Насколько я помню, ты выглядел не на своем месте

Лаки лежал на диване в своей комнате для сна, почти засыпая. Он только что вернулся с первого матча 2 на 8, и это было утомительно. Весь этот день был странным. Во-первых, некоторые комнаты на первом этаже за ночь превратились в магазин. И вот появилась эта странная особа, которая представилась как мисс Найтингейл. Это была утонченная дама с птичьими ножками, что было, мягко говоря, странным предложением. В магазине были представлены предметы одежды, аксессуары и мебель, и все это выглядело так, словно было высокого качества. Она также представила матчи 2 на 8, описав их как «более продолжительные матчи с удвоенным количеством участников». Это действительно было так, но они были вдвойне напряженными, вдвойне изматывающими и вдвойне страшными, чем обычные матчи. Лаки считал, что это ад. Лаки также подумал, что они кажутся знакомыми… Лица вокруг него, забрызганные кровью поверхности, нестабильная обстановка. Странно, очень, очень странно. Что с ним происходило? Откуда взялись эти чувства? Почему он боялся последствий, когда ничего не происходило? В любом случае! Он был очень, очень уставшим. На нем было пушистое одеяло, которое он украл из другой комнаты и накинул на себя. Лежа на животе, сонно моргая и глядя в стену, в тепле и уюте, завернувшись в мягкую ткань дивана, он определенно мог бы заснуть вот так. У него была такая возможность, и именно поэтому он в шутку называл ее своей комнатой для сна. Так или иначе, эта комната была намного уютнее, чем та, что была меньше обычной, в которой он жил. У большинства людей здесь были комнаты побольше. Когда появились новые комнаты, они преобразились, как и магазин. Теперь, когда он подумал об этом, это было странно. Хех, волшебный дом. Его глаза закрывались, а Лаки погружался в свои мысли. Он чувствовал себя таким парящим, но вместо того, чтобы чувствовать себя плохо, как обычно, это было приятно. Он пришел к выводу, что было два вида парения: «все болит, что-то не так» и «хочется спать, все замечательно». Он испытывал второй вид, и это было здорово! Где-то в глубине души он понимал, что что-то все еще не так. Он что-то упускал. Кто-то. Наверное, это не имело значения! Он просто вел себя странно, очень странно. Иногда он может быть таким странным, возможно, это связано с его памятью. Кто-то вошел, но, должно быть, увидел, как ему повезло, и решил, что не будет его беспокоить. У него даже не было сил поднять глаза. Довольно скоро он почувствовал, как к нему подкрадывается сон, превращая его в лужицу. Когда он уставал, он всегда становился бескостным, как будто его телу едва хватало сил сохранять форму. Он не мог сделать даже малейшего движения, чтобы не превратиться в вязкую массу. Он…на самом деле он не любил спать и почти не отдыхал изо дня в день. Он был нервным и беспокойным, когда пытался, и его мучили ночные кошмары, которые вызывали у него мигрень и спутанность сознания, когда ему это удавалось. Обычно за ночь ему удавалось поспать не более трех часов. Неудивительно, что в девяти случаях из десяти он засыпает на диване. В конце концов, этот диван действительно удобный, особенно с одеялом, в которое он кутается, и мягкими подушками, на которые он кладет голову. Теряя сознание, он не заметил, что все вокруг него странным образом потемнело. Холодный металл прижимался к его груди, он лежал на животе. Где он был? Что происходило? Рядом с ним кто-то был, но все воспринималось так, словно он погрузился в мутную воду. Он почти ничего не видел, так как его голова была обращена к поверхности, на которой он лежал. Он мог слышать кого-то, но лишь с трудом. Ему было очень, очень холодно. Неудобный. Внезапно он почувствовал, как что-то уперлось ему в шею, и картина вокруг него изменилась. Он прижимал трубку к уху, ожидая, что кто-нибудь возьмет трубку. Когда телефон все-таки ответил, кто-то что-то говорил, но он не мог понять, что именно. Телефон разрывался на части. По мере того, как человек на другом конце провода становился все более раздраженным, он тоже. Он попытался заговорить, но не смог. Голос на другом конце провода искажался и становился громче, пока бессмысленный шум, доносящийся из устройства, не стал невыносимым. Он попытался отнять телефон от уха, но не мог пошевелиться, он застыл, слушая, как голос превратился в оглушительную какофонию боли. Он был за рулем, и кто-то держал его на мушке. По радио передавали «Сигаретную мечту», и они оба подпевали. Это был счастливый момент, который разделили двое людей, знавших друг друга много лет. Кто пел вместе с ним? Он попытался посмотреть, но что-то в нем требовало не отрывать взгляда от дороги. Инстинктивный порыв удержал его на месте, и вместо этого он стал разглядывать пейзаж. Лес, простирающийся, казалось, на многие мили, с грунтовой дорогой, которую не мешало бы замостить. Дорога была ухабистой и извилистой, с выбоинами и камнями. Шел дождь, но совсем небольшой. Гул машины и их пение заглушали звук капель, бьющих по ветровому стеклу. Он парил в пустоте, вокруг была темнота. Все, что он мог слышать, — это приглушенную мелодию, отдававшуюся эхом. Упав, он понял. Он… Откуда это снова? Он клялся, что знает, из какой игры она была написана! Эта песня навевала на него ностальгию. Она делала пустоту терпимой. Как только ему становилось комфортно, он снова падал. Крик, кто-то кричал. Это был женский голос, принадлежавший молодой женщине. Лаки хотел обернуться, посмотреть, что происходит, но его кто-то тащил за руку. Он не видел, что его удерживало, он почти ничего не видел. Было очень, очень темно. Что происходило? Крики раздавались все дальше и громче. Громче, громче, громче громче громче громчегромчегромчегромче Г Р О М Ч Е Лаки проснулся, задыхаясь. В голове у него стучало, все тело было покрыто испариной. Несмотря на то, что он выспался, он чувствовал себя еще более опустошенным. Что ему опять снилось? Как странно, он не мог вспомнить! В любом случае, ему следовало переодеться. Скоро должно было наступить время ужина, и вся эта одежда была мокрой от пота и измятой.