Несказанные слова

      Если бы Лю Цингэ умел говорить красиво, он рассказал бы о танце весенних коралловых пузырьков. Это когда две русалки, что пели вместе, сначала опускаются на глубину, берутся за руки, и делают полный, круг, одновременно выпуская по кольцу серебрящегося воздуха. Кольца, дрожа, поднимаются вверх, а русалки, разжав руки, по двойной спирали поднимаются следом, глядя друг другу в глаза.  А когда, набрав скорость, выскакивают из воды, то обнимаются и падают вниз, поднимая фонтан брызг до самых небес. Этот танец требует идеальной гармонии и чувства друг друга, когда каждое движение точнее, чем отражение в зеркальной раковине драконьей жемчужницы. Так танцевать могут лишь те, чьи сердца слиты воедино, души неразделимы, а тела принадлежат друг другу. Лю Цингэ видел, как так танцуют другие – это невероятно красиво. И он хотел бы тоже так: видеть зелёные глаза напротив, когда весь мир кружится вокруг, а вода сменяется чужеродным воздухом.       А ещё он бы рассказал своей родственной душе, как  во тьме глубин радужно светятся реснички гребневиков. Обычно эти прозрачные мешки плавают по одному, но возле оного из глубинных вулканов раз в десять сезонов они собираются в огромное облако, и если заплыть в самую середину, то можно увидеть зрелище, прекраснее северного сияния. Лю Цингэ видел и то, и другое, он знает точно.       А ещё он бы рассказал о старой-старой тридакне, которая до сих пор живёт на разрушенном рифе. Она так огромна, что в её раскрытом зеве можно даже втроем лечь на мягкую-мягкую мантию. Лю Цингэ нашёл её сезонов пять назад и приучил к своей ци, и теперь может лежать на ярко-фиолетовой плоти, не подпирая камнями створки – старушка и так не захлопнется, привыкла. Зеленые глаза и белая кожа будут восхитительно смотреться на фиолетовом фоне.       А ещё он рассказал бы о тайной пещере на самом дне, где из глубокой трещины поднимается белые клубы горячей воды, щедро сдобренной мелкими-мелкими кусачими пузырьками и природной ци. Об этом месте никто не знает, потому что в лабиринте пещеры слишком легко потеряться и попасть в карманы, наполненные вонючим газом, несущим смерть. Но Лю Цингэ нашел безопасный путь и знает, какое наслаждение таится в белоснежной мути, питающей душу и тело благодатной ци. Цинцю бы понравилось.       А ещё он рассказал бы о том, что нет ни в океане, ни в небесах, ни уж тем более на гадкой суше ничего более прекрасного, чем зеленые глаза, в которых он видит свое отражение.       Он хотел бы рассказать всё это… Но лучше он покажет.