Волчьи обстоятельства

      Она проснулась от жара. Наверное всё-таки алкоголь, два одеяла и волк под боком, дали своё и фантомный холод отступил. Было уютно, сонно и спокойно. Именно ощущения спокойствия и расслабленности, отсутствовавшие последние недели, и разбудили шпионку. Белова шевельнулась, пытаясь выпутаться из своего кокона, но что-то не давало скинуть лишнее и перевернуться на спину. Запаниковала, в темноте опасаясь запутаться еще сильнее и придавить зверя — вдруг куснет спросонья? А она маленькая, ей много не надо, одного куся хватит с лихвой.       И тут подозрительно знакомая рука мягко, но уверенно, придавила к постели, останавливая буквально в дюйме от края кровати, не давая упасть.       — Ну чего ты возишься, м? — до боли родной, хрипловатый баритон разрезал ночную тишину, горячее дыхание защекотало затылок.       — Надо меньше пить… — пробормотала Белова, пытаясь нащупать на прикроватной тумбочке включатель лампы.       Вот не снился же, мерзавец, все три недели. А стоило расклеиться и дать волю эмоциям, ненадолго ослабив контроль, и на тебе — крыша моментально поехала не в ту сторону.       Справедливости ради, стоит заметить, что с тех пор, как в её жизнь ворвался Барнс, ощущение лёгкой степени сумасшествия стало почти перманентным. Да и нервное напряжение с момента превращения солдата не отпускало даже во сне. Сколько раз она уже просыпалась посреди ночи, мгновенно вскидываясь, в глупой надежде обнаружить Джеймса рядом или в пределах квартиры? Первую неделю — каждую ночь. Но обнаружив под пальцами густой мех, обреченно падала обратно на подушки, еще долго не в состоянии уснуть. И вот опять…       Шпионка сгорбилась на краю постели, кусая губы, потирая лицо, устало гипнотизируя теплый приглушенно-желтый свет ночника. Уютный деревянный домик смотрел на нее стрельчатыми окошками — подарок Джеймса.       — А я думал ты скучала… — негромко, с легкой беззлобной насмешкой, протянул голос за спиной.       Еще никогда в жизни она так быстро не двигалась. И никогда ещё так надолго не замирала с широко распахнутыми глазами.       Он зарос — за три недели извечная щетина превратилась в полноценную, пусть и короткую, бороду. Но глаза всё такие же — наглые и бессовестные. И улыбка отвратительно притягательная. Елена смотрела и никак не могла отойти от шока, блуждая взглядом по родному лицу. Кажется, что уже давно выучила каждый шрам и морщинку, но сейчас невозможно было оторвать взгляд, который почему-то стал расплываться.       — Тихо, тихо, иди сюда, — он притянул к себе, надежно обнимая кольцом сильных рук, поцеловал в макушку, обдавая теплым дыханием. — Я тоже скучал. Безумно.       — Заразина… — всхлипнула, прижавшись как можно теснее, уткнувшись лицом в шею, цепляясь за широкие плечи. — Не дай бог, ты не настоящий, и это просто сон.       — Могу погрызть фикус, хочешь? — её сгребли в охапку, крепко обняли, и поцеловали в шею за ухом, тихо пофыркивая.       Несколько предельно долгих секунд потребовалось на осознание.       — Так ты всё это время был в себе?! — отстраниться и стукнуть ей не дали, подло наглаживая и продолжая целовать. — Мои туфли!       — Выйдешь за меня? — коварно предложил этот мерзавец, щекоча шею бородой, будоража легкими нежными касаниями губ.       Белова шмыгнула носом и мстительно укусила солдата за правое плечо.       — Выйду!