Не понимаю

Холодно. Больно в районе груди, страшно до дрожи. И очень холодно. Окно нараспашку открыто, сильные порывы ветра впускает. Шторы с тюлем высоко подлетают, шелестят шумно. Шумно, да. Слишком шумно, слишком много звуков вокруг. Воздух, ткань, машины, сердце — всё издаёт слишком громкие звуки. Особенно сердце. Быстрые, неритмичные сокращения камер создавали стук, что с силой давил на хрупкое сознание. Тук-тук. Как долго оно сможет биться? Наверное, не очень долго. Было бы неплохо, если бы это было действительно так. Опять больно. Почему оно так болит? У него же нет никаких заболеваний. Или есть? Когда он вообще в последний раз был в больнице? Наверное, когда справку для поступления получал. Но ведь сердце тогда не проверяли. Да и другие органы тоже. А вдруг он смертельно болен? Вдруг всё это время внутри его тела прогрессирует болезнь? Но ничего же раньше его не беспокоило. Но и болезни есть такие, которые проявляются на последних стадиях. Последних... Последняя пара завтра заканчивается в три. Он куда-то должен был пойти после трёх. Или после четырёх. А завтра ли? Живот крутит. Надо поесть. Но он же ел недавно. Или это было утром? Нет, точно недавно. Наверное, съел что-то плохое. Может желудок очистить, чтобы не мучиться? Тогда надо встать, чтобы пойти в ванную. Но сил нет. Почему нет? Он же ничем таким не занимался сегодня. Сегодня... Что сегодня было? Он не помнит ничего. Наверное учился. Но разве сегодня не воскресенье? Перемен... Цой поёт эту песню. Хорошая песня. Почему он вспомнил её? Потому что услышал сейчас. Сейчас? А, телефон звонит. Руки трясутся, тяжело попасть по дисплею. А если что-то важное? Если кому-то нужно помочь? Ему стоит постараться и нажать на эту злочастную кнопку. — Денис? Ты где? Мы же собирались встретиться сегодня, уже десять минут пятого. Встретиться сегодня в четыре после пар, точно. Как он мог забыть про это? — Эй, День, солнце, всё хорошо? Почему ты молчишь? Нужно ответить. Но почему он не может ничего сказать? Илья ждёт, нужно сказать хоть слово. Нужно. — Плохо… Я не понимаю.. — Денис, тебе плохо? — на той стороне вновь тишина, лишь тихий шорох проскальзывает моментами. — Денис, родной, ты дома? — Да… вроде да. — Всё в порядке, солнце, всё будет хорошо. Ты только потерпи, я уже бегу. Не сбрасывай звонок, ладно? Я скоро буду, ты только держись. Денис мычит тихонько, пытаясь воспринять полученную информацию. Илья скоро будет. Это хорошо. С ним всегда хорошо. Наверное, прибраться к его приходу надо. Но сил нет. Ничего, не так уж у него и грязно. Да и Илье обычно всё равно. Или он только говорит так? Говорит… Почему он не говорит? — Илья? — Что такое, День? — Говори, пожалуйста, говори что-нибудь. Слишком шумно. Хочу слышать твой голос. — Конечно, если тебе легче от этого будет, я буду говорить, — Он пытается унять дрожь в голосе, чтобы рассказать пару историй, что случились сегодня. Это происходит не в первый раз. Но и часто этого нет. Каждый раз становится страшно за то, что может произойти с Денисом. К счастью, с опытом стало легче, он теперь знает что делать. Плохо, что он не всегда рядом в такие моменты. Но ничего, он уже зашёл в дом, осталось преодолеть несколько этажей, и он будет рядом. — Ты сможешь открыть дверь? — Открыть дверь? — Да. Я понимаю, тяжело, но нужно немножко постараться, ладно? — Да, хорошо.. Открыть дверь. Нужно открыть дверь. Ключи, где он их оставил? В двери, он не вытаскивал их. Хорошо. Дверь совсем рядом, совсем немного нужно пройти. Так… Телефон пока что на тумбу. Раз оборот, два оборот. Щелчок. Ноги не держат совсем, чёрт… — Всё, всё, День, я тут. Дыши, слышишь? Давай, солнце, я помогу, — Илья подхватывает юношу, опускается с ним на пол коридора, прикрыв входную дверь. Кладёт его руку к себе на грудь, чтобы он мог чувствовать ритм чужого дыхания. — Вдох через нос, выдох через рот. Молодец, теперь ещё раз. Вдох-выдох. Да, так определённо легче. Даже думать стало проще. И тепло немного стало от тела чужого. — Ключи... Нужно, чтобы у тебя были запасные. — Да, это уж точно, — Илья выдыхает протяжно, обрадовавшись тому, что Денис стал осмысленно говорить. — Как ты? — Лучше. Спасибо, — закрывает глаза, расслабляется наконец, почувствовав себя в безопасности. Он всё ещё дезориентирован, но хотя бы самочувствие начинает приходить в норму. — Почему ты возишься со мной? — Во-первых, я с тобой не вожусь, а помогаю и поддерживаю. Во-вторых, я люблю тебя. Даже если придётся возиться, я буду это делать. Он любит. Илья любит его. Его правда могут любить. Поэтому он тоже будет любить.