уж судьбой сироты не озаботились ни крёстные отец или мать, ни его кровная родня, — Огден очень нехорошо усмехнулся, и Брок понял, что не он один знает, что дядя Гарри жив и здоров, — кто за то, чтобы опека над мистером Поттером перешла к леди Вальбурге Блэк, его ближайшей родственнице? Единственной, кто готов взять на себя бремя воспитания? Голосуйте.  Брок смотрел на поднимаемые вверх палочки и давил довольное выражение лица. Получилось.  А Гарри он старухе не отдаст. Пусть со своим Регги нянчится. И, может быть, ещё и с Сириусом, но тут всё зыбко. Слишком много странного и слишком деятельное участие в судьбе Блэка принял Дамблдор. Но с этим он тоже разберётся. А пока — контрольный выстрел.  И он отдал Огдену собранные по его заказу документы и прочее, касающееся Риддла.